Акварун: сайт интегрального человековедения. Астрология, психология, целительство, педагогика, мантика.

Пролог

•  Где мы сегодня находимся  •  Структура против содержания  •
•  Астрология и история  •  Основа Земли  •  Астрологические циклы  •

Где мы сегодня находимся

Едва ли необходимо, кажется, подчёркивать факт, теперь столь очевидный для проницательного человеческого разума, что мы живём в эпоху чрезвычайно ускоренного изменения, в период беспрецедентных технологических, социальных, культурных, психологических переворотов и преобразований. Всё же, несмотря на то, что этот факт широко признан и постоянно муссируется, лишь горстка людей понимает его пугающее значение, и готова (и имеет желание) смотреть прямо в лицо этому значению как индивидуально, так и в качестве членов национальной и культурной общности. Такая ситуация, очевидно, не нова. Всякий раз, когда общество сталкивается с некоторыми радикальными переменами, только меньшинство людей на самом деле сведуще в происходящем, то есть, готово переориентировать своё сознание и паттерны личностного или группового поведения. Человечество сегодня оказалось в ситуации, которая не только зашла слишком далеко (как никогда ещё в фиксированной истории человечества), но и приобретает новое катастрофическое значение, если только не случится ничего «необычного», что смогло бы реполяризовать существующие тенденции в мире и придать им иное направление. Эти мировые тенденции как таковые, могут привести только к оргии насилия и мертворождению бесчувственной гордости, к голоду и отчаянию, стремительно приближающимся сегодня к апокалиптической кульминации.
В нашу эру всемирной коммуникации и поверхностного массового сознания, ни один человек не чувствует себя готовым (и не пожелает) столкнуться с радикальной переориентацией и социальной перестройкой в глобальном масштабе, если он или она, хотя бы в общих чертах, не понимает смысла происходящего процесса, который уже привёл к некоторым непреодолимым и явно необратимым событиям. Единственная альтернатива пониманию — почти слепая вера в водительство, и столь же слепое повиновение всему, что диктуют лидеры некоторых религий, вокруг которых создана, в более или менее эффектной манере, аура божественной силы, мудрости и любви. При всём этом, мы понимаем, что в наши дни такой лидер вынужден придавать своим словам характерный интеллектуальный, моральный и исторический подтекст, восстанавливая беспокойный и растерянный ум людей в новых паттернах реакции, которые нужно так или иначе сформулировать, выполняя свою миссию. Он должен «объяснить» исторический процесс, интерпретировать факты сегодняшние, обрисовать видение будущего, — однако, иррациональный подход может оказаться малопонятным для сформированного в колледжах, и поклоняющегося науке, сознания.
Действительно, как мы можем понять то, что произошло в мире человеческих существ за последние сто или двести лет? Конечно, проще всего перечислить факты: преобразующие политические события, новые концепции, новейшие открытия, рост промышленности и технологии до беспрецедентной степени, невероятное увеличение производительности, полученной высвобождением огромных энергий и последовательным перераспределением населения, получившего продление среднего срока человеческой жизни; это, собственно, и привело к катастрофическому увеличению населения во всём мире. Однако в любознательном сознании, отказывающемся испытывать благоговение перед научными объяснениями, вопрос остаётся: в чём причина этой почти внезапной демографической вспышки? Этот вопрос требует некоего ответа, и то, что происходит с человечеством должно быть (если не «объяснено», то), по крайней мере, интерпретировано в терминах большой эволюционной, биологической, духовной, и если возможно, космологической или метафизической картины.
Я считаю, что интерпретация необходима, несмотря на то, что опираясь на строго экзистенциальный метод, наш современный «научный» агностицизм может настаивать, что логично смотреть прямо в лицо фактам как они существуют теперь, и необходимо их объяснять, используя лучшие из наших ментальных способностей, может быть прибегая к помощи некоторой мистической интуиции или творческой силы, которая, так или иначе, присуща человеческой природе. «Смотреть прямо в лицо сегодняшним фактам» — для многих это звучит привычно, но фактически почти ничего не означает. Кто должен посмотреть в лицо фактам? А точнее: что в человеческом существе должно осуществлять это смотрение?
У человека может возникнуть кураж ответить на новую ситуацию мудро и творчески; но что это в нём такое, дающее ответ? Несомненно, бывают случаи, в которых индивидуум, столкнувшись с чрезвычайной ситуацией «жизни-или-смерти», нехарактерно для известной ему прежде жизни, совершает «правильное действие». Он может благодарить за это или божественное провидение, Ангела-хранителя, или интуицию Души, или некоторую форму биологического и психического инстинкта самосохранения. Но видели ли вы, чтобы общности, даже столкнувшись с ситуацией «жизни-или-смерти», совершали бы действительно правильные действия, да ещё и вовремя, и с необходимой храбростью (без «слишком мало и слишком поздно»)? Смотрела ли в лицо историко-социальным фактам французская аристократия восемнадцатого столетия, когда факты имели первостепенную важность для здорового (то есть простого и «чистого») выживания? Или российская аристократия двадцатого столетия? Или Франция после второй мировой войны, столкнувшись с новой для неё ситуацией в отношение колоний в Индокитае и Алжире? Мы, в Соединённых Штатах, сегодня сталкиваемся с тяжёлым положением нашего негритянского населения. Это наследие столетий рабства и (позже) брезгливого предубеждения. Смотрит ли общество «инстинктивно» и благотворно в лицо фактам нашей национальной жизни?
Привилегированные классы в наших современных городах (действующие в роли аристократии) или все нации, играющие теперь «в покер» почти на краю невообразимого ядерного бедствия, очевидно неспособны (и важно, что не желают) давать конструктивные и радикально современные творческие ответы на совершенно новые проблемы, возникшие за несколько столетий головокружительных изменений. Они лишь ставят всё человечество перед вопросом. Почему это так? Просто по той причине, что сознание и эмоции людей встроены в социальные, культурные и религиозно-этические паттерны, которые формируют социобиологическую и духовную окружающую среду, в пределах которой это сознание и эти эмоции подлежат развитию от младенчества до более или менее конформистской зрелости.
Я повторяю свой вопрос: что это есть такое в человеке, что способно давать правомерный и творческий ответ на ситуацию почти полностью новую, когда сознание (чувства и биопсихические движители человека) обусловлены традиционными ценностями прошлого и устаревшим подходом к изменениям? Тут и там сильные люди могут подвергать сомнению, или бунтовать против этих традиционных ценностей и паттернов жизни, взглядов и чувств. Но те, которых не устраивают дикие и бессмысленные акты восстания, порождаемые, впрочем, трагедией, фрустрациями и отчаянием (или, среди более интеллектуального класса, чувством полной пустоты и скуки) — неизбежно должны базировать своё сознательное и просвещённое действие на объективном исследовании прошлого. Такое исследование может ясно показать и кое-что из будущего.
Как мы можем получить правомерное (хотя бы предварительное и неполное) знание будущего? Как мы можем ориентироваться сегодня на некое вероятное будущее, и сделать возможным конструктивный, явный и наименее расточительный переход от нашего сегодня — к завтра? Это великая проблема, с которой в наше время сталкиваются все проницательные, ответственные и творчески ориентируемые индивидуумы. У этой проблемы может быть два основных решения.
Первое, и на сегодняшний день самое «официальное» решение состоит в том, чтобы экстраполировать всё, что мы знаем о прошлом, в предстоящее будущее. Создаётся целая наука, названная во Франции prospective (футурология), и её несколько менее формальный эквивалент быстро распространяется в нашей стране. Многие организации и специализированные фирмы продают большим корпорациям (а также правительству и градостроительным учреждениям) «проекты» вероятных будущих тенденций в той или иной области национальной экономики. Оценки потенциального роста (производства, поведения групп и населения) и вероятных открытий или достижений в определённых областях (индустриальной и военной) основаны на статистике и «кривых» предыдущего роста, а также на различных более или менее уловимых факторах. Например, что будет делать российское правительство в той или иной ситуации, или как будет реагировать широкая публика на то или это, на новую схему продвижения товара или новое устройство. Аналитик устанавливает скорость, на которой продвигалась человеческая производительность и социальные изменения в прошлых столетиях и тысячелетиях. Исходя из этих данных он вычисляет, какой будет ситуация через десять или пятьдесят лет.
Такие исследования, видимо, могут привести к очень интересным и ценным результатам, но такой подход в своём основании содержит предпосылку, что процесс, однажды начавшись, будет разворачиваться по норме, определённой прошлыми представлениями. Во всей этой аналитической процедуре присутствует, однако, важный недостаток. Что является этим недостатком, упрощённо может проиллюстрировать физический рост ребёнка от рождения до, скажем, семи лет. Вообразим, что некие существа из другого мира, которые никогда не видели, что представляют собой зрелые человеческие тела, случайно встречают группу детей такого возраста, похищают их и оставляют нашу планету. Их учёные могли бы определить некоторую норму роста человеческих тел от рождения до семи лет, но если бы они проецировали эту норму в будущее, то смогли бы предположить, что в возрасте 30 лет люди становятся гигантами.
Эта иллюстрация может показаться очень причудливой, и всё же, она действительно отображает подход современной науки к исследованию вселенной. Мы говорим о «законах вселенной», и на основании наших вычислений, словно первосвященники даём экспертные мнения относительно возраста вселенной, предполагаем, что именно случилось и случится с солнечной системой и структурой нашей планеты, каким будет дрейф континентов, и т.д. Всё это основано на концепции, что «эволюция» (космическая, планетарная, биологическая, ментальная) прогрессирует почти по прямой линии (допуская относительно небольшие подъёмы и спады в процессе).
Но откуда мы знаем, что одни и те же «законы», не только применимы ко всей вселенной, но и являются сегодня такими же, какими были во времена рождения вселенной? Мы считаем эту неизменяемость наших «универсальных констант» само собой разумеющейся, но почему нам надлежит так думать? Ничто вокруг нас не обнаруживает подобной неизменяемости — просто потому, что всё видимое и ощущаемое имеет начало и конец, а процесс развёртывания от начала до конца продолжается согласно изменяемым нормам роста и распада. Почему, например, мы должны полагать, что сила, которую мы называем гравитацией, всегда обладает одинаковой устойчивостью? [2] Неужели «витальность» живущего организма в младенчестве та же, что и в момент его приближения к органическому распаду?
Наш официальный менталитет всё ещё сохраняет основной характер мышления девятнадцатого столетия. Новая научная космология бросает вызов этим старым концепциям, но как-то крайне нерешительно, не принимая, по сути, возможность, в связи с которой наши универсальные константы можно было бы согласовать с ритмом огромного космического процесса, который диктует «циклические» паттерны изменения. В большинстве случаев мы по-прежнему верим в прямое восхождение человечества от примитивного «варварства» к «цивилизации» более славной.
Это типично «западная» концепция. В отличие от неё, нам известна (более характерная для Востока) картина «циклической» вселенной — даже более того, разнообразия вселенных, и каждая из них является космическим Целым. Каждое целое рождается, развивается, созревает и распадается после своего полного осуществления. Однако остаётся некий «пепел» — ненужный материал, выброшенные «кармические» остатки. Все они повторно интегрируются в другое универсальное Целое. Оно отличается от первоначального, но не обязательно «превосходит» его. Каждая вселенная представляет собой переработку громадного множества потенциальных возможностей; но поскольку потенциальные возможности в космических Целых существования бесконечны, — нет никакого конца и начала процессу существования. Концепция прогресса — в обычном, этически окрашенном смысле слова, — может быть применена к обширному космическому и планетарному движению, которое приводит к полной актуализации начального потенциала рождения космического или планетарного Целого; но, симметрично этому, существует также процесс «деволюции» или дезинтеграции, то есть, постоянного выпадения непригодных (ненужных) материалов, или того, что можно было бы назвать (условно) эволюционными провалами.
Превалирует тот факт, что все процессы цикличны. Начиная с Константинопольского собора в пятом столетии, западные мыслители, обусловленные, к сожалению, своей культурой, всегда думали о циклах в терминах точно повторяемых последовательностей событий; и Ницше (для удовлетворения своей собственной психологической потребности) прославил этот тип мысли, популяризируя его в поэтической картине «Вечного Возвращения». Я полагаю, всё же, что переформулирование концепции циклического процесса имеет сегодня первостепенную важность; поскольку без ясного и здравого понимания того, что подразумевает под собой концепция «цикла», и особенно того, что она совершенно не подразумевает, — наши настоящие попытки ориентации на будущее человечества в терминах футурологии приведут к ошибочным выводам, и сделают нас зависимыми от деятельности, которая, вероятно, окажется и бесполезной, и разрушительной.

Структура против содержания

Концепция циклов не имеет большого смысла в терминах любой широкой космологической картины существования, если мы не дифференцируем ясно структуру и содержание. Эта концепция относится к структуре широкого потока существования, но не содержания этого потока. Существование — процесс непрерывных изменений. Из опыта многих тысячелетий человек понял, что вечно изменяющиеся события, которые затрагивают его чувства и органические ритмы тела и души, однако создают определённые паттерны повторения, благодаря которым события кажутся до некоторой степени предсказуемыми. Предсказуема однако не полная экзистенциальная ситуация (включая все заметные или вероятные события в мире), но только определённые конфигурации (гештальты), охватывающие некоторый комплекс событий, изолированный от полной картины существования нашим сознанием.
Это — очень важное утверждение, которое, очевидно, не может быть проверено в том или ином абсолютном смысле, но которое находится в самом корне опыта существования человека. Когда мы говорим о циклических процессах в природе, мы изолируем определённую конфигурацию событий, относящихся к наблюдаемому паттерну. Например, мы говорим о цикле лунации, так как через определённое количество дней мы наблюдаем повторение новолуния и полнолуния в специфических отношениях к горизонту — то есть, полнолуние всегда восходит на востоке, если Солнце садится на западе. Но вместе с тем, что полнолуния повторяются, разные полнолуния изменяют свою позицию в отношении звёзд. Кроме того, при повторении полнолуния, Луна бросает свой свет на события и ситуации на поверхности Земли, которые никогда не остаются теми же. Аналогично, мы можем ожидать (и благополучно предсказать) возвращение весны, но никакие две весны не происходят при точно тех же погодных условиях, и не приносят (практически таким же) живым организмам те же самые химические вещества.
Другими словами, события никогда не повторяются в точности; и история никогда не повторяет точно те же события. Начала и окончания каждого солнечного года, каждого столетия или большого цикла прецессии равноденствий (приблизительно 26 000 лет) всегда происходят в других районах галактики, которая несёт в себе миллиарды солнечных систем и звёзд к новым и новым регионам космического пространства. Это означает, что вы никогда не можете говорить о двух идентичных событиях в экзистенциальном смысле слова просто потому, что существует бесконечно сложная паутина отношений между всем «существующим», будь то солнечные системы, человеческие существа, молекулы или атомные частицы — они никогда не могут быть точно теми же; разумеется, если мы не станем предполагать, что потенциальные возможности существования и экзистенциальных отношений, конечны. В этом случае оказалось бы, что подобная вера действует против любого укоренившегося человеческого ожидания — фактически против всего, о чём говорилось религиями и философиями испокон веков. Каким бы ни было отношение к термину Бог, и не важно, в каком смысле и когда это слово (и его эквиваленты) использовалось человеческим сознанием, это всегда сопрягалось с ощущением и/или концепцией бесконечности. Ницшеанская идея полностью повторяемого «Вечного Возвращения» действительно оказалась бы отрицанием идеи Бога. Это также явилось бы полным отрицанием значения человеческого существования и любой возможной свободы выбора для человека.
Повторяется не событие, но паттерн сравнительно близкого ряда событий в отношении специфической области существования. Другими словами, поток вечно изменяющихся событий, это упорядоченный и структурированный процесс. В качестве иллюстрации давайте рассмотрим реку. Река, наблюдаемая в своей полноте, от горного истока до моря, имеет характерную структуру, которую мы можем видеть на карте, и мы даём ей название; но сама по себе вода, непрерывный поток которой обычно содержится в пределах границ этой структуры (созданной специфическими особенностями земли), никогда не будет той же самой. Часто упоминаемая притча Дзэн о том, что невозможно войти дважды в одну и ту же реку, является не совсем правдивой или, во всяком случае, несколько запутывающей своей неточностью, как и многие другие, так называемые, мистические утверждения. Вы можете войти в одну и ту же реку, но не в одну и ту же воду. Это самое важное и далеко идущее в своём значении, различие.
Я могу почтительно поклоняться каждодневному восходу Солнца; но в то же время, правильно было бы говорить о «восходе Солнца», как о формальной конфигурации, связывающей Солнце, Землю, горизонт и место моего нахождения — всё это на экзистенциальном уровне, присутствующем в этой сцене восхода Солнца, в какой-то степени, день ото дня отличается. Это фактически не то же самое Солнце, и не тот же самый горизонт, не тот же самый человеческий организм, хотя сознание в пределах этого организма может настаивать, что «Я» — постоянный объект. То, что является постоянным — определённая структура живого процесса, гештальт. Название неизменно, но экзистенциальная реальность каждой сцены восхода Солнца отличается во многом.
Когда этот фактор «структуры» учтён и абстрагирован — фактически, мы подразумеваем время (то есть то, что может быть измерено часами). Часы, в свою очередь, работают согласованно с движением Земли (её осевым вращением, создающим «день», и её обращением вокруг Солнца, создающим «год»). Не может быть никакого процесса без времени; не может быть никакого мышления или чувствования (в обычном использовании этих терминов) без временной последовательности событий в нашем теле. Кажется ли последовательность времени нашему сознанию быстрой или медленной, это не имеет никакого отношения к реальности времени, несмотря на модные аргументы и контраргументы, основанные на неточном или слишком парадоксальном использовании слов. И если в существующей научной концепции относительности времени, учитывающей скорость наблюдателя, есть какое-нибудь значение вообще, то кроме удобства её использования в формальном алгебраическом рассуждении, это привело бы нас к метафизической концепции вселенной. Такая концепция пока, кажется, даже не была сформулирована.
Поскольку все процессы существования подразумевают под собой фактор времени, время по своей сути обладает циклической природой. В своём коренном смысле, оно является фактором структурирования. Например, движение Земли не только устанавливает реальность времени для нашего сознания, но и прежде всего, структурирует наш органический и психический рост. Длина продолжительности жизни организма существенно обуславливает его характер, понимание, и возможную область его реакций на окружающую среду. Так, не вызывает сомнений, что увеличение продолжительности жизни человека приведёт к чрезвычайно важным изменениям в человеческом обществе и человеческой психологии; и они уже происходят.
Конечно, со строго экзистенциальной точки зрения официального современного менталитета, важным фактором в изменении является огромное число новых «событий» и новых типов отношений — межличностных, социально-культурных, экономических и политических. Историк, обученный в наших современных университетах, сосредотачивает своё внимание почти исключительно на этих экзистенциальных, фактических событиях и на каждой частице информации, которая может быть получена в связи с такими событиями. Таким образом, этот тип историка видит только вечно изменяющиеся и почти непредсказуемые события. Он просто не отважится; да и не может позволить себе мыслить иначе, желая сохранить свою работу в колледже. В другом случае, он стремится представить академическому братству широкие структурные концепции, которые были продуманы «универсалистами», такими как Шпенглер и Тойнби (если говорить только о недавних историках). Однако, если не затрагивать «циклических» исторических концепций, то какое же значение можно придать хаотическим фактам, и сбивающим с толку событиям нашего столетия?
Академические историки обычно лимитируют себя до банального утверждения, что история не повторяется. Конечно это так, если мы говорим о точных событиях, хотя даже на уровне экзистенциальных случаев, можно указать на многие поразительные параллели и аналогии. Но если мы думаем о структуре цикла цивилизации, то есть, об определённых поворотных моментах, кризисах роста, о коллективных решениях и характерных нервных провалах или классовой слепоте, и т.д. — и даже о типе персонажей, которые фокусируют на себе значение и направление кризисов, решений, — тогда перед нашим сознанием появляется видение полного паттерна времени, отсчитывающего основной ритм исторических изменений как он есть.
Мы можем визуализировать такие структуры времени также в области планетарной эволюции; планеты, в своём периодическом движении, подобны перкуссионистам. Вся вселенная наполнена ритмом. Вселенная упорядочена, и этот порядок во времени манифестируется через ритм. Вселенная — симфоническая структура бесконечной сложности; и всё же, в пределах области человеческого опыта может быть осознано множество ритмов, каждый из которых устанавливает циклические процессы. Некоторые из этих процессов затрагивают всю биосферу; другие обуславливают рост и исчезновение человеческих обществ и цивилизаций; меньшие образуют кривые и переплетения, на которых искусно вышиты паттерны существования индивидуальных жизней.
Только изучая такие структурные факторы, мы можем увидеть перспективы существующих тенденций нашего общества, и это позволит нам учитывать структурный контур «истории в процессе». Такое исследование не столько покажет нам точные экзистенциальные случаи, сколько обнаружит ритм наблюдаемых процессов. Зная, к чему эти процессы приводили до сих пор, и зная их структурный характер и основной ритм, мы можем получить «структурное знание», позволяющее нам более точно рассчитать время вероятных кризисов и поворотных моментов, понять то, что стоит на кону в этих кризисах. Таким образом, значение любых конкретных событий получит место в этих центральных точках истории только в русле значения процесса.
Знание этого значения может иметь огромную психологическую ценность, особенно для людей, напоминающих беспомощный поплавок, носимый водоворотом (ставящих в тупик) событий. Как утверждал в своих книгах Виктор Франкл, великий венский психолог, (смотри «От лагеря для военнопленных до экзистенциализма»), человек может выдержать почти любую жуткую ситуацию, включая пытку, если он видит в этом какой-то смысл и может извлечь из происходящего чувство структурной связанности с некоторым большим паттерном роста («испытание»); но люди ломаются и падают духом от событий гораздо менее напряжённых, если всё видится им совершенно бессмысленным. Поиск значения является самой жизненной функцией сознания и (чувства) интуиции человека.
Большинство людей, без сомнения, принимает шкалу ценностей и значений, которые с самого рождения им предоставляет семья, религия и культура. Но когда этот набор значений разваливается и теряет свою убеждающую (и мобилизующую) силу, наступает психологический хаос. Человек ищет спасения в неврозе, психозе или галлюциногенных наркотиках — или ищет иначе, в своей собственной индивидуальной глубине (часто в самой остроте своей трагедии, отчаяния и пустоты), ищет движущую силу, которая до сих пор была скрыта; и начинает самостоятельный, очень трудный, и часто мучительный поиск значения.
Человек может стать лёгкой добычей для шарлатанов, псевдоучителей и предсказателей судьбы; поскольку он должен любой ценой попытаться внутренне определить смысл нового направления. Он стремится получить подсказку относительно Силы — таинственной, но такой необходимой в психологическом отношении, — ищет понимания того, что Она ожидает от него. Индивид жаждет знания будущего — касается ли оно его собственного, личного будущего, или будущего его народа и даже человечества в целом, — поскольку для него в этом будущем возможно откровение цели всей его жизни, его места, функции и значения во вселенной.
Статистическое знание и экстраполяция прошлого в будущее предлагает очень немногое, что имело бы смысл для человека. Много ли смысла принесёт такой «научный» подход для человечества в целом, в случае некоего (возможного) большого планетарного катаклизма или появления «сильно продвинутых космических людей»? Не сделает ли это полностью бесполезными и бессмысленными для истэблишмента все кривые предсказуемого роста, ради которого тратятся миллионы долларов? Вот какой вопрос является сегодня основным: могут ли социальные, психологические и биологические, или теллурические процессы и способы человеческой реакции, известные нам благодаря ограниченному опыту прошлого, безнадёжно устареть? И будут ли они заменены фундаментально новым развитием? Можем мы ожидать полностью новую «мутацию» людей или фундаментальную трансформацию общества? Есть ли хоть какая-то надежда у человечества, которое (без радикального усовершенствования) может столкнуться с массовым голодом и ядерным бедствием? Любой тип экстраполяции из прошлого вдоль линий, намеченных официальными компьютерными вычислениями вероятности, теряет всю свою правомерность, если учесть, что мы находимся на пороге радикально трансформирующих событий, являющихся результатом действия космических, планетарных сил или трансцендентного сверхчеловеческого сознания. Наши академические, политические и деловые умы не имеют никакого способа даже предполагать вероятность такого рода действий или «вмешательств».
Однако, существует способ обнаружить манеру, в которой планетарные и космические процессы достигают точек кризиса и могут сыграть, в результате, обескураживающую роль для всех наших современных научных проспектов относительно будущего. Этот путь существует столько, сколько существует думающий человек; но, сегодня, к сожалению, этот путь переполнился искажёнными практиками и скомпрометирован психологическими злоупотреблениями и капризами настолько, что кажется уже недопустимым для умов, окрепших в логических и аналитических методах строгих взглядов. Это путь астрологии.
Давайте попытаемся увидеть то, что фактически является фундаментальной природой астрологии, и как может использоваться комбинация основных астрологических и исторических взглядов в качестве многозначного, широкого и содержательного метода для углублённого понимания широкого процесса изменений, внутри которого человечество находится в состоянии чрезвычайной путаницы и тревоги.

Астрология и история

Астрология, по существу, исследует структурирующую энергию циклического времени, влияющую на экзистенциальные события. Это — исследование тех циклов, для измерения которых периодические движения астрономических тел предлагают нам сложный, но наглядный тип «часов». Астрология — метод, базируемый на допущении, выведенном из самых очевидных фактов человеческого опыта: что каждый экзистенциальный процесс имеет начало и конец, и проходит между этими двумя событиями через ряд приметных и измеримых фаз (или критических точек) трансформации.
Если все космические, планетарные, биологические и психологические процессы являются в своей основе «циклическими», поскольку они разворачиваются во времени, к ним можно теоретически подойти как к «целым», имеющим определённую и измеримую структуру роста. Если мы сможем «изолировать» эти целые и изучить их внутреннюю структуру времени, то получим знание о схеме их развития; и если мы посмотрим на определённую фазу этого развития, соответствующую нашему «сегодня», то сможем предположить, каковы будут ближайшие фазы в терминах структурного характера целого, которое мы наблюдаем. По крайней мере, приблизительно сможем рассчитать следующий поворотный момент и степень процесса. Однако, заметим, что мы делаем это не в терминах определённых событий, а в терминах структуры целого процесса. Мы рассматриваем весь цикл; наш подход является холистическим.
Позвольте привести пример: биолог изучает десятилетнюю девочку и пытается предположить какой она станет через пять лет. Ему известно, что через пять лет девочка будет проходить через кризис половой зрелости — крайне существенный биопсихологический кризис роста. Он просто знает это, так как ему известно действие структурного паттерна процесса жизни женского человеческого существа. Его сознание воспринимает структурное развитие женщины от рождения до смерти как целое; следовательно, его подход является холистическим.
В отличие от этого существует другой подход. Возьмём современный тип историка с некой другой планеты (собирающего факты в свой каталог), который совершенно не знаком со структурным развитием организма женщины. Если бы он попытался нарисовать картину того, какой будет эта девочка в 15 лет, руководствуясь только изучением последовательности изменений её жизни от семи до десяти лет, — у него просто не оказалось бы ни одного надёжного способа это сделать. «Исторические» события жизни девочки от семи до десяти лет могут дать некую кривую, но экстраполирование особенностей этой кривой в будущее, в пятнадцатилетний возраст, было бы весьма бесполезным действием; оно не дало бы возможности предвидеть влияние пубертатного периода на личность человека. Такой подход не может предсказать половую зрелость; поскольку половая зрелость как феномен не находится в области адекватно предсказуемого умом. Ум не обладает пониманием целой жизни человека от рождения до самой смерти. Половая зрелость — структурное изменение, присущее всему процессу существования, который мы называем человеческим бытием. Вокруг него может иметь место огромное разнообразие событий. Некоторые из них счастливые, а некоторые весьма разрушительные. В основе этих событий (гобелена жизни) стоит структурное изменение, которое придаёт направление и цель этим событиям; а значение может быть выведено уже потом, из (произошедших) событий.
Если мы смотрим на человеческую жизнь как на ряд физических и психологических случаев, перетекающих из одного в другой, всё что мы можем фактически наблюдать, это непрерывный ряд изменений, вызовов и реакций, отношений со средой (то образующихся, то исчезающих), удовольствий и страданий. Так мы уже заимствуем исследовательскую позицию, занятую современным романистом, описывающим в подробных деталях день или год из жизни человека, но никогда не связывающим эту ограниченную последовательность событий с человеком как полное целое, имеющее начало и конец, а также фундаментальную «индивидуальность» и цель (какой бы широкой, бессознательной или сверхсознательной эта цель ни была), или «судьбу» в философском смысле слова. Но можно ли по-настоящему понять какую-либо организованную систему функциональных действий, если мы не изучаем её в целом — не только в пространстве, где тело мы видим и ощущаем, но также и во времени, то есть, в терминах всего цикла его существования?
Я мог бы в начале весны сделать кинофильм об одной неделе из жизни яблони; но может ли точное описание появления на дереве цветка в виде маленького зародыша помочь мне понять значение и функцию этой яблони в саду? Может ли эта съёмка сказать мне о фруктах и семени в яблоке, которое (по крайней мере, для человека) видится целью и «судьбой» этого дерева? Я могу описать один день из жизни вовлечённого в революционное движение Рихарда Вагнера, во время его бегства из Германии в 1848 году. Сможет ли это описание заставить меня понять талант Вагнера, его Тетралогию или, например, значение Бейрута в культуре Западной Европы?
Аналогично, можем ли мы на самом деле понять множество исторически зарегистрированных событий, которые произошли в Европе в течение восемнадцатого столетия, если мы не рассмотрим их как единую определённую фазу развития опознаваемого нами целого, называемого Европой, или современной европейской цивилизацией? Эта цивилизация, — как Арнольд Тойнби пытался прояснить для любого проницательного и «холистического» сознания, — является поддающимся определению и структурированию процессом. Вы можете видеть, что она появляется из распада предыдущей Средиземноморской цивилизации и проходит через определённые фазы роста, согласно последовательности, которая параллельно опознаётся в других цивилизациях. Но параллелизм является структурным, не экзистенциальным; он не относится к точному повторению событий.
Если мы строго очертим область истории (наших историков), состоящую из простого сбора данных и анализа документов, то заявление, что человеческие Общества (или цивилизации) составляют «целые» с полностью опознаваемым паттерном роста, созревания и распада, сразу окажется за пределами упомянутой области исторического исследования. Но если вы определяете «историю» за пределами ( трактовок историков), нужно искать новое слово, характеризующее новый порядок мысли, имеющей дело с эволюцией человечества как целого, с ростом и распадом различных единиц социально-культурных организаций, которые были определены Тойнби (совсем недавно) как «цивилизации».
Однако, не так давно, у нас появилась возможность изучения прошлого развития человечества в глобальном смысле, то есть, изучения того, как это развитие происходило синхронно по всему миру, столетие за столетием. Точка зрения Шпенглера была фрагментарна, так как он был определённо необъективен; и даже Тойнби развивал собственные пристрастия, особенно в обсуждении будущих перспектив Западной Цивилизации. Несколько лет назад редакторы замечательного движения Plante в Париже (Франция) начали публикацию ряда томов Les Metamorphoses de l'Humanite, в которых содержатся собранные и изученные за время прошлых столетий данные социально-культурного развития человечества в его общих культурных проявлениях: как это развитие принимало форму одновременно на разных континентах. Публикация, хотя и представляет собой лишь неполную попытку (в ней особый акцент ставился на культурные и художественные проявления), однако явилась, насколько я знаю, первым хорошо организованным и тщательно представленным глобальным исследованием Человека в обществе — Человека-деятеля, Человека-«великого мечтателя». Этот труд выявил удивительную синхронность в социально-культурных тенденциях, проявляющихся во всём мире; с его помощью был пролит свет на малоизвестные, до недавнего времени, регионы земного шара, особенно на Африку, — также обладавшую большим количеством значительных культур.
Пока западные историки оставались в большой степени слепы ко всему происходившему вокруг Средиземного моря, не могло быть и речи о глобальной истории. Холистический и структурный подход к эволюции человечества тем более был невозможен, потому как такой подход требует практически «планетарной» точки зрения. Под этим я подразумеваю, что холистический подход даёт возможность осознавать прежде всего структурную цельность планеты Земля. А также, осознавать взаимозависимости различных «сфер», которые составляют функциональные области в полной системе активности нашей планеты: литосферы, биосферы, атмосферы, стратосферы, ионосферы и т.д.; и мы должны добавить «ноосферу», область всех способов деятельности, относящейся к двум очень широким (и не определяемым в точности) терминам: «сознание» и «ум».
Мы до сих пор ссылаемся (надо сказать, довольно небрежно) на мир минералов, растений, животных и людей; но слово «минерал» не способно показать нам взаимосвязь между человечеством и океанскими, атмосферными потоками и штормами, между развитием цивилизаций и изменениями в климате, или (помимо этих заметных изменений) далеко идущие изменения магнетизма Земли и ионосферы как ответ на солнечные ветры и (наиболее вероятно) на силы, которые рождаются в галактических пространствах. [3]
Изучение старых документов вполне устраивает историков. Археологи или этнологи ограничиваются тщательным исследованием записей прошлого или изучением всё ещё живущих примитивных племенных обществ. Но такой аналитический подход, по-своему ценный как таковой, едва ли способен ответить сколько-нибудь осмысленно на решающую проблему, которой захвачен современный человек в период потенциально катастрофического кризиса: куда идёт человечество? Где мы находимся? Что мы можем ожидать? Здесь необходимо нечто большее, некий структурный и планетарно-космический подход, который позволил бы нам объединить наше бурное настоящее в его обширном процессе эволюции человечества; и самой планеты, которая является единым домом для всего человечества мира.
Большой успех работ Тейяра де Шардена заключается в том, что он попытался дать нам глобальную картину эволюции Человека на фоне более широкой мировой картины. Ценность такой картины мира, однако, ограничена религиозной доктриной, на которой она основана. Доктрина может быть не приемлема для многих народов мира, по крайней мере тот способ, которым она была сформулирована французским священником-учёным. Другими словами это метафизическая картина, которая связывается в мастерской (хотя и служащей определённой цели) манере, с научными теориями, которые также могут (в лучшем случае) оказаться верными, но могут и претерпевать значительные изменения под влиянием новых «фактов», например: вне сомнений было доказано существование цивилизаций высокого уровня миллион лет назад (Атлантида?).
Астрология в своей истинной природе основана не на тенденциозной метафизике или религиозной вере. Она основана на фактах общего человеческого опыта, который она может обобщать и интерпретировать. Атомная теория тоже основана на обобщении и интерпретации фактов. Природа этих фактов настолько сложна, что они могут фиксироваться только учёными (умы которых тренированы строгим обучением), хотя и не без уклона в пользу недоказуемых постулатов (например: что касается существования универсальных констант). У астрологии также есть свои недоказуемые постулаты; но как и научные теории, она может доказать свою ценность, достигая степени видения, заставляющего порядок проявляться из хаоса. «Теоретический» физик сегодня выполняет ту же самую функцию, но он действует в другой области. Хаос, с которым имеет дело истинный астролог, является хаосом человеческих событий, исторических данных и личных событий жизни людей. К этим двум видам хаоса он подносит измерительный прибор, который может показать скрытый структурный порядок, присущий, тем не менее, последовательному потоку зримо несвязанных, разрозненных, неинтегрированных и, стало быть, не имеющих смысла событий.
То, чем алгебра является по отношению к огромной массе экспериментальных физических или астрономических данных, тем является астрология по отношению к обильности данных исторических (собранных историками и археологами). Это может помочь нам ориентироваться на будущее, придавая существующим тенденциям новое значение.

Основа Земли

Вопрос, который в этот момент нашего рассуждения мог бы задать современный тип интеллектуала, часто звучит так: как циклы планет и звёзд соотносятся с событиями на нашей Земле?
Этот вопрос не надлежащим образом поставлен. Я повторяю, что истинная астрология не имеет дела с событиями как таковыми, но с временной структурой циклических процессов на Земле, с точками, или моментами особой акцентуации. Если астрологи и бывают в состоянии предсказать определённые фактические события, исторические или личные, — то лишь потому, что человеческая природа сегодня изучена нами достаточно хорошо, и астролог может предположить, или интуитивно почувствовать, какова будет стандартная реакция общности (т.е. человека), когда будут происходить структурные изменения определённого типа, — то есть когда начнётся новая характерная фаза судьбы. А также во многих случаях то, что работает в успешном предсказании (основанном на астрологических факторах) есть «психический» дар и способность ума предсказателя (или его интуиции) «резонировать» с определёнными аспектами безбрежного Ума человечества, который мы могли бы назвать коллективным подсознанием, или Умом Бога, или как мы только пожелаем.
Структурное, или сверхчувствительное и суперрациональное знание дано человеку, потому что он есть часть Человечества, которое в свою очередь является существенным компонентом целостной системы взаимозависимых активностей, которую мы называем планетой Земля. У Земли, содержащей (как нам представляется) множество «миров», о которых мы почти ничего (или ничего вовсе) не знаем, — есть определённо структурированный цикл эволюции; и она есть неотъемлемая часть солнечной системы, которая в свою очередь является неотъемлемой частью галактики. Галактика, солнечная система, Земля и человечество являются неотъемлемыми частями и структурно развивающимися «целыми активности» так же, как и индивидуальное человеческое существо. Все эти целые взаимосвязаны цельно. Потоки энергии текут через них, и хотя, возможно, говорить о них как об «организмах», семантически неточно, — они несомненно являются «организованными и интегрированными системами», каждая из которых, в некотором смысле, является независимым объектом; но в то же время, все они взаимозависимы.
Этот принцип космологической картины — необходимая основа для любых астрологических взглядов, приносящих плод смысла; и эта картина не отличается по существу от представленной нам современной наукой, хотя вторая подразумевает более объёмное обобщение актуально наблюдаемых фактов. После недавно прошедшего Геофизического Года [4] стала ясна невозможность отрицания факта, что каждая активность в пределах планетарной области Земли тесно связана с любой другой известной активностью. Учёный Скотт Слипер из Сан-Диего, указал на определённую связь между ритмом ионосферы и альфа-ритмами, которые определяют основной ритм человеческого мозга; и состояние ионосферы затрагивается солнечными ветрами и, очевидно, группой больших планет в пределах «поля», называемого солнечной системой. Это открытие, возможно, не ведёт к утверждению законности астрологии (как она используется сегодня), но оно помогает лучше осознавать тот факт, что каждое целое во вселенной тесно связано с любым другим целым, и что каждое «малое целое» определённым образом затрагивается структурированными действиями «большего целого» (в котором оно содержится) и участвует в них.
Кажется, действительно пришло время нам осознать, что человек не есть чуждое или, как бы трансцендентно поселённое на этой планете, нечто, — но он выполняет определённую функцию в пределах общей сущности Земли, наряду с растительным и животным миром, играя человеческую роль, в своём значении сопоставимую с функцией стратосферных или океанских потоков. Мы должны отбросить своё горделивое ощущение, что люди занимают особую позицию во вселенной как фавориты персонального Бога. Следует ещё объединиться со вселенной — всем вместе как человечество, а индивидуально как личности, и прежде всего — в русле эволюции Земли. Мы можем выйти за пределы нашей планеты, возможно, и за пределы солнечной системы; но, даже если мы осуществим такие замыслы, это не будет означать, что человечество способно преодолеть структуру своей судьбы. Это только означает, что на определённой стадии эволюции человек смог получить энергию, чтобы оторваться от своего натального дома, Земли, и участвовать в более широком, космическом поле деятельности, которое также структурировано временем.
В настоящий момент человечество всё ещё прикреплено к планетарной матрице, в пределах которой оно в состоянии, посредством большого багажа опыта и знаний, передаваемых из поколения в поколение, развивать коллективный разум. То, что мы называем «историей» есть неизбежный ряд событий, необходимых для развития (культура за культурой на всех континентах) единого Ума человечества. Знать эти события чрезвычайно важно, но этого недостаточно, особенно сегодня. Мы должны попытаться установить место и функцию современного решающего момента истории человечества (а также эволюционную ступень наших планет) в пределах циклов, структурирующих эту эволюцию; и эта задача требует такого типа знания, которое отличается от исторического, но всё же с ним согласуется, и до некоторой степени, направляется им. Структурное знание описывает сложное переплетение малых и больших циклов эволюции нашей планеты, и без сомнения, лежит вне концепций нашей современной астрологии; но астрологический подход, по крайней мере, даёт нам существенную, хотя и несколько рудиментарную и неопределённую, идею возможного развития самой сущности астрологического подхода.

Астрологические циклы

Астрология представляет нам циклы, производимые движением Земли и другими планетами солнечной системы. Ежедневное обращение Земли вокруг своей оси и её ежегодное орбитальное обращение вокруг Солнца — для нас основные, но они слишком быстры для того, чтобы нам можно было структурировать темп исторической трансформации обществ, культур, наций, измерять медленные изменения на континентах и в климате. Другие циклы отмечаются периодами обращения больших планет вокруг Солнца и «циклами отношений» этих планет — то есть периодами времени, отмеренными их последовательными соединениями. Например, Юпитер и Сатурн приходят в соединение каждые 20 лет, и каждые три соединения происходят в одном и том же зодиакальном знаке; и этот цикл (который был основанием халдейской и индуистской «мунданной» астрологии) явно подчёркивается фактом, что при соединении этих двух планет в прошлом столетии в «земных знаках» — все президенты США, выбираемые во время этих (1 раз в 20 лет) соединений Сатурна и Юпитера, погибали при исполнении служебных обязанностей; и только они.
Другой весьма существенный цикл установлен последовательными соединениями Нептуна и Плутона, приблизительно раз в 492 года; и последнее такое соединение произошло в 1891-92 годах, отмеченных начальной фазой электронной революции (открытие рентгена и радия, квантовой теории, и т.д.). Среди меньших циклов я мог бы упомянуть здесь циклы затмения (характерные для халдейской астрологии); циклы, связанные с Ураном, то есть, соединения этой планеты с Сатурном и Нептуном, а также 13-летний цикл соединений Юпитера и Нептуна, и т.д. Я буду обсуждать самые важные из этих циклов в следующих главах.
Затем, есть цикл другого масштаба, который был популяризирован в последнее время, благодаря чему и возникло широко распространённое ожидание так называемой «эры Водолея». Речь идёт о цикле прецессии равноденствий, длительностью почти 26 000 лет, и я посвящу основную часть этой книги именно ему, поскольку он выносит на повестку дня некоторые принципиальные и очень существенные проблемы. К тому же, цикл захватывает воображение многих людей, ценящих астрологию по всему миру. Есть и другие большие циклы, которым следуют изменения орбиты Земли и другие факторы, не имеющие никакого практического применения при нынешнем состоянии нашего знания. В основном они связаны с обращением всей солнечной системы вокруг галактики (обращение занимает приблизительно 200 миллионов лет).
То, что я попытаюсь показать в этой книге, это механизм циклов, которые имеют теперь существенную ценность для человечества. Они позволяют нам придать смысл упорядоченного структурного развития целому ряду событий, зарегистрированных самой историей. Знание этих циклов может найти место настоящей исторической ситуации, — помочь таким образом понять в более глубоком, «архитипическом» смысле, значение и важность больших поворотных моментов человечества в прошлом, ориентировать нас на более или менее близкие и неизбежные изменения. И поскольку, я повторяю, для большинства людей (особенно для привилегированных классов и групп общества) всегда было чрезвычайно трудно принять неизбежность таких периодических переворотов, — знание, что изменения действительно структурно неизбежны (в той степени, например, в которой половая зрелость неизбежна в процессе роста ребёнка), и что время их уже близко, — может помочь многим «выбитым из своей колеи» и перепуганным людям с готовностью принять революционные изменения.
Если такое знающее приятие, основанное на сознательном понимании направления, значения и ценности изменений, будет достаточно распространено среди большой части населения мира, то возможно, что неизбежная трансформация произойдёт намного более гладко и потребует меньшего уровня насилия и катастрофических событий.


[2] Эта идея (которую я высказывал много лет) теперь, после демонстрации новой книги выдающегося физика Фреда Хойла «Галактики, Ядро и Квазары» (из-во Харпер и Роу), уже не слишком потрясает современного учёного. В этой книге он говорит о том, что гравитационное притяжение между телами, возможно, не универсальная константа, и поведение материи может меняться на разных планетах или в различных солнечных системах. (назад к тексту)
[3] Например, «эффект Пиккарди» связан с хорошо понятными циклическими изменениями в поведении воды и различных химических элементов. Возможно, эффект изменяется по причине периодических изменений в угловых отношениях экваториальных и галактических плоскостей. (назад к тексту)
[4] Прим. перев.: Международный геофизический год (МГГ) — период с 1 июля 1957 по 31 декабря 1958 (18 месяцев), в течение которого 67 стран на всём земном шаре проводили геофизические наблюдения и исследования по единой программе и методике. (назад к тексту)
вверх