Акварун: сайт интегрального человековедения. Астрология, психология, целительство, педагогика, мантика.

Правитель

сказка

© , 2002.

1

Давно это было, в те далекие времена, когда каждый еще был сам по себе, без памяти о том, что от кого-то рожден, без тревоги о том, что когда-то исчезнет...
Это было огромное царство, настолько большое, что когда солнце вставало — только на одном его конце наступало утро, а на другом была еще ночь. И люди в нем лишь понаслышке знали, что у них есть правитель, грозный и могущественный, но каким-то таинственным образом всегда остающийся в незримости. И жители этого царства вновь узнавали о нем лишь тогда, когда он похищал очередную свою жертву. Тогда они нехотя собирались маленькими кучками и делились своими новостями. Так появился страх.
В этот раз слухи ходили о каком-то старике, бесследно исчезнувшем. Все это слышал и Элей, живший на самой окраине царства, там, где вставало солнце. «Что же это за такой правитель, — все время думал он, — что ему нужно, и зачем он похищает людей?» Так появилось устремление.
Жители, что знали Элея, начали было отговаривать его от безрассудного путешествия, говоря об опасностях в дороге и о том, что долина теней очень страшное место для тех, кто всю жизнь провел на этой стороне царства, а идти надо было именно туда, строго держась солнечного пути по небу. Но Элей был неумолим.
Долго шел Элей по низинам и по взгорьям. Очертания знакомых мест давно минули, и он очутился на границе дня и ночи. Нужно было ждать солнце, чтобы вновь определиться в направлении своего пути. И Элей, завидев в лощине хижину, решил направиться к ней.
— Здравствуй, Элей, — сказал чей-то голос прежде, чем он постучал в дверь.
Элей обернулся, но все было по-прежнему — безлюдно и пустынно. Лишь сумерки сгустились еще больше, и это придавало звездам особую пульсацию. Даже сверчки, стрекотавшие мгновение назад, казалось, умолкли навсегда.
— Кто здесь? — настороженно спросил Элей.
— Я дух этой долины, — ответил голос, — и я думаю, что ты поступил очень опрометчиво, придя сюда. Правитель уже знает о тебе и с минуты на минуту будет здесь, поэтому уходи, пока еще можешь.
Страх и возмущение переполнили чувства Элея. Что-то подсказывало ему, что он находится в преддверии того, чтобы наконец открыть тайну исчезновения людей, но каким-то другим подспудным чувством он понимал, что знание этой тайны навсегда изменит его. И это пугало и тревожило.
— Я уже слышу шум приближающихся колесниц, — насторожительно продолжил голос. — Прыгай же скорее, прыгай в расщелину!
И прежде чем Элей смог что-либо возразить, что-то сильно толкнуло его в спину, и в следующую секунду вместо того, чтобы стукнуться о дверь хижины, он словно провалился в глубокую темноту без всякой опоры и надежды за что-либо уцепиться...
Элею показалось, что он летел целую вечность, а в голове промчалась тысяча жизней... Наконец он открыл глаза и увидел над собой подобие сводов просторной пещеры. Элей приподнял голову: рядом с ним горел костер и сидел тот самый старик, что был для всех исчезнувшим.
— Это ты, — удивленно сказал Элей, — но ведь тебя похитили?!
— Можно и так сказать, — очень ласково проговорил старик, — теперь и тебя похитили.
— О чем ты говоришь? — возбужденно спросил Элей, оглядываясь по сторонам.
— Ты должен был уже догадаться, — так же ласково продолжал старик, — ведь правитель похищает лишь тех, кто без колебаний принимает свою судьбу и ищет путь ее воплотить. Именно то, что ты сделал, откликнувшись на зов своего сердца. Теперь ты — озаренный, имеющий негасимое солнце.
Тут Элей все понял. Они еще долго о чем-то говорили, но это уже совсем другая история.
Покидая долину, Элей остановился, чтобы последний раз бросить свой взгляд на ту удивительную пещеру, изменившую его. «Удивительно, как я мог принять ее за разваленную хижину», — подумал Элей. Спокойствие и умиротворение разливалось повсюду. Он шел и видел, как каждый человек удивительным образом вписывался в безграничный мир неповторимым узором своего существования, наделенного своим смыслом и значением, гармонично растворяющимся в нем, словно его дополняя. Словно можно было в него «входить» и «выходить», появляться и исчезать, что походило на таинственное путешествие со всеми признаками самозабвения и вновь возвращения к отдельной целостности самосознания. Все это видел Элей. И теперь это стало знанием. Он возвращался уверенным и счастливым, ведь теперь у него была весть, которой хватит на всех жителей царства.
«Какой мудрый правитель, — шел и думал Элей, — его можно узнать, но увидеть — никогда!» И его наполнила безграничность тайны.

2

Было раннее утро, когда Элей достиг своего дома. Его встретили радушно, но как только он был готов заговорить об исчезновении людей, люди вокруг быстро начинали расходиться, делая вид, что им пора уходить. И Элей снова оставался один. Каждая его попытка донести свою весть заканчивалась одним и тем же: люди просто расходились, словно избегали упоминания о самом угрожающем для себя. В остальном же все было как и прежде. Иногда жители собирались в кучки и вновь делились слухами о страшной участи исчезнувших людей.
«Что же им мешает выслушать меня? — задавался вопросом Элей. — Ведь я принес знание, которое может сделать их правителями!» И Элей стал ощущать, как с каждым днем все больше и больше что-то погружало его в глубины невыразимого, делая все тяжелее и безучастнее. Теперь даже то, что люди избегали выслушать о том, что произошло с ним на другой стороне царства, перестало беспокоить его. Появилось нечто, что стало важнее всего этого и что отнимало у Элея его оставшийся покой. Словно что-то оставалось в складках его памяти такого, что хотелось вспомнить, но что вспомнить было невозможно. Однако что-то упрямо заставляло его больше всматриваться в свои недра и углубляться в себя.
И вот однажды, находясь в таком настроении, Элей услышал звук разбивающегося стекла, который потряс его до глубины существа. Этот звук был ему очень знакомым. Он точно знал его. Вдруг воспоминание стало еще острее пробиваться из темных уголков памяти, и он совершенно ясно увидел, как там, в пещере, после того, как он упал и очнулся, старик повел его в просторную комнату, немного необычную тем, что она была совсем пуста, а стены были завешаны плотной материей. Старик вложил тогда какой-то камень в руку Элея и сказал, что только он имеет значение в поиске выхода. Внезапно вся материя со стен пала, и каково же было удивление, когда вокруг оказались сплошные зеркала с разными изображениями Элея, каждое из которых было живо само по себе! Сила отображений была настолько велика, что Элей сразу же неудержимо втянулся во взаимодействие с одними из них в непримиримые споры, а с другими — в волнительные любезности. Сколько это продолжалось — неизвестно. Время остановилось и перестало существовать тогда. Кажется, так было всегда. Единственное, что мог чувствовать Элей — неимоверное истощение, но как только он это замечал, то тут же перескакивал помимо своей воли на другое зеркало, как бы другую тему разговора, и все начиналось сначала. Очень скоро все перемешалось настолько, что уже было неясно, где какое изображение и кто был чьим отображением.
Но вдруг мысль о камне как молния озарила разрывающееся на части сознание Элея. Он помнил, как что-то среди этого каламбура и суматохи, где «каждый» хотел сказать что-то свое, начало пристально обращать внимание на руки, отыскивая ту, что могла держать тот самый камень. Но как только внимание Элея на мгновение могло кое-как удерживаться на этой мысли — камень иногда показывался в поле зрения на миг, но в руках «собеседника». Но как только Элей каким-то образом оказывался этим самым «собеседником», камень был уже в руках «другого». И его снова безжалостно поглощало это «вавилонское столпотворение». Казалось, пронеслась целая вечность. Вконец расстроенное сознание Элея прыгало туда-сюда, от «одного-к-другому», едва осознавая происходящее. Но тут взгляд упал на руки, и он увидел тот самый камень, что дал ему старик. Нет, он явно ощущал его в своей руке! На мгновение Элей словно вылетел из этой безумной карусели, и стало так ясно и чисто внутри. Но тут он почувствовал, как его снова втягивает в водоворот прений, то сменяющихся блаженным чувством отдыха, то вновь бросающих в браваду споров и тяжб. Элей размахнулся и бросил камень в одно из отображений. Послышался сильный звук, острый и громкий, словно тысячи стекол разбились одновременно...
Элей очнулся. Он лежал на постели и был очень слаб. За ним ухаживала милая девушка, которая говорила о том, что нашла его на самом краю царства и очень испугалась, приняв за мертвеца, а потом как перетащила его в свой дом. Элею очень понравилось, что девушка так бережно ухаживала за ним. Лишь много позже Элей начал замечать, что при ней и еще долго после ее ухаживаний ему было особенно трудно восстановить в памяти все, что вообще с ним происходило, словно своим присутствием она лишала его всех сил и желаний. Это обстоятельство сильно насторожило Элея, и он начал к ней присматриваться. Когда она пришла в следующий раз, все было как и обычно: девушка была очень мила и заботлива, и ее нельзя было в чем-либо упрекнуть. Единственное, что привлекало внимание, был небольшой мешочек на ее талии, аккуратно привязанный к поясу.
— Что это у тебя, — спросил Элей, ощущая странный приток сил.
— Да так, земля предков, — скромно проговорила девушка.
— А можешь ли ты показать мне его? — снова спросил Элей, уже явно ощущая напряжение в ее голосе.
— Нельзя беспокоить понапрасну предков, так как можно навлечь их гнев. Это допустимо только в особенных случаях, — совсем нервно ответила девушка, и глаза ее блеснули недобрым взглядом к Элею.
— Мне думается, что это именно тот случай, — сказал Элей и ловко сорвал мешочек с ее талии. Там оказался тот самый камень, который он бросил в зеркало.
Вдруг образ девушки начал искажаться, извиваться в судорогах и исчезать, то жалобно прося о помощи, то страшно ругаясь и угрожая. Вдруг он застыл и треснул, издавая звук битого раздавленного стекла.
Элей поднялся с постели и вышел из дома, который еще совсем недавно казался таким уютным и милым. Его мысли были прозрачны, а чувства спокойны, как никогда прежде, отражающими мир, как водная гладь лазурь ясного неба.
На этот раз жители долго расспрашивали Элея о странном происшествии и еще более загадочном исчезновении девушки, как и прежде перебивая друг дружку то вопросами, то догадками, когда им приходилось вдруг собираться вместе. Только Элей выглядел спокойным и умиротворенным. Он вспомнил все, что так долго его тревожило и отнимало покой. Только что он утерял все свои привычки, что делало его поистине безумным среди всех этих людей, окруживших его. Поток тех вопросов, который хлынул на него, казалось, смог бы сломить любую плотину, но Элей отныне был без нее. Сильный, глубокий и невозмутимый — он сам стал воплощением стихии, природу которой ему еще предстояло осознать.
вверх