Акварун: сайт интегрального человековедения. Астрология, психология, целительство, педагогика, мантика.

Воспитание без слез

© Константин Сельчёнок
Боже, спаси взрослых, Боже, спаси родителей. Для твоей же пользы прошу тебя, Боже, а то построят они тебе вавилонскую башню, надгробный памятник всем дуракам, которых ты выпустил на эту Землю плодиться и размножаться, не продумав как следует последствий акселерации...
Аркадий и Борис Стругацкие
Мы суеверно представляем себе и воспитание, и самовоспитание, и преподавание, и образование как насильственную процедуру, в большей или меньшей степени. Это глубочайшее социальное заблуждение, потому что кроме живого интереса, радости, удовольствия, счастья, на самом деле, воспитание, образование, обучение приносить ничего не должно. Вы прекрасно понимаете, что человек радующийся, свободный, счастливый воспринимает новое, необходимое для его жизни очень эффективно и легко, запоминает надолго, усваивает и осваивает очень охотно. Но почему-то все привыкли сопрягать слова «насилие», «подчинение», «принуждение», «навязывание», «приказ», «давление» со словом «педагогика». Мы с вами рассмотрим истоки, питающие ложные представления людей о процессе обретения знаний, умений, навыков. Попытаемся выяснить, с чем связано, бытующее в обществе, неверное восприятие практики воспитания-обучения как жесткой насильственной процедуры. Исследуем корни этой проблемы. Достаточно серьезно углубимся в то, отчего все это происходит, а главное — что со всем этим делать. Каким образом, для начала, изменить хотя бы свое собственное бытие, свое мировоззрение и личные отношения. И если мы хотим заняться самовоспитанием, то это тоже педагогика в определенном смысле. А потому имеет смысл ознакомиться с апрессивными принципами педагогики ненасилия и, по возможности, проникнуться ими сущностно.
Нерепрессивная педагогика — это некая философия жизни, определенного рода мировоззрение, определенная нравственная позиция по отношению к тому, что называют проблемами, жизненными трудностями, чего бы они не касались, где бы нас не настигали. Она не имеет никакого отношения к унылому толстовству (Толстой — это одно, толстовцы — это другое), примиренчеству, потаканию злу, «разрешению» проблем путем неучастия в их разрешении. К сожалению, чаще всего ненасилие понимают как нечто очень блеклое, пыльное, слабое, тусклое, малоинтересное, а главное, малоэффективное. На самом деле, ненасилие — это проявление очень большой силы, демонстрация очень большого знания. Ибо насилие порождается лишь в тех жизненных ситуациях, где мы не в состоянии самостоятельно разрешить проблему, выйти из тупика непонимания, преодолеть затруднение. Я предлагаю вам освещение некоторой сферы человеческой жизни, которая имеет отношение не столько к нашим детям, сколько к нам самим, потому что себя мы воспитываем, как правило, весьма воинственно. Сколько мучений порой претерпевают люди по поводу тех или иных диет. Хочется кушать, а человек на себя наседает, наступает, принуждает, насилует. Сколько проблем с ранним вставанием по утрам, со сдерживанием гнева, когда он прорывается. Мы порождаем волны насилия прежде всего по отношению к самим себе. В данном случае под педагогикой понимается искусство содействия здоровому развитию другого, даже если этот другой мы сами.
В основе заболеваний, так или иначе, лежат психические причины, поэтому современные специалисты называют все болезни психосоматозами. Развитие любой патологии обуславливает внутренний конфликт, неважно, пришел он по родовой линии, внедрен родителями, обществом или создан человеком самостоятельно. Психотерапия является промежуточным звеном, она изначально имеет дело со следствиями. Где же корни, причины?
Все проблемы коренятся во взаимоотношениях родителей с детьми, в отношениях, складывающихся между школьными учителями и воспитанниками. Здесь закладывается все зло мира. Мы можем с кем угодно ассоциировать источник зла, но, как ни странно, он находится очень близко. Источник зла — это семья и школа. К сожалению, именно семья и школа порождают насилие в нашем мире. Они дают «путевку в жизнь» стереотипам агрессии, стереотипам бегства, стереотипам, которые называются психологическими защитами. В том или ином виде насилие характерно для нашего опыта, нашей памяти, представлений раннего детства. Я не говорю сейчас о наказаниях, физических расправах родителей над детьми. Речь идет о насильственном тоне, внедрении в психику ребенка шаблонов чувства вины, обиды, стыда, страха, разочарования, злости, гнева, раздражения. Это все неестественные программы, автоматизмы, которые далее, увы, тиражируются очень широко. В результате это приводит к тем катастрофам и бедствиям, которыми отмечена вся история человечества.
Если угодно, все людские несчастья, все слезы и кровь, пролитые на планете, связаны исключительно с несовершенством педагогики. Без серьезной трансформации этого звена социальной действительности дать реальный отпор насилию и невежеству не представляется никакой возможности. Изменить взрослого человека можно, но всех взрослых людей менять чрезвычайно трудно, гораздо легче не делать их сразу больными. Намного проще воспитывать людей счастливыми, а этого можно достичь только в нерепрессивной атмосфере, в атмосфере отказа от насилия и принуждения. Мы почему-то убеждены, что положение в семьях и школе можно изменить за сто-триста лет. Нужна смена поколений, формаций, новая экономика. Необходимы разносторонние психотехнологии. На самом деле, человечеству требуются не психотехнологии, а дидактотехнологии. Широкое распространение последних, предложение качественно иного способа понимания себя и мира позволят человеку не только самому творить реальность, но также изменять, устранять не нравящиеся условия, препоны, преграды, зависимости. Люди схватятся за это предложение, потому что это очень удобное видение мира, потрясающе эффективное. Итак, проблема в дидактотехнологиях, в отношениях с семьей.
Мы все время забываем, что человек — это животное. Каждый из нас является биологическим существом. А всякое тварное создание устроено как саморегулирующаяся система. Люди же отличаются от животных наличием особой информационной саморегуляции, самоконтроля, упорядочивания жизненных процессов. Это суть психика. В целом законы функционирования нашего организма, живого существа, подобны, идентичны. Это одни и те же законы. Они едины и для биологии, и для физики — некий нерушимый свод законов. Всем хорошо известно как работает компьютер. И когда появились первые компьютерные модели психологии, а они были связаны с развитием когнитивной психологии, которая основывалась на анализе информационных процессов в биосистемах (в психике), все вокруг зашумели: человек — не компьютер, его нельзя запрограммировать, это зомбирование. Хотя мне никто толком не объяснил, чем отличается воспитание от программирования. Специалисты в области человековедения пришли к выводу, что воспитание и зомбирование — это идентичные в информационном, психологическом смысле феномены. Это не просто схожие явления, это одно и то же. Вопрос только в том, как запрограммировать человека? Мозг человека, несмотря на протесты многих психологов, функционирует в значительной степени как компьютер. Другое дело, что он представляет собой суперкомпьютер, гиперкомпьютер. Но основные принципы функционирования едины как для компьютерных систем, так и для человека.
Все мы знаем, что у нас есть сознание и подсознание. Подсознание автоматично, а сознание характеризуется направленным лучом внимания, возможностью выбора, волевого контроля происходящего. Вспомните, что первоначально трудно было сесть на велосипед и следить за тем, что творится вокруг нас. Позже мы научились ездить на велосипеде, не задумываясь над совершением движений и спокойно глазея по сторонам. Что же произошло? Нами был создан стереотип, организм его запомнил и в подходящих условиях реализовывал без участия сознания, вне зависимости от волевого контроля. В любой момент времени мы имеем возможность убедиться в немаловажной роли, которую играют стереотипы в повседневной деятельности людей.
Вышеприведенный пример показывает, что наработанная программа автоматизировала в памяти двигательный навык, тем самым, освободив сознание от лишней «головной боли» и хлопот. Теперь человек имеет возможность передвигаться на велосипеде, не прикладывая умственных усилий на ежесекундное принятие решений касательно вопросов координации. При этом шаблон не только взял на себя ответственность за моторику, но отвлекая пристальное внимание сознания от последней, позволил ему наблюдать за происходящим вокруг, ориентироваться куда двигаться, попутно решать другие немаловажные задачи.
Сознание обычного человека — штука достаточно узкая, загруженная всякими неотложными делами для того, чтобы отвлекаться на эти стереотипы. Точно так же люди моют посуду, щелкают семечки. Когда ребенок учится говорить, он очень часто ошибается. Малыш подрос и отправляется в школу, где прилежно изучает грамматику. И вот спустя много лет мы встречаем его уже основательно повзрослевшим. Он научился говорить и не задумывается какое спряжение должно быть. Не помня грамматических правил, мальчик просто правильно говорит. Почему? Он привык, у него выработался стереотип, шаблон, автоматизм, привычка. У Авессалома Подводного есть замечательная метафора в отношении сознания и бессознательного. Сознание — это король, бессознательное — министр. Его Величество сознание выдумывает программу, вызывает своего первого министра, поручает ему выполнение надлежащего поручения и тут же о нем забывает. Через какое-то время министр приходит и возвещает: «Программа выполнена!». Тогда ему дают другую задачу, и он отправляется ее выполнять. Метафора А. Подводного очень хорошо демонстрирует взаимодействие, взаимоотношение сознания и бессознательного.
Но беда заключается в том, что мы с вами глубочайшим образом запрограммированы с первой секунды рождения. На протяжение всех первых лет жизни (до 3-5 лет) мы были, как утверждает большинство психологов, глубоко бессознательными существами. А основное обучение человека: программирование, передача шаблонов, внедрение стереотипов — происходит в возрасте до 3-5 лет. Все, что мы видели в этот момент вокруг себя, слышали, ощущали, легло достаточно глубоко в недра подсознания, стало нашими верованиями, догматами, «непогрешимыми истинами». Эрик Берн называет их сценариями жизни, последователи НЛП — убеждениями. В основе всего нашего поведения, восприятия окружающей среды лежат эти закодированные программы психики. Где-то на неосознаваемом уровне мы поверили своим родителям. Почему мы не должны им верить? Ведь они такие большие, просто огромные. Они нас кормили, присматривали за нами, мы боялись быть без них. Это были абсолютные авторитеты. Постоянно слыша от них, что нет в жизни счастья, мы запомнили это на уровне фундаментального убеждения. Счастье подозрительно. По-видимому, тот кто говорит, что он счастлив, на самом деле скрыто несчастен. Потому что мама говорила, когда мне было 8 месяцев, странные слова, что в жизни счастья нет.
Психофизиологи пришли к выводу, когда начали электродами раздражать различные участки височной доли, что каждый из нас запоминает абсолютно все, начиная с первого момента рождения. Более того, человек помнит то, и это подтверждают исследования в измененных состояниях сознания, что было до физиологических родов по прошествии трех месяцев с момента зачатия. В 8 месяцев ребенок не понимает, что означает мамина фраза «нет в жизни счастья», но затем его бессознательная психика, когда он уже в зрелом возрасте знакомится с идеей счастья, вспоминает, что говорил, очень уверенно и авторитетно, самый близкий человек на Земле. И таких деструктивных убеждений, негативных верований у людей очень много. Они называются фундаментальной интерпретационной системой. Система интерпретаций целиком определяется глубинными программами подсознания. Она оказывает глобальное влияние на то, как мы воспринимаем жизнь, формируя стили восприятия, на то, как мы перерабатываем информацию. Ужас же заключается в том, что последние определяют характер наших действий. Так называемое неудачничество, в большинстве случаев, является внедренным с раннего возраста. Речь идет не о фрейдизме и его толковании важности периода младенчества и детства, а об общем биокомпьютерном понимании того, как человек осваивает мир, а также об осознании того, что и когда в него закладывается. Наиболее важные стереотипы, шаблоны, программы бессознательного закладываются именно в раннем детстве. Это связано с тотальным восприятием той среды, в которой живет ребенок. Причем маленький человек регистрирует не слова, а интонации. Он экзистенциально, сущностно ощущает, когда взрослый говорит одни слова, а чувствует другое. Для всех детей были сверхактуальными все без исключения состояния отца и матери. От запоминания того, как следует общаться с папой и мамой, родственниками и окружающими зависело выживание ребенка. Затем малыш начинает ориентироваться на школьную среду. В результате уже в начале своей жизни он оказывается нашпигованным негативными, деструктивными стереотипами. Например, сценарием неудачничества, недоверия к лицам противоположного пола, болезненности. Беда заключается в том, что мы даже не подозреваем сколь глубоко подобные верования определяют наше поведение, а в целом — нашу реальность. Однако сие «наследие» поддается перекодировке. И перепрограммирование это осуществляется не при помощи психотерапевта, а самостоятельно. Существуют определенные алгоритмы и приемы, правила и рекомендации для того, чтобы подвергнуть анализу свои собственные убеждения и переделать их. И хотя трансформация, по определению, возможна не следует забывать, что стереотипные установки подсознания чрезвычайно живучи и очень сильны.
В жизни каждого из нас встречается три потока. Именно они играют главную роль в том как мы сейчас живем, чувствуем, относимся к себе и к миру. Первый поток — поток кармы. Это то, что передается генотипически — с наследственным материалом отца и матери от дедушек и бабушек. Большой негативный опыт наследуется ребенком от своих предков по отцовской и материнской линии. Второй компонент — социальная карма. Это и социальное программирование, и отношения в родительской среде, когда взрослые ориентируются не на своих детей, а на мнение соседей, учителей, знакомых — кого угодно, только не на интересы самих малышей. Наконец, личная интерпретация — наша стереотипная привычка говорить самим себе, что все равно ничего не получится, ничего нельзя изменить, когда мы пытаемся объективизировать неудачи. Очень многие родители со священным трепетом относятся к характерологическим особенностям своих детей. Они искренне считают, что если малыш таким уродился, то уж ничего нельзя поделать, тем самым, взрослые прекращают действовать в этом направлении. Это парадоксальнейший факт. На самом деле, представление о неизменяемости генотипических признаков это суеверие. Человек на всех уровнях своей организации представляет собой сложнейший биокомпьютер, он не просто может быть перепрограммирован, а подлежит регулярному пересмотру, трансформации, преображению. В этом и заключается искусство самосовершенствования, воспитания, творчества, духовного развития.
Если взять за основу компьютерную парадигму, то каждый человек не просто может, но должен себя периодически перерабатывать, перепрограммировать. Он не имеет нравственного права не соответствовать жизни, окружению. Кто же его в таком случае будет менять как не он сам? В определенном смысле мир всегда развивается быстрее нас с вами, мы не поспеваем за ним. При этом у нас еще сформировалось колоссальное заблуждение, что мы не в состоянии качественно изменять самих себя. А между тем это возможно проделывать не только теоретически, это достаточно просто достигается практически, причем на самых глубоких, потаенных уровнях. Необходимо лишь действительное хотение, искреннее желание сделать свою жизнь счастливой. Нерепрессивная педагогика как раз и основана на таком метафорическом компьютерном понимании человека. Компьютер — это машина, механика, инструмент. Человек — это великая тайна. Но глупость людская должна изображаться в модели именно негативно запрограммированным компьютером. Разумеется, когда человек перепрограммируется, когда он освобождается от всего этого мусора, шлака, иллюзий: невозможности что-то изменить, чего-то достичь, чем-то овладеть, что-то освоить — тогда включаются его удивительные возможности. Тогда открываются перед ним таинственные врата. Тогда включается дар интуиции — непосредственное живое ощущение ситуации как таковой. И здесь речь идет не столько о прозрении будущего, сколько об адекватном восприятии настоящего. Наш разговор не о замене человеческой головы арифмометром, а о безупречном резонансе с тем что происходит вокруг. Ибо точная настройка на среду уже является гарантом обретения правильных ответов на ее бесконечные вопросы и задачи. Но до этого необходимо трансформироваться, измениться. Без такого обновления, очищения, если угодно, перерождения счастливым быть нельзя. Потому что мы все время идем, как преступники с гирей на ноге.
Кто-то из великих сказал, что главное в воспитании научить ребенка заботиться о себе. Может быть одно из самых больших заблуждений людей в результате накопления педагогического мусора за века сокрыто в слове «эгоизм»? Чампион Тойч приводит прекрасную метафору: «Персиковую косточку бросают в землю. Она как свободное существо стоит перед выбором: быть альтруистом и не отбирать соки, питательные вещества и минеральные соли у окружающей среды, оставить все другим семенам или быть эгоистом. Буду эгоистом, говорит персиковая косточка, так как она, в отличие от нас, не замусорена негативными программами самообвинения, стыда и т.п. Косточка начинает вбирать в себя все необходимое для своей жизнедеятельности. Вырос персиковый росток и у него на следующий год стоит другой выбор: расти или не расти. Он совершает свой выбор и продолжает тянуться к солнцу. Наконец, вырастает огромное дерево и на нем появляется тысяча плодов, аналогичных исходному. Люди питаются дарами персикового древа, затем эти плоды падают на землю, рассеиваются и поднимается персиковая роща». Пожалуйста, подумайте в рамках этой удивительной метафоры — эгоизм это хорошо или плохо.
Мы не умеем заботиться о себе. Например, этика в отношениях с людьми — это тоже забота о себе. Нерепрессивная педагогика самая эгоистичная из всех известных мне психологических дисциплин. Вы учитесь не правильно воспитывать детей, а избавляться от головной боли по поводу проблем, связанных с ними. С малышами необходимо общаться тогда, когда Вам от них что-либо нужно, или им от Вас. Почему дети любят гулять на улице? Ведь дома родители. Особенно сильно это чувствуется в подростковом возрасте, когда мы ищем свободы, спонтанности самовыражения. При родителях многое нельзя, само присутствие взрослых ограничивает, подразумевает возможность угрозы, агрессии, насилия. И даже если ребенку нечего делать на улице, он все равно туда уходит для того, чтобы обрести хотя бы капельку свободы. Если вы на собственном примере покажете детям, что такое настоящий хороший эгоизм, то сделаете их счастливыми людьми.
Законопослушность — это тоже забота о себе, а не о государстве. Это выполнение установленных законов, предписаний, постановлений исключительно для того, чтобы не трогали. Все духовные проблемы, альтруистические порывы в конечном счете также являются заботой о себе. Но мы почему-то не хотим думать о том, что представляем собой ценность для мироздания. Боимся признать в себе неотъемлемое звено мозаики разумного мироустройства. Мы даже не склонны любить себя. Как же можно любить весь мир, если не любить частицу этого мира — себя?! Мы не можем, оказывается, хорошо относится к детям, если наше отношение к самим себе носит недоброжелательный характер. Не в состоянии заботиться о ребенке, подарить счастье другому, если не проявляем заботы о себе, если сами несчастливы. Вместо того, чтобы принимать участие в бережном облагораживании сада душевных проявлений, мы позволяем заниматься самообвинениями в свой собственный адрес. Феномен вины, изначально являющийся патологическим, как раз, и состоит в отрыве человека от окружающего мира. Таким образом, когда мы обучаем человека поиску виноватых, поиску причины неприятностей вовне, мы уже закладываем фундамент несчастья.
К счастью или к сожалению, но люди тиражируют, распространяют, излучают в мир только то, что есть в них самих. И видят они в мире исключительно то, что присутствует, имеет место в их внутренней реальности. И ничего другого. Это прописная истина загадочного и непостижимого феномена человеческого восприятия. Жизненное кредо большинства людей зрелого возраста состоит из сплошных «не». Оно насквозь пропитано всевозможными табу, запретами и ограничениями. Взрослые оказались заложниками деструктивных стереотипов, шаблонов, клише, впечатанных в раннем детстве. То, что было посеяно, вмонтировано в нас на первых годах жизни, оно непременно вырастает, подтверждается в точности до мельчайших нюансов. Мы магически на основе намерений, верований, убеждений создаем свою реальность. Силой своего внимания притягиваем глубинные запечатки. Создаем ситуации, генерируя соответствующее психополе, под девизом: «Кто чего боится, с тем то и случится».
Ребенок учится у взрослых искусству адаптации в среде. Он — живая система, которая хочет научиться выживать красиво все больше и больше. Малыш смотрит на папу и маму, как они говорят, реагируют, ведут себя. Несмотря на то, что он чего-то не понимает, последний регистрирует тотально все. В результате его биокомпьютер оказывается захламленным неврозами, агрессией, раздражением, гневом, страхом, глупыми идеями, которые в дальнейшем определяют судьбу ребенка. В школе эту гремучую смесь усиливают, нагнетают, прессуют. В итоге общество получает еще одного несчастного человека. Вот откуда исходит наркомания и зависимости всевозможного рода — от алкоголизма до разврата. Вот где кроются корни стремления к хищничеству на экономической почве, тяга к преступлениям, суициды и прочее. А мы недоумеваем, в чем же причина? В принципиально неправильном воспитании. Кто за это ответственен? Каждый из нас, потому что невозможно свалить данную проблему на психологов или педагогов. Они могут чему угодно учить в школах. Ребенок приходит домой и ему демонстрируются примеры близких родственников. По генетическому родству у детей половина генетического аппарата от папы и половина от мамы. Существует любопытнейший парапсихологический феномен — биорезонанс. Дело в том, что родительский пример не просто нагляден, убедителен, он биологически родственен организму ребенка. Малыш программируется на молекулярном уровне. Биокомпьютер человека работает на полевой основе — холистический компьютер. Образ папиной и маминой жизни напрямую транслируется в маленького человека, идет передача с винчестера на дискету. Все это необходимо умело и грамотно перекодировать, ибо это единственный путь к изменению жизни, улучшению отношений с детьми. В этом и заключается удивительная простота и естественность искусства счастья, искусства здоровой жизни.
Когда мы говорим о нерепрессивной педагогике, то должны сначала посмотреть на субъектов взаимодействия — на родителей и детей. Это две совершенно разные категории людей. Речь идет не о зрелости и незрелости. Педагогика ненасилия утверждается, что дети старше своих родителей, старше эволюционно. Взрослые как чернорабочие сделали что-то с миром, а малыши приходят на все готовое для того, чтобы выполнить более сложную задачу. Старшее Поколение — разнорабочие, молодое — прорабы, принимающие этот мир, поднимающие его и продвигающие дальше. В данном случае эволюционная логика именно такова.
Многие родители подсознательно рассматривают детей как скрытую, тайную угрозу. Дети есть опасное меньшинство. Меньшинства в нашем понимании — это группы населения, которые очень сильно отличаются от других, совершенно неважно по какому классификационному признаку. Нам абсолютно безразлично, исходя из-за какой градационной характеристики данная группа признана меньшинством, для нас важно считать себя большинством, превосходить количественно. Повторяю, очень многие взрослые видят в своих детях грядущую опасность. Именно с этим часто неосознаваемым страхом перед неумолимо вырастающим ребенком связана агрессия по отношению ко многим малышам. Здесь имеют место неотслеженные сексуальные причины соперничества. Но поскольку мы не даем себе труда осознать детей как тайную угрозу, то просто это чувство у себя вытесняем. В результате очень напряженно и беспокойно ведем себя со своими малышами.
Дети — это стихийное бедствие, очень «неудобная штука». Потому что они всегда спонтанны, неожиданны, внезапны, если только мы их окончательно не достали своими придирками, понуканиями, не выдрессировали как комнатных собак. Ребенок всегда создает трудности. Помните замечательный девиз нерепрессивной педагогики из «Снежной королевы»: «Детей нужно по-настоящему баловать, лишь тогда из них вырастают подлинные разбойники». Слово «разбойник» в нашем случае понимается не в криминальном смысле, а в смысле творческой, яркой, самостоятельной личности. Дети иногда имеют право рассматривать нас как «боксерские груши». Родители же считают, что моральное право «сорвать зло» на том, кто значительно младше их, по главенству принадлежит им. Почему они решили что имеют такие «привилегии»? Взрослые никогда бы не позволили себе «сорваться», если бы знали, что накричав в раздражении на свое чадо получат пять лет отсидки в тюрьме строго режима. Мы бы тогда не трогали наших детей. Но большие дяди и тети считают, что «вольности» домашнего воспитания крайне необходимы, что ничего страшного в «шалостях» доморощенных педагогов нет. А представьте на секунду. Вы стоите, вам два года, папа в три-четыре раза выше. Такой папа один раз гаркнул, малыш три года в себя приходит. И ребенок уже знает, что мужчина (особенно если этот маленький человек — девочка) — это страшная, жуткая угроза, чудовищная опасность. Мы крикнули и тут же забыли, а в нашем ребенке это осталось навсегда. Он уже не сможет довериться нам, открыться, полюбить нас по-настоящему. Потому что мы, со своей стороны, запрограммировали в нем чувство угрозы, опасности, впечатали в его подсознание ощущение страха, настроение насилия. Что потом можно от него ожидать в подростковом возрасте? Кому предъявлять претензии, когда сын или дочь вдруг начинают нам хамить или уходят из семьи и начинают поносить нас всякими словами? Да мы сами это породили. Сами напоролись на то, за что боролись, рассматривая ребенка в качестве боксерской груши, мальчика для битья.
Взрослые часто рассматривают всех детей как гадких утят, т.е. незрелых, неопытных, неумелых. Мы всегда считаем, что малыш потом вырастет и уж тогда станет человеком. Нет никаких детей и взрослых. Есть люди! Кто-то из великих педагогов говорил, что ребенок это вовсе не маленький взрослый, не маленький человечек, тем более, не недочеловечек. Это просто человек, существо целое. Есть определенные группы сопланетян — человечество детей. Они от нас сильно отличаются, потому что имеют совсем иные гороскопы. У них другие поколенческие программы, другие профессиональные траектории, другие жизненные задачи, другая роль на планете. Это никакие не гадкие утята. Просто новые творческие сущности, новые души, новые индивидуумы, которые пришли отрядом на Землю и начинают творить будущую реальность не особенно имея к нам отношение. Когда они сделают свое дело, то идут дальше. Почему же мы пытаемся хватать их за ноги, совершенно не понимая, что у них самостоятельная дорога? Призадумайтесь, сколько связано предрассудков с тем, о чем мы сейчас говорим? Сколько ходит по миру ложных убеждений, привычных заблуждений, которые считаются нормальными? На самом деле, все по другому.
А теперь — взрослые глазами детей. Первое впечатление — чудовища. Огромные, шумные, кричат, бегают, пьют, ведут непонятные разговоры. Кстати, опасные чудовища. То по попе стукнут, то ремень достанут, прикрикивая «я тебя из дома выгоню». Но там же холодно, поэтому надо что-то делать, необходимо как-то приспособиться к этому идиоту. Специалисты в области человековедения считают, что большинство людей, заканчивающих жизнь сознательным самоубийством, в детстве неоднократно слышали от родителей слово «исчезни». А ребенок понимает все буквально.
Следующая ипостась взрослых — кормильцы. В последнее время многие люди стали относится к государству, социальным институтам как к тому, что обязано их просто так кормить, заботиться о них, выполнять сиюминутные пожелания. Для ребенка папа и мама — это кормильцы, защитники, жизненно необходимые элементы окружения. Мы часто забываем о том, что малыш тотально зависим от нас, зависим психологически. Дети принимают любые наши игры только потому, что от нас зависит их пища, покой, уют, безопасность, гарантия удовольствия. Ребенок в этом положении является рабом. Очень многие дети прекрасно понимают недостатки своих родителей, их сложности, трудности, грехи и оплошности. И, со своей стороны, многое им прощают. Потому что без этих взрослых не выживешь, не сохранишься, не встанешь на ноги. «Но, когда я вырасту...», — думает малыш. Рождается категория мстителей. Ведь если ребенок долго медитирует на тему: «Когда я стану большим, я обязательно набью папе морду» — или ярко и образно фантазирует на мотив: «Когда я повзрослею, перестреляю всех милиционеров», то все эти штуки становятся программами мозга. Они начинают срабатывать. Это не просто шалости, болтовня, баловство. Ребенок, обиженный родителями, затаивает зло. К человеку, причинившему боль, автоматически программируется негативное отношение.
Многие дети рассматривают родителей как диктаторов. Потому что в большинстве случаев взрослые стремятся к насильственному разрешению проблем, точнее, к разламыванию преград и обстоятельств, крушению барьеров, разрубанию «гордиевых» узлов. Знакомство с актами насилия формирует у малышей один из двух типов поведения: либо они тоже становятся агрессивными диктаторами, либо начинают прятаться от этого давления. Во-втором случае рождается психоастенический тип притворы, имитатора, приспособленца, который всеми силами старается уйти от мучителя, деспота, тирана.
Для детей родители, как ни странно, особенно в раннем возрасте, почти боги. Всесильные, всезнающие, а потому чрезвычайно авторитетные. Ребенок полностью внушаем к их примерам поведения, манерам выражения настроений. Родители рассматриваются как абсолютно правая сила. Почему? Когда малыш пришел в мир, его отец уже был здесь. И мать была. Раз они существуют, значит смогли каким-то образом выжить. Следовательно, подражая им, ребенок получает определенные гарантии на выживание. В этом заключаются и секрет авторитетности родителей, и причина чрезвычайной внушаемости детей.
Многие дети воспринимают родителей как автоматических существ. Малыши редко задумываются над тем, что взрослые обладают даром свободной воли, возможностью выбора. Парадокс состоит в том, что родители для них, с одной стороны, есть боги, но с другой — механические. Потому что никто так, как дети — эти ростки свободы, не рассматривает взрослых во всей их неприглядной запрограммированности, стереотипности. Мы часто произносим слова-паразиты. Дети сверхбдительно следят за взрослыми и удивляются тому, насколько механично их поведение. Они изучают ситуации, когда мама раздражается, отец улыбается и приходят к выводу, что родителями легко манипулировать. Кстати, манипулятивное поведение зарождается в детстве из наблюдений ребенка за нетрансформированными родителями. И малыши на основе личных наблюдений убеждаются в том, что программы манипулятивного влияния для них эффективны. Дальше это с годами усиливается. В результате рождаются ловкие манипуляторы — люди, которые достигают своих результатов, успехов за счет скрытого управления другими.
Взрослые — непонятные существа. Дети в основном не понимают родителей. Большие дяди и тети очень часто сами не могут толком объяснить, почему они ведут себя тем или иным образом. Все это связано с общей запрограммированностью людей. Последние крайне редко дают себе серьезный отчет в том, почему они действуют так или иначе. Родители поучают детей, что для того чтобы быть хорошим, надо во всем слушаться маму, ходить строем, жить правильно. Но что значит «жить правильно»? На этот вопрос никто из взрослых вразумительно ответить не может. Дети чувствуют, что объяснения старших их не устраивают. Ребенок обращается к родителям: «Мама, я хочу, чтобы вы мне родили сестричку». Папа и мама хором: «А мы не будем тебе делать малютку». И на почемучки малыша начинают разъяснять, что они не могут себе позволить такой роскоши, мотивируя свой отказ экономическими причинами. Дескать нечем кормить младенца, нет средств купить ему все необходимое. Но ребенок то прекрасно знает, что эти объяснения — лишь неубедительные отговорки. Экономическая мотивировка падения рождаемости — и психологи это уже выяснили — является не больше чем психологической защитой, рационализацией. На самом деле, без особого труда можно вырасти трех-четырех малышей, просто еды будет меньше. Да, человеку, в общем-то, и надо гораздо меньше, нежели ему кажется. Ребенок видит, что родители как-то не так объясняют свое поведение. В итоге у него возникает представление о том, что совершенно не обязательно толковать свое поведение, управлять им, его дисциплинировать и контролировать. То есть поведение есть штука не зависящая от сознания. Идет жуткая суггестия. Малыш понимает, что поведение — это одно, а он, ребенок — другое. А потому ребенок снимает с себя ответственность за управление своим поведением, бессознательно перекладывая ее на родителей. Ибо именно они внушали ему определенные мысли с раннего детства. Ну как компьютер может отвечать за качество тех программ, которые в нем функционируют. В результате получаются безответственные люди, стремящиеся любыми путями спихнуть, переложить ношу ответственности на плечи другого. Люди, не собирающиеся отвечать за свои действия и поступки, не желающие держать личную отчетность за все то, что они совершают. Помните короля, которого великолепно сыграл Евгений Леонов в фильме Марка Захарова «Обыкновенное чудо». Ребенок приучается таким же образом оправдывать свое поведение за счет сноски на родителей. Мы часто говорим: «Мы бы, конечно, были счастливы, если бы у нас была другая семья, если бы мы проживали в другой стране, если бы у нас было другое образование, если бы мы родились в другое время, если бы у нас была другая конституция тела...». Сплошные неубедительные «если». И никто не хочет согласиться с тем, что каждый человек в любой момент времени имеет все условия для своего развития. А ведь если рассматривать процесс совершенствования индивидуальности как своего рода духовное предпринимательство (метафора предпринимательства очень характерна для объяснения рациональных основ совершенствования), то оказывается, что дело обстоит именно так. У человека есть весь требуемый материал, все необходимые знания, все физические и психические ресурсы. Просто он почему-то не действует в этом направлении. А раз не предпринимает никаких действий взрослый, то находящемуся рядом с ним ребенку остается лишь копировать, имеющиеся у родителя, шаблоны. Налицо замкнутая система — дети учатся у своих пап и мам искусству неправильно и недобросовестно объяснять причины своего поведения.
Все дети воспринимают родителей, в большей или меньшей степени, как притворщиков. Папа и мама вечно позерствуют, актерствуют, что-то имитируют. Малыши достаточно редко видят подлинных родителей. Особенно это характерно для детей младшего подросткового возраста (9-11 лет). Они сверхобостренно видят ту ложь, в которой живут взрослые. Уже имея психологический дар интуитивного понимания своих родителей, дети просто не могут не заметить этой лжи. Для взрослых же настолько естественно общение с себе подобными, с такими, каковы они сами, что сам факт отслеживания в себе неискренности, нечестности, фальши становится для них чрезвычайно затруднительным. А малыши все это видят, примечают, фиксируют. В них происходит расщепление восприятия, его дезинтеграция. Они начинают испытывать замешательство в отношении своих родителей. Потому что последние говорят одно, а делают совершенно другое. Но пример для подражания, тем не менее, есть и дети начинают тоже говорить одно, а делать другое. Затем они вытесняют это расщепление. В итоге получается социальный тип человека, который стремится к одному, думает о другом, а действует вопреки и первому, и второму.
Разве мы говорим сейчас не о патологии духовного порядка, заразившей все общество? Выходя на улицу, не видим ли мы массу роботов, имитирующих свободную волю, толпу стереотипизированных личностей, которые только делают вид, что они свободны и индивидуальны? К сожалению, современные люди живут в машинном обществе. Об этом говорил Георгий Гурджиев, и он был прав. Человек — это автомат. Но мы к тридцати-сорока годам это забываем, а дети видят нелицеприятную картину во всей ее неприглядности. Самое страшное, что малышам приходится поступать таким же образом, чтобы ужиться со взрослыми. Теперь становится ясным сколь важен для ребенка трансформированный целостный родитель, здоровый в душевном отношении. Он настолько авторитетен, что если предъявит своему сыну или дочери модель поведения, дарующую счастье и душевный покой, то малыш с радостью примерит ее на себя, благодарно впитает, как впитывает живительную влагу благодатная почва. И для ребенка авторитетным будет не абстрактное общество — незнакомые дяди и тети, а собственные родители. В результате дитя станет еще одной точкой противодействия хаосу, невежеству, механичности, царящим вокруг.
Фактически все то, что происходит в педагогике (и школьной, и вузовской, и семейной) мы называем не столько воспроизводством глупости, чем она на самом деле и является, сколько суггестивным преступлением. Это очень серьезный термин. Преступление на основе деструктивных внушений. Родители исходя из самого своего статуса обладают даром внушения. И этот дар они обрели не в силу того, что такие крутые, любящие, мудрые, а потому что ребенок тотально от них зависим. Малыш видит в родительской фигуре олицетворение полной правоты. Он абсолютно доверяет папе и маме, доверяет бессознательно. Внушение — это восприятие поведенческих программ и информации без критики, без фильтрации, без отсева. Получается парадоксальнейшая вещь: каждый родитель — идеальный гипнотизер. Когда отец наклоняется над маленькой девочкой и кричит на нее, у малышки начинается каталепсия. Существует такая жуткая процедура как выставление в угол. Это ведь миниатюрная тюрьма на самом деле. Давайте попробуем сейчас мы, взрослые люди, засечь пятнадцать минут и стать в угол, постоять, покумекать. Ребенок же воспринимает все намного драматичнее, реагирует на происходящее острее, испытывает более значительную эмоциональную включенность. А тут еще мама в сердцах бросает: «Иди в угол подумать над своим поступком! И в кого ты такой уродился, может быть, в моего двоюродного братца? Боже, пьяницей был, таким же бестолковым. Повесился в конце жизни...». И ребенок «мотает на ус», ведь нужно быть на кого-то похожим. Необходимо походить на маминого брата. В результате малыш принимает этот сценарий. Мать, сама того не понимая, выткала ему судьбу. Причем порой это происходит в сверхактуальных ситуациях. Например, отец восклицает: «Господи, как ты напоминаешь мне мою бабку!» Девочка все запомнила. Она начинает расспрашивать о своей прабабке. Папа — авторитетный человек. Раз дочка напоминает ему бабушку, значит, фигура прабабушки рассматривается ею как очень хорошая. И такое внимательное отношение к судьбе далекой родственницы формируется вне зависимости от того, с какой интонацией прозвучала папина фраза — с восхищением или презрением.
Существует такой феномен как постгипнотическое внушение. Если, например, психике человека в глубоком трансе внушить необходимость после пробуждения подойти к столу, взять пачку «Camel» и разломать десять сигарет. А также дать установку на полную амнезию, забывание того, что было в трансовом состоянии. То человек просыпается, у него отсутствует «последний момент» — сознательная память о том, что происходило на протяжении последнего получаса. Он вынужден подойти к столу и переломать десять сигарет. Мы то понимаем, наблюдая за этим опытом со стороны, что речь идет о действии скрытого в недрах психики гипнотического внушения. Но если спросить самого участника эксперимента, зачем он разломал эти сигареты, Вы поразитесь его фантастической изобретательности. Человек найдет уйму причин и аргументов. Он скажет, что ему захотелось, осенило наитие или это было мечтой всей его жизни — свести на нет содержимое сигаретной упаковки. Короче, наплетет такой «тень на плетень», что Вам ничего не останется, кроме как ответить ему искренним смехом. А потом можно честно ему объяснить, что было произведено постгипнотическое внушение. Если амнезия была осуществлена достаточно глубоко, то человек Вам просто-напросто не поверит. И только видеозапись сеанса убедит его в том, что имело место постгипнотическое внушение. Когда он своими глазами увидит запись эксперимента, у него начнется истерический хохот. Потому что происходит катарсис. До человека вдруг доходит, что 90% его сознательного поведения обусловлено неосознаваемыми суггестивными установками. Человек поступает определенным образом, при этом выдумывая рациональные причины, объяснения, оправдания, не имеющие никакого отношения к подлинным мотивам. Это очень любопытный, скажем так, научный, демонстрационный пример, который объясняет фундаментальные механизмы, управляющие нашим поведением, а значит, и нашей жизнью.
Например, в Советском Союзе внушили мысль, что богатство для человека неприлично, неэтично. Что достатком может обладать лишь тот, кто здорово украл, т.е. отобрал у других. В результате рождается подсознательная установка — мы хотим быть порядочными людьми, значит, богатство для нас недопустимо. И человек начинает искать тысячу преград, препон для того, чтобы не преодолеть родительский запрет. В американском обществе другой идиотизм — уважаемыми являются только очень обеспеченные люди. Как следствие, у человека возникает ажиотаж в погоне за материальными благами исключительно для того, чтобы доказать свою состоятельность, добыть признание окружающих, ощутить их одобрение. Там успех оценивается по критерию торгашей — наличию толстого бумажника. А приличие измеряется личным капиталом. На Западе люди сходят с ума в другую сторону — все, не понимая зачем, бегут в бизнес, неважно, в какой форме это выражается. И все для того, чтобы реализовать постгипнотическое внушение. На самом деле, если хорошенько разобраться, деньги в жизни не имеют такого уж большого значения. Но, заложенные с детства, ценностные, целевые, нравственные программы и алгоритмы целиком определяют всю нашу жизнь.
Возьмем, например, концепцию греха — это же издевательство над человеком, форменное надувательство. Если честно, непредвзято и беспристрастно посмотреть на парадигму церковного воспитания, то прежде всего человеку, дабы он был послушным, говорят: «Ты плохой». Даже в том случае, когда он не считает себя греховным, ему напоминают, что у него есть первородный грех, идущий со времен Адама и Евы. Поэтому неудивительно, что очень многие приходящие в церковь, в независимости от того, регулярно они ее посещают или нет, испытывают угрызения совести. В то время, как эта атмосфера самонаказания не является естественной для человека, представляя собой скорее нездоровое, упадническое состояние. Нас просто приучили воспринимать механизм насилия, подавления, наказания, боли как вполне нормальное явление.
Есть замечательный московский психолог Владимир Михайлович Орлов, профессор кафедры медицинской психологии 2-го Мединститута. Меня поразила его книга «Восхождение к индивидуальности, где он приводит прекрасный образец нерепрессивной педагогики. Автор наблюдал за кошкой, которая играла в саду со своими котятами. Пушистое создание сидело на траве, а потом запрыгнуло на дерево. Малыши, подражая своей маме, тут же вскарабкались на него. Чуть погодя кошачье семейство спустилось на землю. А спустя некоторое время кошка повторила свой маневр, котята вслед за ней. Когда же в сад пришла собака, мурлыкающая семейка легко и грациозно запрыгнула на древо. Это замечательный пример нерепрессивного подхода в воспитании. Как переводится насилие в педагогике? Сделай так-то, иначе я причиню тебе боль и страдание, выставлю в невыгодном свете, накажу в той или иной форме, ограничу твои резервы и ресурсы, поставлю в неловкое положение, урежу питание, не выкажу признания, любви и тепла. Репрессивная педагогика в более широком смысле говорит — подчиняйся, в противном случае тебе будет худо. И в том, и в другом случае, в формуле программирования акцентируется негативный момент. Обращается внимание на то, что любое поведение есть средство избежать зла, уйти от наказания. В результате феномен поведения, управления собой и самодисциплины психологически связывается с принципом боли, наказания, осуждения, принуждения, давления и так далее. В вышеописанном примере кошка сама показывала образец поведения. Котята же, наблюдая и перенимая, научились делать то же самое. К моменту появления собаки, они уже обладали навыком запрыгивания на деревья, а потому спокойно ушли от опасности. Эта первая метафора нерепрессивной педагогики очень важна.
Мы даже не представляем себе насколько этот принцип фундаментален — мы не можем научить детей ничему кроме того, чем сами являемся. Именно поэтому нам дана уникальная возможность вообще не воспитывать детей. В одной детской книжке я нашел короткий рассказ о папе-писателе, у которого не было времени воспитывать своего сына. Он очень много работал, у него были колоссальные творческие планы. Семья, в свою очередь, заботилась о нем, но у последнего совершенно не было времени посидеть с сыном у камина, не было свободной минуты для того, чтобы передать ему опыт жизни. Иногда ночью семилетний ребенок вставал в туалет и когда он туда шел, то проходил мимо двери, из-за которой струился свет. Отец глубокой ночью трудился за своим письменным столом. Автор этого рассказа пишет: «Бог его знает, как мы воспитываем своих детей. Но я сам был этим маленьким мальчиком, пишу о своем отце, и ничто меня не воспитывало так трудиться, как свет из его комнаты. Он со мной все эти годы практически не общался, у нас не было возможности серьезно поговорить, да и не было смысла в этом. Мне было достаточно и такого воспитания». Самое приятное и, в то же время, самое опасное заключается в том, что мы в состоянии тиражировать только самих себя. Для педагогики этот факт одновременно и удивительный, и кошмарный. Если взять пример зерна, кошки, многие другие метафоры, о которых я вскорости расскажу, получается очень странная вещь. Только то, чем мы являемся сущностно, глубинно, подлинно, мы на самом деле и можем передать нашим детям. Причем передача эта, как я уже отмечал, осуществляется резонансно. Недаром говорят: «Нравственные ценности малыш усваивает с молоком матери». Получается, что ценности, идеалы, смыслы имеют незримую связь с биохимическими компонентами материнского молока. В этом есть определенная доля истины.
На неком магическом незримом психополевом уровне родитель просто транслирует в малыша все свои программы — верования, убеждения, коды, которые рассматриваются им как нормальные, истинные, правильные. И нет никакой другой возможности чему-то другому научить детей. Может быть то, о чем сейчас идет речь, является ключом к воспитанию вообще. Я хочу обратить Ваше внимание на то, что вышеизложенное словесно декларируется многими. На уровне манифестаций, на уровне слов мы все это знаем, но никогда в это до конца не верим, считая, что можно жить одной жизнью, а ребенку передать другие ценности, качественно иные образы поведения. Родители говорят, нам не повезло, зато мы сделаем счастливыми своих детей. Но каким Макаром, интересно, они собираются этого достичь, не желая принимать ответственность за то, чтобы самим, в первую очередь, быть счастливыми, благополучными, радостными?! «Чтобы делать золото, нужно иметь золото». Чтобы одарить здоровьем, необходимо обладать этим здоровьем. Чтобы взрастить хорошего ребенка, требуется быть хорошим родителем.
Заметьте, как много людей обращается к эзотерической литературе, к психологии, к религии в надежде стать духовным, т. е хорошим. Это результат действия той же репрессивной парадигмы: если я не буду регулярно ходить в церковь, если меня не будет любить батюшка, если я не буду выполнять посты, значит, мне не спасти свою душу, следовательно, за гробовой чертой мне будет плохо. В итоге человек не очень счастлив здесь, постоянно принуждая себя к чему-то, пугая себя загробными муками. Да, и там, я думаю, он тоже в постоянном напряжении, если есть, конечно, чему напрягаться. У Сергея Алексеева в «Сокровищах Валькирии» есть слова, очень точно подмечающие разделение, имеющее место в рядах человечества: «Земные люди жизни радуются и гимны ей воспевают, Земноводные же всегда ищут спасения, а спасшись, воспевают свой жидкий разум и воздают хвалу собственной ложной мудрости». Я не против христианского мировоззрения и представлений о загробной жизни. Придет время, мы умрем и там разберемся что к чему. Я знаю совершенно точно лишь одно: если какой-либо поступок выполняется из-за страха перед наказанием, из опасения возможной потери комфорта, поглаживаний, капиталовложений или иных мирских благ (дефицитная мотивация), то человек, вследствие запугивания самого себя, вступает в какие-то спекулятивные отношения с Богом по поводу бронирования теплого местечка в райском санатории.
Получается у людей очень любопытная жизнь. Человек подчинен миру, тому что называют Господом. Но он не должен быть ничьим рабом, даже рабом Всевышнего. Ибо человек представляет собой образ и подобие Божие. Он не равен Богу, но тождественен Ему, будучи слеплен по Его образу и имея в себе тот же Дух. Так говорили все древние учения. Почему же человеку пытаются надеть ярмо невольника, почему он должен разбивать лоб о паперть храма? Я сейчас говорю не о церковной педагогике, а о том, что, к сожалению, страх наказания, страх потери, страх дефицита — не успеть отхватить, хапнуть, прибарахлиться — присутствует во всех нас, у одного в большей степени, у другого в меньшей. И дело даже не в том, какое существование мы зарабатываем за чертой смерти. Мы его отравляем нашим нынешним бытием. Относясь пренебрежительно к сиюминутному настоящему, вряд ли человек сможет стать другим через двадцать лет. И очень сомнительно, что в дальнейшем с ним возможна некая подлинная метаморфоза за последним порогом. Скорее всего, что он останется таким же нервным, суетливым, преисполненным всевозможных страхов, тревог и опасений. И встреча со Смертью просто-напросто рассыплет его в труху. Потому что скрепленное страхом нечто, называемое громким именем «Человек», может быть, и не имеет нравственного права на существование в дальнейшем. Мы даже никогда всерьез не задумываемся над тем, а что в нас такого, что должно нас пережить? Это довольно неприятный вопрос, ибо он касается фундаментальнейшей иллюзии — страха смерти.
Люди, испытывая ужас от встречи с переживаниями, касающимися ухода в мир иной, тем не менее, активно тиражируют последний в своих детях. Они привносят его в жизнь малышей, в их бессознательное, захламляя его негативными программами. Что такое страх смерти? Это все то, что определяет наше поведение, направленное на выживание. Взрослые постоянно напоминают ребенку о том, что если он не выполнит приказанного, то ему будет плохо. И мы это «плохо» повторяем столь часто, да вдобавок еще демонстрируем личными моделями поведения ужасы и кошмары, ранее облеченные лишь в словесную форму, что в результате толкаем малыша на реализацию этих программ. Получается очень странная штука — родители сами делают своих детей несчастными, так как именно они рассказывают им о своих страхах, тревогах, ужасах, беспокойствах и опасениях. Взрослые считают, что должны рассказать ребенку о всем негативном и деструктивном. А это выливается в то, что родителями в малыше порождается психодинамика страха, т.е. этот страх начинает работать в психике маленького человека. Взрослые, со своей стороны, всячески подтверждают необходимость ориентации на угрозу, страх, разрушение и невыживание. Мы прививаем своим детям с самого раннего возраста всевозможные тревоги, предвкушения неожиданного несчастья, катастрофы, бедствия, ибо считаем, что таким образом мы их обучаем реальной жизни. Да, ничему полезному мы их таким подходом не учим! На такого ребенка потом больно смотреть — комочек страха, боязливое существо, постоянно медитирующее на проблемы. Дети вырастают, привыкнув воспринимать жизнь как поле битвы, где необходимо выжить любой ценой и защитить своих детенышей от всех и вся. В то время, как Мир, если взглянуть на него глазами незамутненными опасениями и фобиями, устроен по-другому. Он сотворен не по бездушным механическим законам, а является живым организмом, существующим по неписанному принципу: «Кто чего боится, то с тем и случится. Кто к чему стремится, тот туда и попадет». Корни этого принципа сокрыты в таинственном и непостижимом феномене внимания. Мы магически на основе намерений, верований, убеждений создаем свою реальность. Силой своего внимания притягиваем в нее жизненные ситуации, генерируя соответствующее психополе.
В нерепрессивной педагогике существует в качестве девиза представление о миссиональности человека. Что такое миссия знает каждый, но не все серьезно к этому относятся. На самом деле, то, о чем мы сейчас будем говорить является чрезвычайно сложной темой. Любой человек, по определению, представляет собой откровение Бога миру. Все люди без исключения талантливы. Каждый человек есть семя. Семечко рождается для того, чтобы стать древом. И для этого у него имеется все необходимое. Другое дело, что через год это будет уже большое дерево, но на данный момент у него есть все. Повторяю, все! Появляется на свет ребенок и изначально в нем присутствуют те качества, которые требуются для его миссионального развития, успешной жизнедеятельности, развертывания своих способностей, профессионального становления, творчества и счастья. Человек рождается для счастья, и Горький в этом отношении совершенно прав. Ибо счастье есть критерий удавшейся жизни. Ребенку придается ровно столько энергии и времени, сколько необходимо для того, чтобы он мог всесторонне реализоваться. Беда в том, что он попадает в довольно-таки агрессивную среду: в свою семью, в общество. Родители, не подозревая о наличии у малыша миссии, постоянно пристают к нему с какими-то требованиями. Ребенок вынужден сопротивляться взрослым, отстаивая себя, ему приходится тратить время и энергию на защиту от необоснованных претензий и притязаний. Отец говорит, что его сын должен расти так-то, мать гнет свою воспитательную линию, ну, а бабушка с дедушкой «тянут одеяло на себя». Крылов по этому поводу как-то изрек: «Однажды лебедь, рак, да щука...». Видите сколько сил и времени ребенку приходится тратить бесплодно, выращивая зубы и когти для того, чтобы защищаться от своих близких. Более того, у малыша формируется стереотип «непослушный ребенок». Его начинают делать послушным, лепя по образу своему и подобию. В результате энергии на счастье, т.е. На реализацию миссии становится меньше. А значит, миссия в качественном отношении реализуется хуже.
Я удивляюсь, почему советские педагоги не носили военную форму? По стилю отношения преподавателей к маленьким детям и по отношению друг к другу это была бы их абсолютно естественная униформа. Малыши попадают в школу и сталкиваются с необходимостью сопротивления новым людям. Почему нельзя так, так и так? Ужас заключается в том, что родители и педагоги заодно. Ребенку просто некуда бежать. Наконец, он попадает на улицу. В нем вся эта гадость копится, складируется, варится в собственном соку. Ведь он раздражался, обижался, ссорился, гневался, злился. В результате перед нами кладезь психологических проблем. На улице такие же невротизированные дети. В итоге у них возникает ритуальная система, местная воровская мафия. Стоит ли теперь недоумевать по поводу того, где наш ребенок научился браниться, гавкаться, ругаться. Самое обидное, что у малыша не остается сил на развитие своего ростка. Нет энергии, нет желания, нет интереса, нет того задора, который был в более раннем возрасте. При нормальном развитии человек должен становится с каждым годом все более сумасшедшим. Он должен чувствовать себя все моложе и моложе, а вовсе не тусклее и солиднее. Как ни странно, но развитие индивидуума по линии своей миссиональной реализации на самом деле добавляет ему жизненных сил. Потому единственный способ сделать детей счастливыми — это успокоить родителей, приструнить педагогов. Как следствие, изменится третий фактор — наши дети станут здоровее, спокойнее, добрее.
Энергетизм в нерепрессивной педагогике — это очень важный аспект. Мы очень редко рассматриваем педагогику, общение с энергетической точки зрения. А. Ц. Гармаев в своих лекциях говорил, что при зачатии человек получает 70% миссиональной энергии, во время беременности — 25%, а в процессе родов — всего 5% этой энергии. Обратите внимание какой фантастической значимостью обладает процесс зачатия и вынашивания. Они занимают 95% всех энергозапасов. Получается очень странная вещь. Когда взрослые об этом не знают, и мужчины, и женщины тратят свою энергетику на что угодно, только не на зарождающуюся жизнь. Жизнь пока еще незримую, но от этого не становящуюся менее значимой. Вместо того, чтобы обратить внимание на будущего ребенка, они расходуют силы на выяснение отношений, раздражения, обиды, страхи. В результате и у малыша отсутствует необходимый энергетический потенциал.
Приведу пример. Когда мама при зачатии и беременности очень мало заботилась о будущем своего ребенка, то последний на злобу отвечает злобой. У него нет сил терпеть, нет сил разотождествиться с раздражением. Он реагирует чисто механически. Когда мы хамим другому, мы, тем самым, разрушаем собственный организм. Потому что те нервные процессы и те психопептиды, которые выделяются при раздражении и злобе просто отравляют нас. Таким образом, если мать не зарядила малыша энергией, то ему ничего не остается, как на злобу отвечать такой же деструктивной реакцией. В том случае, если мама немного больше заботилась о маленьком человеке, то ребенок, имея запас миссиональной энергии, на негативные проявления извне отвечает терпением. Когда же родительница вкладывает в дитя еще больше сил, малыш отвечает прощением. Ну, а если мама по всем канонам эзотерической психологии воспитала своего кроху до рождения и звала его при зачатии, то ребенок на злобу отвечает любовью. Ибо у него много сил. Как ни странно, нравственность штука энергетическая. Вы, наверно, замечали, как люди оправдывают свое раздражение: «У меня нет сил себя контролировать!» Мы сами повторяем эту фразу, эту банальную истину эзотерической психологии и ненасильственной педагогики: «Для того, чтобы быть нравственным, надо иметь запас сил». Хотя бы не тратить их на ненужные вещи. А мы, к сожалению, чаще всего рассеиваем нашу бесценную энергию совершенно бездумно. Дело даже не в нас, взрослых, мы учим наших детей так же неразумно растрачивать личные силы.
Что касается педагогических метафор, то, со своей стороны, хочу обратить Ваше внимание на основные символические образы, связанные с отношением к ребенку. В последнее время люди воспринимают медитацию как надобность, закрыв глаза и глупо улыбаясь, гудеть: «Ом! Ом! Ом!». Да еще при этом принять жутко неестественную позу. На самом деле, истинным созерцанием является содержательная медитация. Литургии (богослужения) в древности имели весьма примечательную форму. Гурджиев называл это «школами повторения». Эзотерическая школа на базе храма, снабдив учеников базовым сводом знаний, направляла их в мир за тридевять земель. Но раз в год выпускники приходили со всех мест, где они работали, служили, действовали. И каждый раз при такой встрече, длившейся день или более, им проговаривали один и тот же материал. Фокус заключался в том, что ежегодно возвращаясь на новый виток, люди приходили с новым опытом, новым видением, качественно иным уровнем развития и свежими проблемами. В результате один и тот же материал, будучи повторяемым казалось бы совершенно механически, оказывал неоценимую услугу. То, о чем дальше пойдет наша речь, чрезвычайно важно. Вполне возможно, что большинству из вас эти метафоры известны. Я хочу лишь расставить акценты, заострить Ваше внимание на неброских тонкостях, нюансах. Тогда нерепрессивное наставничество будет воспринято нами совершенно правильно.
Все, что мы говорим о детях, имеет самое непосредственное отношение к нам лично. И, в принципе, невозможно стать нерепрессивным преподавателем, педагогом, наставником, пока человек сам для себя не разрешит свои мытарства, терзания и неудовлетворенности. 99% усилий и в изучении астрологии, и в ознакомлении с психотехнологиями, и во внедрении в жизнь принципов нерепрессивной педагогики прежде всего имеют отношение к нам самим. Потому что мы — самый близкий к себе объект, самый доступный для влияния человек. Мы лучше всех себя знаем и ближе всех к себе находимся. Именно поэтому метафоры касаются прежде всего нашей личности, нашей индивидуальности. Мы редко задумываемся над тем, что насилие направляется нами прежде всего на самих себя, а, уж, затем — на других людей. Фактически все, что мы называем «нашими проблемами» связано с той или иной формой агрессии по отношению к внутренней природе Я. Вспомните, как часто мы мешаем себе жить. Например, самоосуждение — голос «Родителя», вмонтированный в нашу психику, который привычно нами прокручивается как наше собственное мнение. Многие люди искренне верят в то, что этот дурацкий вещатель, вездесущий обвинитель является совестью, тогда как к последней он не имеет никакого отношения. Совесть же есть не осуждающий компонент психики, а суть нравственная интуиция. Человек, живущий согласно дарованной Вести (со-Весть), по ней поступающий, просто наитийно в любой жизненной ситуации понимает как необходимо действовать в данных условиях. Он гармонично вписывается в общую картину мира, являясь востребованным фрагментом в мозаичном полотне жизни. У нас в обиходе присутствует «веселенькое» понятие, называемое «угрызением совести». Последнее вызывает такое ощущение будто нас что-то постоянно грызет, грызет, грызет. А люди считают себя очень даже нормальными, преуспевающими, респектабельными, и это в то время, когда их кто-то периодически «пробует на зуб». На самом деле, они исстрадались с этими угрызениями, но по привычке бодрятся — хорошие мы человеки, не такие уж эгоисты, все-таки в нас есть совесть. Тогда как к интуитивному озарению этот мазохизм, прочно укорененный механизм самонасилия, саморепрессии, самоограничения, который был вмонтирован нашими родителями и обществом в далеком детстве, повторяю, не имеет ни малейшего отношения.
Нерепрессивная педагогика вовсе не является привитием слабости, как это может показаться недальновидному «умнику». На самом деле, любовь и ненасилие дают человеку гораздо большую силу и значительно большее количество энергии для того, чтобы справляться с жизненными трудностями, достойно выходить из всевозможных тупиков, кризисов и застоев. Очень часто мы возвышенно — нежно растим своих детей, но при этом не учим их свободе. Здесь будет уместным сказать, что ненасилие — это лишь одна сторона воспитания, но есть еще и другая. Ребенок, высвобождающийся из репрессивных оков взрослых, от директирования какого-то образа жизни, приучается к ответственности. Он учится самостоятельно ориентироваться в жизненных ситуациях, адекватно принимать все то, что к нему приходит и, не ропща, справляться с этим. Для этого вовсе не обязательно пугать малыша, рассказывая об кошмарах, которыми полнится жизнь в социуме. На Востоке для мастеров высокого класса существовали особые испытания. Так в системе фехтования кендо два мастера брали мечи, садились напротив друг друга и зрели друг другу в глаза. И того, кто не выдерживал и вскакивал, судья признавал проигравшим. Считалось, что потерявший над собой контроль, уже заведомо проиграл.
Мы не в состоянии предоставить независимость ребенку потому, что сами боимся свободы. Родители не обладают ею сами. У взрослых сложилось убеждение, что свобода — это обязательно разгул стихии страстей. Мы никак не можем понять — независимый человек достаточно уравновешен и гармоничен. Будучи сам свободным, он признает ее за другими. Люди преисполненные самостоятельности, воспитанные в атмосфере ответственности, держания ответа за самого себя, очень серьезно взвешивают свои поступки. Они никогда не лезут на рожон, предварительно не взвесив личные силы и возможности. Не ввязываются в идиотские ситуации и драчливые потасовки. Но в то же время, если это и приходится делать, такой человек идет до конца, зная, что кроме себя рассчитывать не на кого. Повторяю, я не считаю ненасильственную педагогику воспитанием слабости. Более того, ребенок, взращенный по нерепрессивным канонам, становится не только более сильным, но приобретает органическую интуитивность. Интуиция представляет собой очень точное восприятие всей информации о среде, о людях. В свою очередь, тонкая психологическая наблюдательность позволит ему быть грамотным терапевтом других. Малыш, пребывающий в атмосфере принуждения, постоянного давления, живет на сплошных стереотипах. Он не склонен пересматривать навязанные ему шаблоны и клише. И вот, когда приходит неожиданная ситуация, запрограммированный ребенок не в состоянии спланировать новый образ действия. Он не знает, как спроектировать модель поведения, адекватную данной ситуации. Дитя, растущее без окриков, табу, приказов и ограничений, опирается на собственное разумение, творческое начало и интуитивный дар. Оно без труда ориентируется в конкретном событии именно таким образом, который будет наиболее эффективен и действенен.
Сущность ненасильственной педагогики не в тиражировании слабых. Я специально произвожу разницу между воспитанием в гармонии, свободе, силе и неуклюжими попытками создать чисто оранжерейные условия для ребенка. Ни о каком попустительстве, потакательстве и выпестывании речи не идет. Человек должен уметь отвечать за свои помыслы, деяния, поступки. Детей следует обучать искусству укоренения в собственном разуме и индивидуальных силах. Это касается как школьных ситуаций, так и жизни вне стен школы. Нельзя воспитывать ребенка идеальным. Когда родители начинают растить оранжерейное существо — коктейль из убеждений и представлений двух взрослых «мечтателей», тогда на поверку оказывается, что вылепленный образ представляет собой неестественную, искусственную форму с опустошенным душевным миром. Существует японское искусство бонсай — выращивание маленьких деревцев. Последнее является наиярчайшей метафорой выращивания идеального малыша. Я не подхожу к ребенку до тех пор, пока он не нуждается во мне. Я знаю, у него есть своя логика развития. Он имеет наблюдательность, замечательный аппарат мозга, великолепное тело, которые успешно использует для того, чтобы ориентироваться в жизни. Малыш уже является человеком. В нем все есть. И это все на своем месте. Взрослые же проектируют незрелых детей, объясняя самим себе, что они еще не выросли, не сформировались, ничего не умеют. И если мы не «ваяем» идеалы по образу своему и подобию, в угоду своим прихотям и иллюзорным ожиданиям, а помогаем ребенку как персиковому дереву вырастать самому, генетическая программа, заложенная в нем, его естественная мудрость, Святой Дух, который, по определению, есть в каждом человеке, выводит малыша по жизненной стезе на тот уровень, который называется счастьем. Могу привести пример из Михаила Жванецкого: «Ты не учи меня танцевать, отойди, не мешай, у меня ноги сами в пляс пойдут». Как ни странно, человеческая жизнь может осуществляться двумя путями: стереотипным и спонтанным. Спонтанность — это творчество, неожиданность, изобретение новизны. Новизна, со своей стороны, есть соответствие ситуации. Так вот, к сожалению, дети в большинстве случаев нами машинизируются. В новых ситуациях они оказываются неэффективными. Есть и другой путь — как можно меньше запихивать в них шаблонов, навешивать ярлыков, впечатывать клише. Вместо этого следует почаще оставлять за ними право выбора той или иной модели поведения и помогать им осваивать новые алгоритмы реагирования в условиях изменившейся ситуации. Таким образом, мы помогаем становлению достаточно автономной психодуховной единицы, которая в состоянии перепрограммировать себя, пересмотрев свои взгляды. Родители должны говорить не как надо, а как лучше в данном контексте. Взрослые, напротив, передают детям чрезвычайно большое количество формальных догматов, установок, убеждений. Малыши их впитывают и пытаются по ним жить. Это представляет собой очень серьезную проблему, учитывая тот негативный багаж жизненного опыта, с которым «умудренные» дяди и тети носятся как дурак с писанной торбой, и только им и живы.
Нерепрессивная педагогика, привнося в жизнь малышей Дух свободы, заменяет скованность и пассивность на удивительную адаптивность. А главное — сила маленького человека теперь заключается в том, что у него есть дар свободы. И он его никому не отдаст. Выросший в атмосфере независимости и воли, будет драться с любым, кто попытается сделать его невольным. И при этом будет всегда достигать победы. Единственный способ сделать детей счастливыми — это посеять в них зерна независимости, подарить ощущение полной свободы. Нас приучили воспринимать волю в образе дикого казака или пьяного матроса с пулеметной лентой через плечо, поющего: «Цыпленок жареный, цыпленок вареный, цыпленок тоже хочет жить...». Единственная партия, которую по-настоящему боялись большевики было движение анархистов. Ни одно политическое течение не было так оболгано. Киноиндустрия и псевдоисторические описания впечатывали в подсознание людей фигуру буйнопомешанного матроса, олицетворяющего собой символ анархического мировосприятия. Хотя, на самом деле, мое знакомство с Василием Васильевичем Налимовым и трудами анархистов, оставило во мне неизгладимое ощущение насколько это здоровое и серьезное отношение к жизни. Кстати, современная европейская экономика и культура фактически получили развитие по сценариям Бакунина, Кропоткина, т.е. по проектам анархистов. Многое лучшее в западном мире создано исходя из идей анархизма — то, что мы называем свободной рыночной экономикой, автономией независимости человека... Большевики очень опасались этого политического течения, потому что свободные люди не могут стать рабами, ими нельзя управлять. Независимый человек самостоятелен в своих суждениях, он совестлив в высшем смысле этого слова. Вольный поступает так, как он считает нужным, а не так, как ему пытаются диктовать. Свободный человек не может быть ни безголосым винтиком, ни пушечным мясом, ибо он непостижимо силен и непокорен. Поэтому первым, что попытались всерьез уничтожить, был анархизм. Хотя идеи его основоположников весьма серьезные и мудрые. Они не касаются необходимости свержения государственных институтов, как нам объясняли. Я был просто поражен, когда познакомился с настоящим учением анархистов. Воззрения этих свободомыслящих людей сводятся к тому, что источник творчества, а значит, жизни, счастья, здоровья сокрыт в свободе. И единственная возможность сделать человека счастливым, жизнеспособным, оптимистичным, независимым — это одарить его свободой. Первый и последний дар, который мы можем принести другому, есть дар свободы, воля.
В том случае, когда речь идет о криминальных подростках, которые уже изнасиловали троих и двоих убили, конечно, глупо выпускать их из решеток. Ибо человек должен нести ответ за то, что он сделал. Анархия вовсе не исключает необходимость наказания по заслугам. Если ребенок лезет к огню, то не надо ему кричать, что он обожжется. Родитель обладает возможностью управления поведением малыша без прямого насилия, физического или речевого. Но дело не в этом. Человек, изначально воспитываемый в свободе, становится непобедимым, во всяком случае, в своем Духе. Независимость — это наркотик. Вкусивший единожды свободу, будет всю свою жизнь тосковать по ней и предпринимать все возможное и невозможное, чтобы иметь ее и в профессии, и в творчестве, и в личных отношениях, и в политических пристрастиях. Современный мир свободы, в основном, боится. Однако, западная цивилизация пришла к выводу, что без нее уже никуда. Механическое общество исчерпало себя и дальше существовать не может.
В настоящее время господствуют принципы холизма, целостного мировосприятия, ощущения тотальной, неразрывной, синтетической связи всего со всем, взаимовлияния. А это и есть принципы анархизма, которые были разработаны еще в XIX веке. Человек представляет собой неделимую частицу мира. Несчастлив ты — бедствует весь мир. Если в тебе агрессия, то вокруг тебя будет беспокойное окружение. Ты исправился — изменилось все. Как я уже отмечал, западный мир пришел к необходимости воспитания в свободе, приобщения к свободе, становления в поле предоставления возможности самостоятельного выбора, укоренения в личной ответственности. Я уже говорил о том, что родители не считают ребенка способным решать, они не предоставляют ему возможности свободного выбора. Взрослые убеждены, что обладают монопольным правом на принятие решений. Пожалуйста, обратите внимание на основной педагогический стереотип: родитель умнее, опытнее, весомее, он более зрелый, у него больше житейской мудрости, поэтому он обязан программировать малыша на те или иные стереотипы поведения. Я же, например, глубоко убежден, что в каждом человеке заложена изначальное знание, природная мудрость. Поэтому первоочередная задача взрослых заключается не в оказывании давления, не в наказывании, а в выпалывании сорняков. Метафора садовничества одна из наиболее естественных для педагогики.
Существует две фундаментальных образа в понимании мира и событий в жизни людей. Когда начинаешь очень глубоко исследовать человека и его мировосприятие, оказывается, что большинству из нас окружающий мир и человеческая судьба представляются будильником. Речь идет о простейшем механическом устройстве, которое можно разобрать, собрать, завести, поставить на определенное время, сверить по радио, и оно будет работать. Наше отношение ко многим вещам напоминает взаимодействие человека с механическими часами. Сломался, надо починить; прекратился завод, надо завести. Метафора будильника находит свою аналогию еще в образе гончара. Последний вывел Алан Уотс. Во многих мифологиях упоминается о том, что Бог слепил мир. Был такой дядька, который взял глину и сваял все существование как кувшин. Потом вдохнул туда нечто, все ожило и начало бегать. Взрослые к малышам относятся примерно так же. Есть родитель и есть глина, что захочу, то и вылеплю.
Есть вторая метафора — символ дерева. Мы не можем, если только нам не посчастливилось заниматься искусством бонсай, приказать древу расти определенным образом. Мы также не в силах расти за него, не в состоянии защищать его от влияния влаги, света, воздуха. Кроме того, какая-то часть этого Божьего создания будет укоренена в темноте земли. И здесь мы бессильны что-либо изменить. Дерево из года в год растет по одному ему ведомой логике, тянется к небу так, как ему того угодно. Что мы можем предпринять, так это посодействовать удобрением, влагой, бережно подвязать, в случае если в этом возникла необходимость. Педагогика — то же взращивание. Это чистейшей воды садовничество. Я не представляю себе садовника, который чтобы розы быстрее подросли, дергает их за нежные бутоны, дабы они были чуточку длиннее. К растениям мы относимся довольно-таки заботливо, зная, что у них своя ритмика развития, свои сроки созревания. Отдавая себе отчет в том, что если посадить помидоры, то огурцы из этого не вырастут, люди вывели достаточно терпимую философию огородничества. Но вот как только мы переходим к детям, автоматически включается метафора будильника. Родители знают, в чем их чадо перво-наперво испытывает необходимость, при этом у ребенка об его нуждах, запросах, потребностях позабыли поинтересоваться. Взрослые, в своем большинстве, подразумевают под воспитанием вкладывание определенных коробочек в голову. А уж, что заложить, мы всегда найдем, благо в нас разнообразного хлама полным полно. Почему бы и не поделиться? Правда, процесс сваливания психологического мусора у взрослых именуется «научить жить». В то время, как на самом деле это не более чем программирование ряда механических ответов на жизненные ситуации плюс тщательная дрессировка. Потом мы удивляемся тому, что наши дети, сталкиваясь с житейскими перипетиями, которые формально-логически не передаются, ибо они всегда несут в себе новизну, не могут с ними справиться, не в силах разрешить мало-мальские проблемы. Ко всему прочему, родители закидывают в малышей и собственную глупость, так как искренне веруют в то, что внутренних затруднений у них нет и быть не может. Многие скандируют, что проблемы их миновали, часть отмалчивается. Но и те, и другие бессознательно транслируют в детей свою необоснованную беспечность. Отсутствие психологических проблем — это нонсенс. Потому что человек всегда развивается, растет, изменяется день ото дня. Где-то он догоняет среду, где-то отстает, но всегда имеется внутренний материал для самоанализа. Если мы считаем, что у нас напрочь отсутствуют жизненные трудности, хотя мы их всего лишь не осознаем или не желаем видеть, то мы просто-напросто шпигуем ими ребенка. Последний этим напитывается, а спустя некоторое время у нас возникает масса вопросов касательно того, что с ним творится. Мы то помним, что вербально учили его правильному образу действования. А то, что нами демонстрировалось невербально, нам и невдомек. Так что дети счастливыми становятся, как правило, не благодаря нашему воспитанию, а часто ему вопреки.
Мы пытаемся, сами толком не разобравшись, установить отношения малыша с Богом. Мы предпринимаем неуклюжие попытки привить ему заботу о собственном здоровье. Мы пробуем объяснить ребенку феномен смерти, либо замалчиваем его. Мы берем на себя смелость, не обладая культурой сексуальных взаимоотношений, учить подростков азам эротики. Получается любопытная картина — для того, чтобы поведать что-либо другому человеку, особенно подрастающему, рассказать так, чтобы он доверился нам, ощутил, что мы говорим правду, необходимо это пережить, прожить, прочувствовать лично. А значит, предлагая совет и помощь, мы должны, в первую очередь, разрешить свои собственные проблемы. Каждый из нас сам должен стать Человеком в самом широком, глубоком, высоком смысле этого слова! Мы должны стать Буддами! Но тайна, загадка Бытия заключается в том, что мы ими уже являемся. Правда, это озарение необходимо пережить. Очень часто люди осуждают себя за то, что три года назад они вели себя таким образом, который представляется совершенно недопустимым с позиций сегодняшнего дня. Например, человек мучается по поводу развода. В том далеком прошлом он был таким и действовал одним образом. Это была логика развития целостной ситуации, это было вполне нормально. Сегодня он иной и его поступки носят другой характер. Для настоящего момента времени ненормально расстраиваться о жизненных коллизиях трехлетней давности.
У меня нет никакой модели правильной жизни, в моей голове ее просто не существует. Я каждый день удивляюсь очередной глупости, которую сам же выкидываю. Но я настолько привык к этим дуростям, глупостям, к этой спонтанной творческой активности, в том числе касающейся собственного поведения, что уже устал удивляться. Мне не ведомо «правильно» и «неправильно». И в этом есть определенная прелесть — так как я не знаю, как правильно, то не могу осуждать себя за неправильное. Может быть кому-то я и кажусь взбалмошным, а кому-то покажусь дурным или нескромным, но мое мироощущение позволяет мне сказать: «Я — совершенный человек!» Когда мы подходим к ребенку с таким настроением, и малыш видит, что у папы лицо сияет от счастья, он хочет быть похожим на своего отца. Он спрашивает: «Папа, а чего ты такой радостный?» У меня нет причин плакать, ныть, горевать, убиваться, но это не значит, что у меня нет проблем. Ребенок заражается здоровьем оптимизма, он заражается этой «наглой» физиономией. Сейчас решается философский вопрос, однако это не уровень умствования и не моделирование ситуаций. Я пытаюсь честно, открыто, искренне поделиться тем, как мною понимается нерепрессивная педагогика. В результате происходит очень интересная вещь — Вам становится интересно жить, а Ваш малыш постоянно приносит проблемы. Почему? Он знает, что у Вас нет готового, правильного или неправильного, образа жизни. А потому маленький человек поделиться с Вами любым затруднением. И Вы уже не втихомолку, каждый в своем углу, будете мучиться с возникшими проблемами, а станете вместе, сообща, приложив к уму сердце, их встречать, разбирать и спокойно отпускать. Смею Вас уверить, от такого альянса выигрывают и взрослые, и дети.
К сожалению, в нас чрезвычайно много дурных привычек и мы переносим их на своих детей очень здорово, серьезно и глубоко. До такой степени, что впоследствии они вынуждены лечиться, трансформироваться. «Аквариуниверситет» и программа «Банка Талантов Народа» исправляет огрехи родителей и педагогов, восстанавливает то, что было разрушено до нас и до тех людей, которые вместе с нами этим занимаются. Увы, разгребать приходится очень многое. Мы называем эту работу ассенизаторской. Освобождение от мусора, как ни странно, дает людям не ощущение внутренней пустоты, а привносит в жизнь восхитительную свободу. Свободу, которая предоставляет человеку твердые гарантии того, что он не просто выживет, а будет жить благополучно, хорошо, счастливо вне зависимости от того, куда забросит его судьба, какие жизненные уроки ему предложит. У него есть руки, ноги, мозг, сердце, совесть, т.е. умение настраиваться на целевую мотивацию других людей.
Тема нерепрессивной педагогики хоть и может быть сформулирована предельно кратко, тем не менее, по своему объему глобальна. Пересмотру должны подвергнуться все предрассудки и суеверия, связанные с насильственным стилем воспитания. А это весьма трудоемкое и кропотливое занятие. Те программы, которые мы готовим для педагогических ВУЗов, программы для семейных консалтинговых центров очень обширны. Однако, вещи эти достаточно известны, а главное — все великие педагоги говорили о том же. Несмотря на многие недостатки семейного воспитания и образования в прошлом веке, вне зависимости на Западе или на Востоке, нерепрессивные идеи были достоянием всех более или менее образованных, культурных и грамотных людей. В прямом смысле насильственная педагогика является синонимом глупости, невротизма, результатом неразрешаемых и недоступных для разрушения проблем самих родителей, которые они просто распространяют на своих детей. Репрессивное воспитание в каком-то смысле признак болезни культуры, цивилизации, планеты в целом. Ее антипод — ненасильственная педагогика, как раз, естественный, здоровый, нормальный стиль взаимодействия между отдельно взятыми людьми и отношения между поколениями. В настоящее время мы живем на переломе двух эпох. Эпоха Водолея вступила в действие и сейчас все более и более входит в силу так называемое проблеморазрешение. Насилие порождается тогда, когда человек не может выйти из тупика, застоя, кризиса иными нерепрессивными способами. В каком-то смысле люди перестали думать над жизненными задачами, они перестали заботиться об эффективности своих действий. Как следствие, рост насилия. В последние годы набирает силу диалогический императив. Последний представляет собой качественную альтернативу конкурентному императиву, который существовал в недавнем прошлом, а в психике многих людей остается главенствующим и поныне. Базовый фундамент идеи конкурентности суть провозглашение естественности и законности борьбы за существование. Неудивительно, что философское обоснование вышеупомянутого императива: борьба, сражение, противодействие, оппозиционирование, разрушение с целью сохранения своего — было связано с распространением дарвиновских идей. Дарвин понял движущую силу биологической эволюции как результат борьбы за выживание. Что было его глубочайшей ошибкой, как показывают исследования современных биологов-эволюционистов. На самом деле, существует иной механизм, отвечающий за развитие жизни. Кстати, тот самый анархист князь Кропоткин написал на эту тему очень серьезную работу — труд, посвященный взаимодействию, взаимоподдержке и кооперации как фактора эволюции живых существ. Получается прелюбопытнейшая вещь — у Дарвина было ограниченное видение процесса эволюционного становления. Он усмотрел лишь частный случай взаимодействия между видами — момент конкуренции, борьбы. При более широком подходе, более масштабном рассмотрении, учитывании того, что биологи называют биогеоценозами: большими организмическими системами, включающими и ландшафты, и всех живых существ, и пищевые цепи, — оказывается, что природа эволюционирует некими огромными целостностями. В рамках этого сообщества гораздо важнее кооперировать, взаимодействовать и в хорошем смысле зависеть, поддерживая друг друга и служа опорой для существования, нежели бороться за это существование, вытесняя соседние виды из их ареалов обитания. Противодействие включается лишь тогда, когда один из элементов такой макросистемы выходит из-под контроля и разрастается больше нормы. Основополагающим же является диалогический, симбиотический императив сожительства. Идея взаимопроникновения, взаимопереплетения, слияния пронизывает все без исключения и социальные, и биологические, и даже физические процессы. То, о чем я сейчас веду свою речь, раскрывает фундаментальные принципы миропонимания гуманистического педагога. Ибо нерепрессивное воспитание представляет собой лишь частный случай, вариант прикладного понимания симбиотического императива.
К сожалению, конкурентный императив прочно вошел в кровь и плоть людей. Это напрямую связано с развитием машинной цивилизации и очень часто при более или менее глубоком анализе психики человека выявляется, что вся его биокомпьютерная система закодирована на конкуренцию, борьбу и сражение. Феномен страха, тревоги, опасения, ощущение возможного ограничения ресурсов, дефицитная мотивация, нехватка способностей, талантов, денежных средств для достижения чего-либо — все это пережитки неверного понимания сути процесса развития как такового. В то время, как идея этого процесса предельно проста — все взаимодействует со всем, ибо все зависит от всего и все со всем связано. В настоящее время имеющие место экологические, социальные, политические кризисы, вообще весь сонм проблем, который стоит не только перед планетарным человечеством, но и перед каждым народом, любой семьей, отдельно взятым индивидуумом, разрешается на уровне принятия симбиотического императива — главного закона, регулирующего отношения, устанавливающего взаимодействие между элементами единого, целостного, живого, тотального, глобального организма.
Когда такое холистическое, синтетическое видением, мироощущение укореняется в человеке, то последним начинает осознаваться, что для каждого из людей, любого сообщества и народа в целом чрезвычайно важны три принципа, которые естественным образом вытекают из симбиотического императива. Мы называем их: психоцентризм, детоцентризм и семьецентризм. Увы, всем вышеперечисленным акцентам начали уделять внимание только сейчас, буквально в последнее десятилетие, может быть пару десятков лет. С конца шестидесятых годов начали всерьез задумываться над этими тремя центризмами. Как показал опыт, если не обращать внимание на психологическое состояние людей, на их психогигиенические навыки, на способности индивидуума управлять самим собой, уровень его психологической культуры, то сделать чего-либо путного не представляется никакой возможности. Пока человек мыслится как элемент технологических систем, пока не обращается пристальнейшего внимания на его душевный мир, а главное — пока он сам не начинает этим интересоваться, разрешение проблем просто невозможно. Ибо все сокровища, таланты, дары и ресурсы сокрыты в нем самом, в высшем уровне его регуляции — в психике. Причем в психике понимаемой не только как компьютер. В определенном смысле компьютерная метафора верна для анализа затруднений, тупиков, негативных состояний. Но в целом мир психического гораздо более таинственная штука и значительно более эффективная, нежели любой машина. Так как кроме уровня компьютерного существует инсайтный уровень, план интуиции. Тот срез, который невообразимо эффективен при его сознательном задействовании. Наблюдаемые сегодня, психоцентрические интересы педагогов, психологов, врачей, политиков, обращение внимания на резервные возможности психики, на необходимость расширения сознания являются единственным выходом в деле подлинного упорядочивания жизни человеческого сообщества. Что присутствует в самом человеке, то он и выносит вовне. До тех пор пока на это не обращалось внимание, психическая реальность оставалась без внимания, культивирования, развития и тренировки. Она превращалась в мусоросборник, что впоследствии и привело ко всем катастрофам, которые мы имеем честь теперь наблюдать.
Во все времена воспитание детей, забота о малышах являлись крайне важными явлениями, которым уделяли внимание все без исключения. Однако по прошествии нескольких десятков лет конкурентный императив вытеснил детей из людского сознания. В XIX-ХХ веке малышам стали отводить значительно меньше времени, чем несколько тысяч лет тому назад. Детей начали воспринимать как механические копии своих родителей, как штамповочное тиражирование неких родительских стереотипов. Со временем так оно, действительно, и стало. Основная идея детоцентризма заключается в том, что никогда взрослые, будь они хоть семи пядей во лбу, не смогут быть счастливыми, если они не научатся сотрудничать с малышами. В каком-то смысле содействие росту детей — то, что называется священным родительством — является испытанием всех сил человека, представляя собой проверку на высшее мастерство. Воспитание ребенка есть как бы главное дело на Земле, может быть, самое сложное, возвышенное и тонкое, требующее наибольшего искусства, чувствительности и гибкости. Видимо нет профессии труднее, нежели педагогика. Я подозреваю, что это наиболее архисложная специальность и, в то же время, архинеобходимая. Взрослые самой жизнью ставятся в такую ситуацию, где без стопроцентного внимания к детям, совершеннейшим образом удовлетворяющего все потребности детского населения, мы просто не в праве надеяться на выживание как этноса, как биологического вида.
За последние века семья ни разу не понималась как совершенно самодостаточная единица, как организм сознательный и превышающий возможности отдельных его членов. Глубочайшее заблуждение людей связано с повальным убеждением, что обособленный человек эволюционирует совершенно самостоятельно. Это иллюзия, вызванная отсутствием широкого видения групп, коллективов, сообществ и так далее. Человек является не самодостаточной единицей. Но та центральная организмическая структура, в которой он развивается, это вовсе не социальная ниша, не народ и не этническая группа, это прежде всего семья. Если мы возьмем модель атомарную, молекулярную, то семья представляет собой законченную модель общества, ибо в ней голографически отражены все те функции и она решает все те задачи, которые в большем масштабе решаются державой, государственными институтами. Если инопланетяне захотят понять, по какому закону, исходя из каких принципов живет Homo Sapiens как вид, им достаточно будет изучить конкретную семью, так как в ней представлены все без исключения социальные, культурные, исторические отношения наследования и взаимодействия. Следует раз и навсегда осознать для себя тот факт, что без надлежащего исследования в трех направлениях мысли: и в психологии — психоцентризме, и в педагогике — детоцентризме, и в науке о семье — семьецентризме (последней пока вообще нет, у людей отсутствует даже представление, что семья — это организмическая целостность, совершенно самостоятельная и требующая индивидуального гороскопирования) — ни о каком развитии, ни о каком счастье и благополучии не может идти и речи.
Человечество сошло с ума, мы стали продуктами эпохи, которая уделяет все внимание машинам, денежным знакам и титулам. Когда остались в забвении психика, дети и семейная жизнь, тогда произошло разложение общества изнутри. Вышеозначенные направления в работе являют собой неизменные компоненты желаемого счастья. Если человек, семья или какой-либо коллектив по-настоящему возьмется за преображение жизни к лучшему, то есть только один триединый способ трансформации подобного рода. Это серьезнейшее обращение внимания на психологическую культуру, совершенное использование своих возможностей, заложенных в нас Творцом, апробация личных способностей на взаимодействиях с детьми, и не обязательно только на своих.
Заметьте как многим взрослым вообще трудно общаться с детьми, не только со своими, но и с совершенно чужими малышами на улице. Обратите внимание, как они мгновенно начинают проявлять свои собственные взрослые проблемы. Великовозрастному дяде невероятно трудно поговорить с трехлетним малышом. Он или начинает сюсюкать, детинясь, либо несет несусветную чушь, мешая ее с невиданной глупостью. Бывает, что взрослый вообще замолкает, ничего не понимая. То же касается и семьи. Ребенок — штука очень ответственная, страшно значимая. Это колоссальное испытание духовных и физических возможностей, правда, если к этому относиться предельно серьезно. Я глубоко уверен в том, что многие люди, семьи вовсе не обязательно должны следовать правилу заведения детей. Конечно, это исключения, особые случаи. В обществе почему-то распространено поверье, суеверие, что если у человека нет потомства, то в будущем его ожидает масса неразрешимых затруднений. Будоража свое воображение вопросами следующего характера: «Кто меня в старости будет кормить? Кто будет обо мне заботиться?», индивидуум начинает испытывать страх перед будущим, страх перед окружающими людьми. В результате человек сам себя убивает подобными размышлениями, не приходя ни к какому позитивному результату.
Когда одинокая женщина рождает ребенка, она уже невротизирует дитя, так как те мотивы, которые принудили ее пригласить этого малыша в мир, далеки от высоты, чистоты и совершенства. В человеческом сообществе бытует страшное предубеждение против разводов. Последние многими людьми рассматриваются как своего рода преступления. Люди сходятся, живут, расстаются. У каждого человека своя жизнь, своя индивидуальная программа. Но общественное мнение, во всяком случае, подсознательная установка, связанная с разводами, резко негативная. Она осуждающая. На мой взгляд, это суеверие, этот предрассудок несет на себе деструктивный отпечаток. Как-то Авессалом Подводный в Москве заявил, что целью любого брака на самом деле является развод. И такое воззрение на союз двух людей, в целом на семью говорит о достаточно серьезной личной позиции автора. Я глубоко убежден в том, что брак сам по себе является серьезнейшим испытанием для любого человека. Это школа жизни, это экзамен на жизнестойкость, а не обустроение своего быта, своей социальной ниши. Семейный союз есть переход на качественно иной уровень существования, благодаря временному сотрудничеству с другим индивидуумом, с другим представителем человечества. И совершенно не важно, кем представлен ваш партнер — ребенком или лицом противоположного пола. Рано или поздно семьи прекращают свое существование, например, при смерти одного из супругов. Развод, расхождение путей и направление в разные стороны во всех теософских, оккультных доктринах считалось естественным ходом вещей. Когда люди развиваются, когда семья эволюционирует как духовная единица, как ни странно, ее члены настолько перестают зависеть друг от друга, что в каком-то психологическом ключе можно назвать это внутренним разводом. Речь идет не о том, что человек начинает наплевательски относиться к окружающим его людям. В том-то все и дело, что он становится более внимательным, а главное — такой человек выказывает невероятную самостоятельность, демонстрирует свободу в самом широком смысле этого слова.
Отношение к браку в социуме, хотим мы того признавать или нет, невротично и болезненно. Считается, что все должны состоять в браке, причем официальном, юридически зарегистрированном. Бхагаван Шри Раджниш совершенно ответственно заявляет о том, что это одно из главных средств убить человеческую свободу. То, о чем мы сейчас будем говорить, ни в коем случае не следует рассматривать в качестве призыва к ежедневным разводам или как совет искать себе на каждую ночь нового партнера. Наш разговор о том, что законодательные рамки, юридические барьеры и хозяйственные ограничения фактически лишают человека независимости. И это закабаление происходит вне зависимости от того, осознается последним засилье социальных норм и правил или он пребывает в полном неведении, как говорится «ни сном, ни духом». Лишение людей запаха свободы, принуждение их к вынужденному сожительству с уже давно чужим человеком гораздо болезненнее, травматичнее и патогеннее, нежели расставание с порядком надоевшим партнером и обретение дара независимости. В данном случае свобода является не самоцелью, но условием дальнейшей нормальной жизни каждого отдельно взятого члена семейного коллектива, который к настоящему моменту исчерпал заряд взаимосотрудничества, взаимоподдержки и взаимотворчества. Существующее же в обществе поверье вопит во всеуслышание о том, что развод — это плохо, дурно, неопределенно и страшно. В результате люди бояться, как огня, расставания с нелюбимым человеком. Все стремятся во что бы то ни стало удержать, треснувший по все швам, лопнувший как мыльный пузырь, брак. Хотя давно уяснили для самих себя, что не уважают свою половину, не интересуются ее во всех отношениях и во всех смыслах. Семейные узы многими рассматриваются как безопасное убежище, как выгодная сделка, как привычный уклад жизни. Отношения к браку принимают зачастую нелепейшие и комичные формы. Правда, невозможно далекие от того, чтобы видеть в союзе двух индивидуумов восхитительную возможность гармоничного и взаимоудовлетворяющего сотворчества. Получается, что большинство семей представляют собой рассадники злости, недовольства и раздражения. Конечно, есть счастливые, красивые союзы и их немало, но, как правило, когда психотерапевты и консультанты сталкиваются с проблемами отдельно взятого человека, в итоге оказывается, что корни конфликтов сокрыты в самой семье. И если нет возможности справиться с возникшими затруднениями, то целесообразней таким людям на время или навсегда друг друга оставить. Человек после душевной трансформации, нравственного преображения, обретения внутренней независимости и взятия на себя ответственности за свою жизнь, сразу же идет на развод. Он просто видит, что не в состоянии сотрудничать с партнером по браку и нет никакой необходимости, достаточных оснований для того, чтобы продолжать это взаимоневыгодное сожительство.
Из-за наших суеверий, поверий, предубеждений и ложных верований мы оказываемся невольниками тех или иных систем, а человек все-таки не раб. Рабство — это зависимость как таковая, это принуждение в любой его форме, лишение человека его исконного права свободного выбора. И здесь совершенно не важно, какое средство при этом используется. Отсутствие внутренней свободы является чрезвычайно серьезной проблемой, тягчайчей ношей для всего человечества. Люди, со своей стороны, ее за таковую не считают, а потому не обращают на нее внимания, не рассматривают ее, над ней не рассуждают и даже не пытаются осознать тот факт, что без ощущения глубочайшей личной независимости, они не могут быть счастливыми. А если человек несчастен, то он и не живет полнокровно, а существует, мучается, страдает. В России за последние века даже возникла философия оправдывающая муки и страдания, метатеория страдальчества чуть ли не как духовного подвига. Люди привыкли рассматривать жизнь исключительно с позиции Федора Михайловича Достоевского. Мы забыли, что для человека естественно быть свободным, счастливым, радующимся, спокойным, благополучным и удовлетворенным. И раз мы не стремимся к высокому состоянию свободы, воли, независимости, то мы его и не обретаем, ибо достижения такого рода не входят в наши намерения и задачи.
Более того, люди не только не поощряют размышления, раздумывания над самим фактом свободного волеизъявления, но, напротив, стараются вытеснить любые мысли на этот счет из ясного сознания в недра психики. Отголоски безволия, безответственности, всевозможных страхов и опасений продолжают действовать оттуда, привнося в жизнь наркоманию, суициды, преступления, страдания и конфликты. А человек боится признаться себе, что корень всех зол и бедствий кроется в непонимании им фундаментального факта собственной свободы. У Ричарда Баха в «Иллюзиях» приведена удивительная притча о праве творческого выбора, о возможностях свободного волеизъявления и о том, почему люди ими так редко пользуются. «Однажды жили-были существа в одной деревне на дне большой прозрачной реки. Течение реки молча проносилось над ними всеми — молодыми и старыми, богатыми и бедными, добрыми и злыми. Течение шло своей собственной дорогой, зная лишь свое собственное хрустальное Я. Все существа, каждый по-своему, крепко цеплялись за стебли и камни на дне реки, ибо цепляться было их образом жизни, а сопротивление течению — тем, чему каждый учился с рождения. Но одно существо сказало наконец: «Мне надоело цепляться. Хотя я не могу этого видеть, но я верю, что поток знает, куда он течет. Я отцеплюсь, и пусть он несет меня, куда захочет. Цепляясь, я умру от скуки». Другие существа засмеялись и сказали: «Глупец, отцепишься — и поток, которому ты поклоняешься, швырнет тебя о камни и разобьет вдребезги, и ты умрешь скорее, чем от скуки!» Но он не обратил на их совет внимания и, глубоко вздохнув, перестал держаться, — и сразу же его закрутило течение и швырнуло о камни. Однако он отказался прицепиться снова, и поток высоко поднял его, свободного, со дна, и больше он уже не был в синяках и не ушибался. А существа на дне, для которых он уже был чужим, кричали: «Смотрите, он летает! Свершилось чудо! Смотрите, Мессия пришел спасти нас всех!» А он, несясь в потоке, сказал: «Я не более Мессия, чем вы. Река с восторгом принимает нас, свободных, если только мы осмеливаемся отцепиться. Наша истинная работа — в этом путешествии, в этом приключении!» Но они еще громче кричали: «Спаситель!», и все так же цеплялись за камни и веточки, и когда они снова взглянули вверх, его уже не было, и они остались одни и стали создавать легенды о Спасителе».
Еще раз хочу отметить, что в нашем случае независимость понимается не как разгул страстей. Такое представление о свободе указывает на сугубо невротическую реакцию. Состояние внутренней свободы не подразумевает конфликтов с окружающими. Человек истинно вольный предоставляет решениям других людей право на исключительную спонтанность и творчество. Он не ввязывается в конфликты, не идет на конфронтацию по очень простой причине — они ему не нужны. Такой человек не станет никому ничего доказывать, так как, обладая некоторым потенциалом счастья в самом себе, он в определенном смысле не только самоответственен, но и самодостаточен. И потому у него нет нужды принуждать своего ребенка жить так, как живет он. Я вообще не понимаю в родительском воспитании, широко распространенную, но, как правило, не вполне осознаваемую, позицию, что дети должны повторить судьбу своих родителей или прожить счастливее, чем их папа и мама. При этом за основу выстраивания счастья берется отрицание жизни взрослых.
Как ни странно, приобретение человеком свободы происходит следующим образом. Первоначально выпустив себя на свободу, мы — наше мышление, эмоции и чувства — начинают буйствовать. Но затем оказывается, что этот хаос являлся лишь отрицанием рабства и тюремного заточения, в котором пребывали наши естественные проявления. В основе всплеска страстей и разгула спонтанного поведения лежала попытка преодолеть в себе страх перед возможным заточением. В связи с вышеизложенным, хочу привести любопытный пример: в восточных психологических техниках, направленных на дисциплинирование ума, перед развивающимся адептом стоит задача спокойно наблюдать за буйством игры ума. В результате эта обезьяна успокаивается и трезвеет. В предложенном образе, как раз, и сокрыта идея нерепрессивной педагогики. Для ненасильственного воспитания родитель обязан быть не только умным, но и сильным. Терпению, прощению и любви требуется в соратники сила. Для проявления добродетели необходима энергия, запас творческих сил. Слабый человек, который бездумно, неумело, бессмысленно растрачивает поток витальной энергетики, не в состоянии этого достичь. И когда нам приходится пережидать пока ребенок перебесится по тому или иному поводу, когда требуется выдержать истерику близкого человека, следует помнить, что срываемся на злость, гнев, хамство, мы только тогда, когда в нас нет достаточной жизненной силы. В этом отношении мне очень нравится пример Эрхарда. На одном из его тренингов женщина впала в истерику, якобы в обморок. Самой естественной реакцией, казалось бы, являлась попытка окружающих оказать ей помощь. Тренер же запретил всем обращать какое-либо внимание на эту участницу семинара, и еще несколько часов работа шла в прежнем режиме. После чего женщина пробудилась, встала, словно ничего и не было. Парадоксально, но если мы не уделяем внимания тому, что нам не нравится, то оно само по себе исчезает. Это общий принцип нерепрессивного управления — мы боимся, что нежелательные процессы разгораются, что они раскручиваются, становятся сильнее, но, имея достаточную силу для терпения и спокойного созерцания, мы гарантируем себе факт управления. В итоге мы получаем очень серьезное дисциплинирование даже детей.
У Гурджиева приводится замечательная метафора подлинного управления, которая называется «отец наблюдает за детьми». Если малыши слишком громко шалят в помещении, то имеются разные выходы из данной ситуации. Цель — их нужно успокоить. Первый метод — найти детей и на них накричать, заставив их замолчать путем давления и принуждения. В этом случае аргументом взрослого выступает угроза применения силы, вне зависимости от того, выражается такое насилие в виде уговоров или непосредственного физического наказания. Второй вариант — вообще уйти из дома и не уделять малышам никакого внимания. Но предложенная возможность указывает на такое явное упущение в родительском воспитании, как попустительство и потакание. В свою очередь, нерепрессивная педагогика суть разрешение проблем, а не оправдание любых слабостей и пускание всего на самотек. Есть третья позиция, когда отец открывает дверь и спокойно, доброжелательно смотрит на детей, ожидая когда они прекратят. Я не хочу более подробно останавливаться на этом правиле, которое верно для всего эзотеризма: «состояние не выдерживает взгляда в упор», но для дальнейшего освящения вопросов ненасильственного воспитания я обязан его упомянуть. Родителю необходимо научиться понимать, что происходит с его ребенком. Он должен осознавать не только мотивы малыша, но и какие программы психики задействованы в том или ином нежелательном поведении. А для этого взрослому следует почаще сознательно включаться в наблюдение за негативными поведенческими реакциями и проявлениями малыша. Должно иметь место спокойное стремление родителя бережно и осторожно разобраться с маленьким человеком — почему он так себя ведет? Разгадать психологическую загадку, распутать клубок поведенческих хитросплетений, причем не угрожая, не внося в душу страх, не пугая ни собой, ни негативными последствиями. И в этом случае простое внимание к ребенку, который для постороннего наблюдателя ведет себя неправильно, позволяет качественно изменить ситуацию.
По отношению к детям каждый родитель должен быть высокопрофессиональным психотерапевтом, действенным и эффективным. Малыш всегда определяет пределы своей свободы. Для него это совершенно нормально. В детской психологии известен такой факт, кроха, когда он учиться ходить, стремится пройти как можно дальше, охватывая определенное пространство. Тем самым, он выясняет пределы своего детского мира. Конечно, если ребенок идет в нежелательном направлении, родители его останавливают и ставят как бы границу. Малыш еще несколько раз пытается прорваться за узаконенные взрослыми рамки, расширяя область познаваемого. Тем не менее, пограничные пределы устанавливаются, и он очень четко осознает, что рубежи его мира пока ограничены вот этой возможностью. Дети изо дня в день вырастают, но взрослые для личного удобства оставляют незыблемыми устаревшие преграды из «да-нет», «можно-нельзя», «разрешено-запрещено». А касаются они буквально всего. Мы не только пространственно устанавливаем границы — туда ходи, сюда не сметь, мы также стараемся определить, с кем дружить, чем заниматься, как себя вести, как выглядеть...
Вот как эту ситуацию обыграл Сергей Михалков в стихотворении «Строгий отец»:
«Отец! Мы здесь живем в Крыму, покорны слову твоему,
Но мы хотим пойти туда...» — «Куда?»
«На Карадаг встречать рассвет...» — «Нет!»
«Отец! Ты видишь склоны гор, там хорошо разжечь костер,
Он будет сверху виден всем...» — «Зачем?»
«Отец! Отец! Ты обещал, что мы увидим перевал,
Ты говорил, что мы пойдем...» — «Потом!»
«Отец! Есть бухта за горой, такой на свете нет второй.
И нас в поход зовут друзья...» — «Нельзя!»
«Отец! Отец! Скажи, когда ты нам ответишь словом «да»,
И что нам делать, наконец, скажи отец!»
«Вы — дети! Вы должны меня не раздражать в теченье дня...
И понимать, в конце концов, что я похож на всех отцов!»
«Отец! Ты прав. Все это так. Но мы идем на Карадаг,
Твоим советам вопреки...» — «Да как вы смеете, щенки?!
Я тоже многого хочу и в мыслях далеко лечу,
Но часто слышу я в ответ: «Зачем?», «Потом!», «Не надо», «Нет».
А впрочем... Ладно, не беда, валяйте братцы!»
«Можно?» — «Да!»
Установление рамок является необходимой дисциплинирующей, культивирующей функцией родителя. Но так как ребенок развивается, преображается его душевный мир, изменяется (и порой кардинально) ситуация, взрослые обязаны периодически раздвигать заградительные планки. Малыш чувствует настоятельную потребность выйти за пределы вчерашних ограничений. Это естественный процесс любого роста. И ответственный родитель, регулярно психотерапевтируя ребенка, помогает ему осознать необходимость такого выхода вовне — в космос новых переживаний и ощущений.
Нерепрессивная педагогика очень непростая, несмотря на то, что ее философию можно выразить посредством нескольких фраз. Родитель должен отследить, какие именно барьеры, препятствия и ограничения в настоящий момент актуальны для малыша. Взрослому необходимо разузнать, что ребенок хочет найти за установленной границей, к чему он стремится. А затем, проэкспериментировав ситуацию, отзывчивому и чуткому родителю следует объяснить крохе, какие последствия ожидают того в ходе такого исследования, какова ответственность самого ребенка за принятие тех или иных решений. Если дети лезут к огню, можно, конечно, дать им по рукам. В первый раз отшлепать, в следующей подобной ситуации наказать как-то иначе, но рано или поздно они все равно засунут пальцы в пламя. Существует простой метод — нужно спокойно объяснить, не думая о том, что годовалый ребенок нас не поймет. Малыш прекрасно воспринимает и наши мысли, и наши чувства, и наше настроение, и нашу энергетику. Необходимо только аккуратно разъяснить ему, какие побочные эффекты повлекут за собой его поступки. Конечно, будет больно, но Вы не против того, чтобы он засунул руку в огонь. Это его личное дело. Как ни странно, когда мы уверены в том, что ребенок нас понимает, тогда он действительно прекрасно нас слышит и понимает буквально все из того, что нами говорится. Родитель при малыше что-то вроде тайного советника, сверхумного и сверхсообразительного, при министре, который имеет желание действовать, но не знает как. Как я уже неоднократно упоминал, взрослый при ребенке — это психотерапевт. Я никоим образом не завышаю запросы и требования к родителям, потому что нет более серьезного занятия, нежели воспитание другого человека или содействие в его становлении. Мы восхищаемся величественными архитектурными памятниками зодчества, прекрасными ювелирными изделиями, проникновенными музыкальными сочинениями или восхитительными шедеврами палитры и кисти. Но это результаты творения красоты, живой целостности из материалов, из косной материи. Насколько же ответственней должно быть ваяние из душевной субстанции?!! Насколько искусней и бережней должно быть взращивание детской души?!! Когда я говорю, что родитель — это и психотерапевт, и врач, и юрист, то этим самым обозначаю лишь минимальные требования, предъявляемые к взрослым. И подлинно ненасильственное воспитание возможно только в том случае, если мы стараемся обзавестись всеми этими профессиями в том объеме, в каком это для нас доступно и нам необходимо.
Взрослый, в первую очередь, сам обязан знать ответы на детские вопросы, которые будут возникать у малыша вновь и вновь. Ребенок таким образом заставляет родителей все время учиться. Происходит какая-то странная передача знаний от папы и мамы к детям. Если они культурны, образованы, психологически здоровы и очень серьезно занимаются расширением своего кругозора, то это автоматически передается и их малышам. Дети питаются благодатной энергией. Мы знаем, что помидоры нужно «подкармливать», необходимо подсыпать удобрения, добавлять особые питательные вещества, особенно при наших бесплодных почвах. Каждый понимает, что растения без подкормки жить не могут. А ведь психологическая атмосфера в обществе не очень симпатичная, я бы сказал, не очень плодородная. Чем же может питать родитель? Только собой! Причем не словами, а своими поступками, делами, деяниями. Все, что имеют родители, автоматически передается их малышам. Ребенок берет из папы и мамы исключительно то, что ему необходимо. Точно так же, как растение выбирает лишь те соки, те минеральные соли и вещества, которые требуются ему для роста. При таком подходе взрослый выступает в виде глобального эксперта по всему спектру вопросов. И это совершенно нормальный ход вещей. В этом нет никаких сверхтребований. Родитель воспитывает нового человека, он попечительствует над растущей душой. Последняя вошла в физическую оболочку и развивается в ней через пень-колоду. Душе нелегко в теле, но ей предстоит открывать мир, обретать знания, осваиваться в доселе незнакомых способах эффективного поведения.
С одной стороны, мама и папа есть защитники, помощники и хранители, которые должны предоставить все мыслимые и немыслимые возможности для приглашенного в мир маленького человека. С другой, родители-питатели. Ибо какова атмосфера в отчем доме: чем живут отец с матерью, о чем думают, как чувствуют, взаимодействуют, сотрудничают — таково, соответственно, и питание для малыша. Питание и физиологическое, и нравственное, и психологическое. Тогда педагогика становится нерепрессивной, потому что ребенок всегда в состоянии обратиться за помощью. Он знает, что старшие не фиктивные боги, а в значительной степени существа, которые постоянно развивают себя для того, чтобы предоставить ему возможность индивидуального развития. Малыш просто видит примеры колоссального самообразования и непрестанного совершенствования. И такая личная позиция взрослого не манерная поза, а образ всей его жизни. Ребенок же, следуя примеру самых близких ему людей, учиться решать любые сколь угодно сложные проблемы, ибо в его распоряжении добрые советчики, мудрые наставники, знающие друзья. Как следствие, вырастает человек, грамотно использующий свои лучшие способности и возможности, умело распоряжающийся внутренними потенциалами и резервами. То, о чем я говорю, это не сказка, а норма естественного хода событий. Мы стали путать норму как усредненную черту, критерий, показатель и норму как идеал. Вышеописанная семья вовсе не является выдуманной. Маленький коллектив сплоченных семейными узами свободных людей есть не плод разыгравшейся фантазии, это вполне нормальная семья.
Если понимать семейную жизнь и взаимоотношения с ребенком со священной, храмовой, жреческой позиции, если, действительно, думать о малыше, нужно самому постоянно развиваться, необходимо заботиться о себе. Получается, что родители предоставляют себя в распоряжение детей. Тогда нет нужды в насилии и механическом управлении, взрослые становятся настолько интересны для малышей, настолько им приятны, что последние тянутся к ним, как ростки к солнышку. В целом дети начинают воспринимать нас как очень позитивных личностей, потому что с нами интересно, выгодно, полезно. В таком случае ни о каком взаимонепонимании между родителями и малышами не может быть и речи. В настоящее время в обществе прижилась диковатая заморочка, что подростки почему-то должны тусоваться отдельно и все свои секреты хранить в тайне от взрослых. И это убедительный показатель фундаментального неблагополучия большинства семей. Потому что для малыша нет ничего более естественного, нежели бежать за помощью к папе и маме. Это касается любого ребенка, вне зависимости от того, сколь он взрослый. И в этом нет никакого плоского инфантилизма. Для человека, выросшего в доброй, мудрой, сильной семье, абсолютно нормально в кризисной ситуации переключаться на поддержку родителей. Вы прекрасно знаете, что у многих людей остаются такие отношения на всю жизнь. И нет никакой необходимости переходить на иные отношения, потому что родители пришли на Землю раньше и несут сокровенное обязательство до конца обеспечивать детей не просто финансово, материально, но поддерживать их душевно. Только в этом случае возможно подлинное ненасилие.
У джайнов есть такое правило «ахимса». «Ахимса» суть абсолютное ненасилие, непричинение вреда ни одному живому существу. Иногда этот нравственный обет понимался настолько полно, что джайны закрывали тканью рот для того, чтобы не вдохнуть микробы и не погубить их. Они шли с колокольчиками, дабы оповестить о своем приближении насекомых, попадающихся на их пути, ибо раздавить таракана или паука считалось проявлением насилия. На мой взгляд, здесь отдает легкой формой паранойи. Это такая же глупость, как столпничество неких христианских подвижников. У человека тело истекает кровью, плоть заживо сгнивает, стоя на камне, а это издевательство над самим собой считается духовным подвигом. Хотя ни о чем другом, кроме как о банальном умерщвлении физической оболочки говорить не приходится. Конечно, ненасилие в воспитании тоже не надо понимать как абстракцию. Уход от принуждения, репрессий, давления — это идеал, цель, к которой стоит стремиться для собственного же благополучия. Но никогда ни на каком из конкретных этапов у нас не бывает абсолютного ненасилия. Мы все учимся, развиваемся, растем. Великое благо, если мы вообще помним это слово «ненасилие», если не забываем, что любые проблемы всегда можно разрешить более эффективным путем, нежели тот, который сопряжен с агрессией. Наш организм, наша психика учатся разрешать затруднения не прибегая к грубым силовым методам. И чем дольше мы существуем, чем дальше продвигаемся по дорогам жизни, тем меньше насилия мы порождаем, ибо это совершенно естественный результат духовного, психического, телесного развития индивидуума. По мере своего совершенства, человек все меньше привносит в мир отрицательных возмущений, все меньше стихийности и хаоса исходит из кладезей его подсознания в окружающее пространство. Его собственная гармонизация является гарантом его безвредности, неопасности для планетарного сообщества. Вокруг человека начинают распространяться волны любви, красоты, гармонии. Феномен очень хорошо известный на Востоке — идущий по городу Мастер боевых искусств — человек, который обладает фантастическими возможностями в сопротивлении злу, одним своим присутствием прекращает драки на соседних улицах. Нечто благостно-целительное излучается людьми, ведающими, как разрешать житейские проблемы и обладающими высоким нравственным энергопотенциалом. И эта благодать, как масло по воде, разливается вокруг таких людей, привнося в мир атмосферу ненасилия.
Ненасилие достаточно мистическая вещь, которая проявляется в человеке по мере расширения его сознания в процессе духовного роста. Ненасилие можно представить себе в виде особой энергии покоя, радости, счастья, благополучия. И этот энергетический поток в каждом событии жизни проверяет внутренний нерепрессивный потенциал человека. Чем дальше, тем экзамены сложнее, что вполне естественно и законно. Когда мы уделяем внимание развитию ненасильственного подхода и относимся к нему как к своеобразному накоплению магической силы, живительной энергии, тогда непостижимо волшебным образом она сама собой к нам прирастает. Вот и получается, что родители развивают ребенка, а параллельно опережающими темпами трансформируются сами. Взрослые вынуждены совершенствоваться самостоятельно по той причине, что им необходимо опередить малыша — забежать вперед и предоставить ему эти возможности, продемонстрировав на личном примере.
Взрослые своим поведением, а также личными пристрастиями и глупостями вынуждают младшее поколение настраиваться по отношению к ним оппозиционно. То, что называется «конфликтом между отцами и детьми», должно «кануть в лето», ибо это противостояние ненормально. Сотрудничество между поколениями — да, междоусобица — идиотизм, нонсенс по формулировке. Родители породили детей и начинают выяснять отношения. Многие малыши поставлены в такие условия, что просто вынуждены исповедовать предрассудки относительно взрослых. Но в конце концов, кто загнал в них эти предубеждения, как не сами родители. Итак, ложные верования взрослых относительно детей:
1. Родители твердо убеждены в том, что не все дети являются талантливыми, одаренными, способными к самостоятельной активности, творчеству, свободе и независимости. Смею Вас уверить, это глубочайшее социальное заблуждение и ничего другого, кроме как негативного убеждения, застарелого предрассудка оно собой не представляет. Каждый человек, если у него нет тяжелейших органических поражений мозга или если это не инвалид с нарушением важнейших жизненных функций, и талантлив, и дееспособен, и обладает даром полной свободы. Правда, одарен он именно в том, в чем ему следует быть «семи пядей во лбу» и лишь в той мере, в какой это необходимо. И если взрослые заранее не предполагают у ребенка наличия умений и способностей, если они не предоставляем ему свободу для действования, то в итоге родители просто-напросто своими руками создают дефицит этого дарования.
2. Взрослые абсолютно уверены в том, что педагогика по сути своей связана с репрессией. Дети трудноуправляемы, трудноупорядочиваемы, а потому их следует подвергать муштре и дрессуре. Общественное мнение рассматривает ребенка как хаотичный элемент мира, как первородный кусок камня, который нужно обтесать, обкромсать, оформить, т.е. как деревянную бочку заковать в железные обручи. А для оправдания педагогического варварства придумываются столь сложные идеи и концепции, что впоследствии сами авторы начинают в них искренне верить. Однако, если приподнять завесу изысканного словоблудия, то на поверку оказывается — корнем всех этих концепций служит незыблемое утверждение о том, что насилие есть извечный спутник воспитания. А мы себя спрашиваем, откуда необоснованные акты агрессии в школе, в семье, на улице? И раз люди уверовали, что без репрессий не обойтись, то определенную меру насилия допускают все. Мы уже с Вами говорили о том, что телесные наказания, избиения, издевательства старших над младшими — это крайняя форма давления. В обществе такие проявления насилия осуждаются, так как приносят физический вред. Но в целом авторитарное назидание в отношении детей распространено очень широко. Взрослые подсознательно исповедуют мысль о том, что дети им что-то должны. А раз так, то они имеют полное право «окультуривать» малышей посредством отсечения излишних, на их взгляд, составляющих, перековывания и переиначивания. При этом каждый родитель выдает самому себе индульгенцию за возможное насилие, которая дает право на подавление тех или иных ростков свободы. Неудивительно, что, имея на руках «помилование», взрослые перестают искать новые пути разрешения проблем. А зачем, когда есть готовая дедушкина заготовка: «Битие определяет сознание»? Правда, порой бывает страшно признать, что подсознательный негативизм детей к родителям, сонм комплексов и психических болезней, есть не что иное, как порождение глупого поверья.
Исследования психоаналитиков доказывают, что сто процентов обращающихся за психиатрической, психотерапевтической, психоаналитической помощью людей находятся в резко негативной подсознательной позиции либо к отцу, либо к матери, либо к тому и другому вместе. Человек, который оказывается на приеме у психотерапевта, в клинике у психиатра для очень серьезной коррекции своих жизненных программ, ценностей, смыслов, идеалов и т.п., в истоках имеет глубинный конфликт с родителями. Кто же породил это противостояние, кто произвел на свет психическое заболевание, как не сами взрослые?! Я нисколько не удивлюсь, если в результате тотального психоанализа всего населения, выявится нечто похожее. Находится в конфликте с родителями, с точки зрения общественного мнения, считается дурным тоном. Признаться в неблагополучии межсемейных отношений и другим, и самому себе также является признаком дурного воспитания. Так нас учили. В итоге осознание этого страха вытесняется перед тем, как обнаружить свое негативное отношение к отцу или матери. Но подавление опасений проблем не разрешает, напротив, провоцирует их, постоянно подпитывая. Ибо в психике все программы, запечатки, стереотипы саморазвиваются. Единственный способ прекращения функционирования закомплексованных зацикленностей — это выведение их в область сознания. Шаблонные заморочки нельзя разрешать на уровне подвалов, их надо выводить в комнату осознания, на свет Божий. Но так как в обществе не разрешают всерьез говорить о негативизме по отношению к родителям, в результате негласное табу патологизирует очень многих людей. У меня такое подозрение, что все человеческие конфликты напрямую связаны с трудностями во взаимоотношениях между отцами-матерями и детьми. Загвоздка в этике взаимодействия взрослых и малышей. Потому что, если мы имеем право обижаться на своих собственных родителей, то беда вся в том, что мы полностью повторяем их сценарий, стереотипы их поведения по отношению к нашим собственным детям и внукам. Причем повторяем бессознательно, так как не научились задумываться над феноменом переноса, не привыкли над ним размышлять. Мы считаем, что это само собой разумеющийся факт. И забываем о том, что ведем себя роботоподобно, механически копируя те модели поведения, которые наблюдаем в год, три года на своих детях. В значительной степени то, что называется наследованием родовой кармы, связано просто с бездумным сканированием поведенческих программ и связанных с ними моральных устоев и нравственных оценок.
Фактически мы ведем разговор о глобальной проблеме, в которой задействованы абсолютно все. Когда спустя много лет начинаешь разбираться в сложившемся ходе вещей, приходишь к неутешительному выводу, что мы же все это и породили. Да, жизнь дали наши родители, они же повесили нам и лапшу на уши. Папу и маму облапошили дедушки с бабушками, а тех, в свою очередь, прадедушки и прабабушки. И так до бесконечности. Но на ком-то этот замкнутый круг должен же быть разорван? Кто-то должен взять на себя ответственность и остановить это безумие, прекратить этот кошмар? Мы все время скандируем, что главным в развитии ребенка является социальный фактор — общественное мнение, влияние средств массовой информации. Но почему-то всегда забываем о том, что на 90% жизнь малыша зависит от родителей. Напичкав ребенка деструктивными программами реагирования, мы приходим к воспитателю, педагогу, консультанту, психологу и спрашиваем: «Что нам с ним еще сделать?» На своих консультациях я отвечаю: «Все, что могли, Вы уже сделали. Все, что в данном случае Вами получено есть стопроцентная реализация Вашего труда. Теперь давайте переделывать». Любопытно, что подавляющее большинство взрослых, даже обвиняя и осуждая себя, не желают признавать за собой личную ответственность. Они перекладывают вину на своих родителей, хотя прекрасно понимают, что это дурное наследование может быть прекращено в любом поколении. Будущим потомкам совершенно не обязательно накапливать негативный потенциал. Конвейер стереотипов и предубеждений всегда можно остановить на своей родовой линии — на себе, на своих детях.
Пришло время открыть маленький секрет — проблема мировой кармы в значительной степени иллюзорна. Люди привыкли сваливать на слово «карма» любую безответственность. В то время, как весь этот закон воздаяния может быть отменен в масштабах всей планеты усилием одного поколения. Воспитание одной детской генерации способно положить конец кармической предопределенности. Но штука в том-то и заключается, что для того, чтобы это произошло, либо в рамках целой планеты, либо в отдельно взятой семье, родители должны тотально взять на себя ответственность за то, как они думают, чувствуют, ведут себя на протяжении всей своей жизни. На самом деле, это очень не сложно, это очень интересно и приятно. Да, избавление от вредных привычек, в том числе и поведенческих, требует определенных усилий, усердия, терпения. Это, безусловно, труд. Многим проще носиться с набившей оскомину проблемой, нежели прикладывать ум и сердце в делах повседневных, привычных, обыденных. В этом отношении мне нравится финансирование глобальных программ по борьбе с наркоманией, алкоголизмом, суицидами и детской преступностью. В то же время психоцентризму, детоцентризму, семьецентризму внимания почти не уделяется. Потому роковая цепь негативного наследования сохраняется из поколения в поколение. Несмотря на то, что, в первую очередь, это дело государства, его аппарата и администрации, это также забота каждого из нас. И если нерепрессивное воспитание не получает должной поддержки в границах целой страны, оно должно найти надежную опору в отдельных семьях. Следует уяснить для себя раз и навсегда, что перепихивание деструктивных шаблонов из одной головы в другую в результате отравляет все существование. Человек, который не хочет разбираться с возникшими затруднениями, не в состоянии от них уйти. Без внимательного всматривания в суть проблемы, ему никогда от нее не избавиться. С трудностями собственного осчастливливания, с необходимостью вычистки из тайников бессознательного стереотипов взаимоотношений с детьми все равно придется столкнуться, хотим мы того или нет. Все равно нужно будет разбираться, причем действовать самостоятельно. Кому-то этот факт покажется неприятным, но для многих людей настало время это осознать, понять и приняться за действие. Потому что, чем дальше, тем положение становится взрывоопаснее. Сейчас в мире уже начали понимать критичность ситуации, ее, пугающую своими масштабами, запущенность. Ибо несчастливые люди опасны для планеты. Они несут в себе угрозу для всего человечества, представляют собой патогенный фактор для окружающих. И таких людей очень много, их большинство.
3. Взрослые безоговорочно веруют в приложимость прежних приемов. Родители зачастую пытаются передать детям алгоритмы поведения своих предков или свои собственные, забывая о том, что к нынешнему времени жизнь качественно изменилась. И дело не столько в технических новшествах — изобретении компьютеров и новых транспортных средств, сколько в совершенно отличной астрологической ситуации, совершенно иной духовной атмосфере, ином информационном потоке, в которых купается ребенок. Я вообще опасаюсь подавать советы, пока меня в лоб не спрашивают об интересующей теме. Я подозреваю, что не обладаю в достаточной степени пониманием специфики жизни моих детей. Как это ни парадоксально, но родитель пришел в мир раньше малыша и потому, с одной стороны, находится впереди него, с другой же стороны, он его постоянно догоняет. Только тогда, когда взрослый до конца не уверен в том, что он исповедует, чем живет, ребенок получает от него адекватную помощь. Дзэнские Мастера неоднократно упоминали о трех основных условиях, без которых не может обойтись ни одно подлинное начинание. «Для изучения дзэна (для глубокого изменения и качественного обновления) требуются три качества — великая убежденность, великое сомнение, упорство в цели». Родитель обязан все время сомневаться в сознательности своих программ. Он должен пытаться сделать эти программы отточеннее и совершеннее. Не просто не наседать на малыша, не просто отказаться от насилия, но принять к сведению, что мы никогда в данный момент не знаем, насколько то, что нам известно, реально эффективно. Не только для ребенка, но и для нас самих. Кстати, когда маленький человек приучается к такому осторожному отношению к личной точке зрения, он становится подлинно интуитивным. Малыш должен привыкнуть к тому, что ответы есть всегда, но старые решения не всегда приложимы. Может быть то, о чем мы сейчас беседуем, представляет собой главную идею, которую необходимо передать детям?! Постоянно обучающийся ребенок, регулярно пересматривающий свои знания, свой опыт, свои отношения — это самая надежная и эффективная модель жизни вообще. Я своих детей отучаю смотреть на знакомых, родственников, друзей сквозь линзы стереотипных очков. Когда малыш учится встречать каждый новый день как первый день творения, когда он привыкает к мысли, что прошлое осталось во вчерашнем дне, тогда кроха начинает задумываться над феноменом новизны. У него потрясающе освежается восприятие. Но для этого взрослые должны таким же образом относится к своему прошлому опыту. Мы же, напротив, молимся на канувшее в небытие, считаем его главным жизненным сбережением, даже не догадываясь о том, что багаж нашей памяти частенько напоминает «авгиевы конюшни». Когда ребенок отвергает опыт родителя, последний начинает обижаться, потому что он то принимал наследие прошлого за ценность, достояние. В то время, как подлинным сокровищем для человека является непривязанность к своим накоплениям, в том числе к памяти и эффективным в прошлом стратегиям.
Наша интуиция не развивается только из-за того, что нам все время кажется, что мы знаем, как поступать. И такая уверенность черпается нами из эффективности вчерашнего поведения. Мы не воспринимаем ситуации как новые. Свойство нашего рассудка и памяти подсказывает, что сложившиеся обстоятельства похожи на то, что было вчера, позавчера, год назад. События, действительно, могут быть типовыми, схожими, но никогда тождественными. А психика человека спешит по лени своей быстренько продекларировать, что обстановка типичная и до боли знакомая. В результате люди просто не включают свою интуицию, потому что для работы наития необходимо отчетливое ощущение неопределенности ситуации. Известно, что наиболее изобретательные умы те, которые во всем видят секрет, загадку, тайну. Снова и снова они пытаются разгадать головоломку, рассматривая все с чем встречаются как абсолютно незнакомое, неизведанное, неосвоенное. Когда же для ребенка, да и для взрослого тоже, мир становится понятным, тогда он начинает механически копировать прежние стереотипы, а они зачастую оказываются никчемными, бесполезными. Если родителю удается сдержать необузданную страсть к настаиванию на личном опыте, на его ценности, важности, применимости в будущем, то малыш со временем овладевает умением адекватно реагировать на текущую ситуацию. Ребенок научится воспринимать событийный поток в его полноте, не сравнивая с тем, что было раньше. Малыш начнет включаться в опыт совершеннейшей новизны. Самое поразительное, что когда мы именно так начинаем относится к своему накоплению, то становимся удивительно интуитивными людьми. А посему предложенная Вашему вниманию идея, на мой взгляд, лежит в основе любого подлинного развития, любой жизнеспособности.
Для человека способность интуитивировать столь же естественная, как зрение, слух, осязание. Это информационно-биологический механизм, который вмонтирован в структуру тела и аппарат мозга. Наитие вовсе не является каким-то редчайшим даром, продуктом сверхдуховного развития и многолетних поисков совершенства. Интуиция присуща человеку как одно из свойств его психики, как одно из качеств его мозга. Но беда в том, что мы сами себе постоянно не даем интуитивировать, и мешаем именно тем, что не учимся воспринимать ситуации как событийные фрагменты, исполненные свежести и новизны. А для того, чтобы научится такому отношению к жизни, достаточно просто почаще себе об этом напоминать. Как можно чаще вспоминать, что всякое новое действие всегда чем-то существенно отличается от вчерашнего и позавчерашнего. Любые новые слова, новые встречи, новые программы, они всегда более приложимы к тому миру, который мы будем иметь на завтрашний, послезавтрашний день. В этом случае свежее восприятие выступает в роли гаранта жизнестойкости и адекватности наших начинаний — как настоящих, так и будущих. Все наши неудачи связаны исключительно с тем, что мы идем не по стезе интуиции, а по пути бездумного воспроизведения старых штампов. Если человек проектирует свое будущее иллюзорно или пытается его сконструировать достаточно рассудочно, то, тем самым, он привязывается к этим конструкциям и в дальнейшем пытается всунуть живую ткань жизни в прокрустово ложе своих вероятностных, относительных прогнозов. Однако, он напрочь забывает о том, что его предсказания умозрительны и частичны. Невозможно предугадать ход эволюции, а потому единственная способность, которую мы можем оттачивать — это умение встраиваться в тот порядок, который сложился к настоящему моменту.
Считается, что интуиция представляет собой волшебное, таинственное, загадочное искусство, которым владеют очень немногие люди. Если же и можно развить в себе интуитивные задатки, то только после продолжительных усилий на протяжении многих лет. Талантливый врач отличается от посредственного тем, что последний действует механически в рамках формально изученных стереотипов. А гениальный врачеватель всегда сомневается в диагнозе, постоянно пытается выйти за рамки стандартных предписаний. Педагог от Бога каждодневно в сомнениях относительно того, что он знает. Он использует каждую минуту, чтобы научится чему-то новому, а значит, периодически приходит к необходимости отказываться от прошлого опыта. Сам феномен обучения суть отказ от предыдущих накоплений, отказ от стереотипов, отказ от того, что уже свое отработало. Немудрено, что одаренные, творческие, успешно действующие люди всегда немеханичны. Они не используют содержимое памяти в качестве мерила для определения ценности подходов, а применяют интуицию. Спонтанный человек ориентируется на то непосредственное чувствование происходящего, которое для него характерно. К счастью, дар наития дан каждому из нас и, может быть, это главная награда за любые поиски, исследования, мытарства в сфере психологического самосовершенствования. Потому что, когда человек переключается на интуитивный уровень осознания жизни, восприятия людей и себя, он становится фантастически эффективным. Такой индивидуум вызывает интерес других, ибо, встречаясь с одним и тем же человеком, он каждый раз видит его по-новому, относится к нему по-новому, составляет о нем новое мнение. Пожалуй, нет более действенного понимания того, с чем мы все имеем дело.
Сразу хочу обратить Ваше внимание на два обстоятельства. Первое, для многих словесная декларация так и остается вне развития, хотя то, о чем мы говорим, необходимо конкретно применять с сегодняшнего дня. Второе, большинству людей кажется, что это чрезвычайно трудное занятие, что они «проколются» тысячу раз перед тем, как осуществить свое устремление. На самом деле, для открытия в себе дара интуиции необходима лишь очень высокая степень внутренней свободы. Наитие, откровение, озарение, спонтанность являются аспектами, качествами, проявлениями состояния окрыленности, непривязанности, независимости. Ощущение свободы — вот, что дает человеку смелость опираться на интуитивные суждения. А затем, научившись полагаться на внутренний глас, мы начинаем интуитивировать безошибочно. Очень важно замечание Н.А. Бердяева о том, что знание — это некоторая надежность, стереотипизированность и гарантия того, что это знание объективное, достоверное. Вера же есть полет над бездной. И это, безусловно, риск. Жизнь по интуиции тоже риск, азарт, ощущение дерзновенной и отчаянной свободы. Потому что наитие представляет собой оперирование информацией в поле неопределенности. И нам никогда заранее не известно, каким будет ответ. В чем прелесть обычных схем? Мы знаем, в каком направлении нам следует действовать. Само действие оговорено. Разве интересно читать книгу, в которой автор, сюжет и герои давно известны? Другое дело — произведение, где последующая страница хранит волнующую тайну, загадку, которую нам не предугадать. Насколько зрелищнее кинофильм, в котором мы не в силах предсказать сценарный ход режиссера. Бесстрашие, дерзость, удаль, отвага достижимы только при очень серьезном желании быть счастливым и при стопроцентной уверенности в самом себе. Недаром существует поговорка: «Наглость — второе счастье». «Наглость», «нахальство» в данном случае не очень подходящие слова. Уместнее было бы их заменить на понятие «дерзость». Так вот, интуиция стоит на этой самой смелости, на желании рискнуть.
Предрассудки взрослых о детях находят источник постоянного питания в том, что родители не оставляют надежды перенести содержимое их стереотипизированного багажа или его большей части на качественно изменившуюся реальность. И когда они предлагают 70% жизни малышей организовать по определенным шаблонам, то просто-напросто заражают детей надобностью стереотипов. А раз в последних появляется надобность, значит, исчезает необходимость в интуиции, личном поиске, каждодневных изобретениях. Закрываются врата к медитативной настроенности на ситуацию, к открытости восприятия. Конечно, можно прожить на опыте прошлых поколений, хотя нет ничего страшнее, нежели упование на давно устаревшее наследие. Материал из прошлого потому и носит такое название, что он уже в прошлом. Если мы отличаем настоящее от прошедшего, значит, и старые накопления приложимы лишь в очень относительной мере. Может быть имеет смысл менее щепетильно относиться к тем псевдобогатствам, псевдосокровищам, псевдоценностям, которые нам достались?! Нередко оказывается, что они совершенно бесполезны, особенно если мы старательно развиваем у ребенка дар наития. А потому нужно не отнимать у малыша энергию, а прививать ему привычку надеяться на себя. Оказывается, если мы откроем в детях интуитивное прозрение, то необходимость в нас в значительной степени отпадает. Взрослые требуются крохе только на первых порах как защитники и охранители для того, чтобы он освоил полеты. Задача родителей — поставить ребенка «на крыло», а не просто научить его бегать. Полет интуиции допускается тогда, когда малыш тотально доверяет папе и маме, когда он находится в теплых дружелюбных отношениях, когда кроха искренне радуется присутствию любого родителя и ощущает в этом присутствии гарантию собственной безопасности. Тогда ребенок способен рискнуть и пойти на интуитивное решение, тогда он способен ринуться на поиск неизвестной информации без ментализирования, без задействования рассудочных схем и психокомпьютерных алгоритмов.
4. Еще одно ложное верование взрослых, которое очень старательно передается детям — внешнее важнее внутреннего, а порядок ценнее изменений. Хотим мы признать это или нет, но данное убеждение вмонтировано в нас чрезвычайно глубоко, основательно и фундаментально. Воспитатели и родители так долго нам об этом долдонили, что застарелая иллюзия прочно поселилась в нашей жизни. Стереотипы — это порядок, изменения — трансформация. Почему закоснелость представляет из себя большую ценность, нежели преображение? Не понятно! Нам не раз приходилось слышать, что внутренний мир человека представляет из себя нечто эфемерное, ненастоящее, неважное. Взрослые приучают малышей опираться на внешнее — точки зрения отдельных людей, общественное мнение. Ребенок отвыкает думать самостоятельно и начинает ориентироваться на то, как ведут себя другие. Ужас заключается в том, что окружающие малыша люди точно также живут и смотрят друг на друга. Налицо замкнутая система, в которой все сваливают ответственность за решения и изобретения на чужие плечи. Розанов писал: «Когда я наедине сам с собой, то могу думать и чувствовать все что угодно, ибо сам себя пойму; когда я общаюсь с другим человеком, то должен ориентироваться на то, что далеко не во всем и не полностью он может меня понять; но когда я общаюсь с пятью людьми, то должен учитывать индивидуальные особенности каждого, в результате от меня остается маленькая часть; но когда их сто, то меня вообще не остается». Ребенок должен сам являться критерием для своих решений и верить себе больше, чем кому бы то ни было. Может быть, имеет смысл учить детей не доверять «правильным» мнениям окружающих?! Безусловно, здесь есть великий соблазн скатиться к дурному типу анархизма, если не сопровождать такое обучение параллельным развитием интуитивного начала. Кроме того, свобода подразумевает великую ответственность. А чтобы привить малышу привычку отвечать за свои поступки, необходимо для начала установить с ним, как минимум, дружеские отношения.
Транслирующийся на детей, предрассудок родителей, кроме того, что заставляет ориентироваться на внешнее, советует поменьше внимания уделять внутреннему миру. То, что внутри, — талдычит он — может оставаться сокрытым и темным. В результате такой личной позиции исчезает интерес к внутренней жизни. Говорят, что человек есть существо зверобожественное. Он в чем-то подобен ангелам, в чем-то уподобляется животным. Сам факт наличия телесной оболочки вынуждает нас к инертности, тамасичности. Мы подсознательно все время пытаемся остановить индивидуальный рост, успокоиться и принять стационарную форму. К сожалению, такой жизненный подход указывает на тупиковую ветвь эволюционного развития. Это мертвый путь. Когда родители общаются с детьми, их всегда пугают изменения малышей, постоянные трансформации, которые с ними происходят. Иными словами, старшее поколение настораживают новшества. Взрослые на уровне рефлекторного реагирования отвергают в ребенке все новое, что обнаруживают, забывая о том, что он развивается. Малыш безудержно растет. Неприятность заключается в том, что в результате желания видеть только знакомое и привычное, мы своими мыслями прекращаем его становление. Порой ситуация доводится нами до того, что дети пытаются прятать от нас свои открытия и достижения. В данном случае речь идет о болезни семьи, о нарушении взаимообмена между ее членами, потому что живого существования без изменений вообще не существует.
5. Достаточно прочно укоренившаяся тенденция во взаимоотношениях между людьми — сохранять отношения стационарными, в конечном счете, является ни чем иным, как намертво запечатанным догматом. Например, жена обращается к мужу: «Дорогой, почему через восемь лет ты не любишь меня так же, как после свадьбы?» Супруг в ответ: «Милая, мы с тобой уже не те, изменилось многое. Чему ты удивляешься? Я отношусь к тебе так, как я к тебе отношусь, что ты зациклилась на этой свадьбе? Тогда мы были одни — это уже прошлое, сейчас — другое!» Люди по привычке цепляются за какие-то старые упования, мечты, воспоминания. Но, что хуже всего, они пытаются перенести их в будущее. И никак иначе это не назовешь, кроме как преградой жизнеутверждающему потоку, плотиной на реке существования. Жизнь, так или иначе, сломает людские оковы, ибо динамика воды выражает принцип самого движения. Только вот, чем больше мы сдерживаем реку бытия, тем сильнее получаем по шее. Чем настырнее пытаемся остановить ход вещей, тем больнее он по нам ударяет. Чем упорнее стараемся не замечать развивающегося и изменяющегося дитя, тем неожиданнее, острее и катастрофичнее оказываются для нас перемены. Проблема подросткового возраста — ребенок вырос, а родители данный факт признавать не желают. Пришло время изменить стиль взаимоотношений с подростком, а взрослые отмахиваются, мал мол еще. Мы вообще не любим ничего менять, потому что не привыкли этим заниматься. У нас нет даже навыка сознательного изменения самих себя, ведь нам нет надобности совершенствоваться, трансформироваться. Поэтому любое изменение во внешней среде всегда застает нас врасплох, оно всегда оказывается внезапным и болезненным.
Люди всегда в настоящем имеют дело с фактами, но последние все время им не нравятся, потому что не соответствуют их прогнозам. Существует такое выражение: «Если реальность не соответствует Вашим ожиданиям, то что-то не в порядке с Вашими ожиданиями». В педагогике такая позиция для нас не приемлема. Мы не понимаем в отношениях с детьми, да и людьми вообще, достоверности этого девиза. В нас живет твердое убеждение, что жизнь должна развиваться в значительном приближении к нашим чаяниям. Мы не желаем осознать той прописной истины, что для того, чтобы наши надежды были удовлетворяемы, необходимо вплотную заняться самими ожиданиями. Нужно проверить, как мы платим за свершение сбывшихся грез, каким образом мы их реализуем. В этом плане существует колоссальная разница между ожиданием и желанием. Первое есть сугубо пассивный процесс, тогда как второе несет в себе активное начало. Например, женщине понравилась ее свадьба. Она снова и снова ждет, когда это переживание вернется вновь. Но жизнь идет своим чередом, время уходит и ничего в точности никогда не повторяется. Каждый день приносит новые состояния, новые отношения, новые знакомства, а человек инертно ожидает и обижается, когда его чаяния не свершаются. Да, еще нас с раннего детства приучили сваливать всю вину на окружающих. Причем наша мотивация зачастую носит форму, хорошо описанную Борисом Заходером в стихотворении «Кискино горе»:
Плачет Киска в коридоре.
У нее большое горе:
Злые люди бедной Киске
Не дают украсть сосиски.
Вот откуда заразная привычка упрекать детей за то, что они не соответствуют нашим ожиданиям. Желание — это активное стремление к удовлетворению некоторой потребности, неважно какой — насущной или никчемной, возвышенной или низменной. Если человек чего-то подлинно желает, то прилагая определенные усилия, обычно этого достигает. Просто потом по конечному результату он имеет шанс отследить, хотел он полученного на самом деле или нет. И уж, конечно, человеку предоставляется возможность лишний раз убедиться в том, умеет ли он эффективно действовать.
6. Еще один предрассудок взрослых — подсознательная убежденность в том, что социальные нормативы, общественное мнение или точка зрения той группы, которая является важной и значимой для данного человека, являются неоспоримыми. Люди искренне уверены, что тысяча человек правее, чем один индивидуум. «Один в поле не воин» — изрекает догмат коллективного мышления. Это жуткое представление полностью деиндивидуализирует нас и наших детей. Как ни странно, диалогический императив, симбиотическая парадигма говорят об обратном — каждый прав по своему. Но никакое количественное сложение мнений никогда ни в какой сфере и ни при каких обстоятельствах не может привести к созданию более достоверной точки зрения. Мы уверовали, будучи подсознательно сориентированы нашими предками, в ту неоспоримую «истину», что общество всегда право. Как только эту глупость ни называют — и традицией, и преемственностью, и культурой. Получается, что культура есть совокупность прежних стереотипов, а культурные накопления представляют собой содержимое памяти, которое нежизнеспособно в будущем. Я бы сказал, что культура — это хороший музей. Он важен, нужен и, безусловно, ценен. Но наследие прошлого — не фетиш, на который надо молится. Часто ностальгия людей по прежним временам аналогична сожалению зрелой женщины об ушедшем времени ее замужества. На каком-то глубочайшем уровне мы уверены, что с другими людьми необходимо советоваться и принимать во внимание их взгляды. С одной стороны, прекрасно, что мы умеем прислушиваться к иным точкам зрения, но, с другой, у нас вырабатывается склонность доверять им больше, чем самим себе. Когда родители приучают детей поступать исключительно по предписаниям общественного мнения, малыши начинают панически бояться ситуаций, где требуется самостоятельное принятие решений, где имеет место выбор. При таком думании, когда за ребенка решает кто угодно, только не он сам, посторонние люди заполняют, поглощают внутреннее пространство малыша. Ребенок не просто социализируется, связываясь с другими людьми, соотносясь с ними, но замещает внешними шаблонными мнениями и оценками самого себя. Например, все переживания вины, стыда, обиды, страха есть ни что иное, как принятие всерьез точек зрения окружающих. В малыше ориентация на чужих людей вытесняет его самого. Она выталкивает из души его собственные наития. Ребенок механизируется. Человечество напоминает очень странное образование — общество, где каждый, не занимаясь собой, тем не менее, определяет поведение и внутреннюю жизнь других людей. Мы, кивая друг на друга, не обращаем внимания на мир психического. Не занимаемся им, не культивируем, не расчищаем. Вообще, не понятно, кто нами управляет и что с нами происходит. Получается, что мы ходим во сне. Недаром многие оккультисты произносят именно этого слово — сон, сновидение, неконтролируемость, непонимание, невидение, неясность, бесчувственность и т.д. Нас в нас нет, хотя мы в себе всегда присутствуем, в скрытом виде. Для того, чтобы высвободить место для самого себя, надо в значительной степени во многих вопросах отойти от других. Не обязательно совершать движение физически, достаточно сделать это глубоко внутренне. Как следствие, мы автоматически получаем и таланты, и интуицию, и энергию. Штука предельно понятная, осуществить ее не трудно, если постоянно помнить о вмонтированном в нас стереотипе — общество право, масса права. Может быть, эта запечатка есть самое главное родительское преступление, самая главная поколенческая глупость!
Теперь давайте поговорим о предрассудках детей. Малыши также обладают рядом предубеждений и достаточно активно используют их при планировании поведения в отношении взрослых.
1. Очень многие дети, особенно в подростковом возрасте, убеждены в том, что родителям не понять детской души. На их взгляд, взрослые совершенно не обладают даром понимания. Судя о том, о чем мы сейчас говорили, может быть они не так уж и неправы? Тем не менее, такая позиция в корне ошибочна, ибо родителям можно рассказать, поведать, объяснить абсолютно все. Правда, в том случае, если во взаимоотношениях малышей и старших есть место открытости, откровенности, искренности. Взрослые, со своей стороны, последовательно и неуклонно отучают детей от доверчивости. Потому у малышей и складывается впечатление, что старшим доверять ни в коем случае нельзя. Затем оно постепенно перерастает в представление, что родители вообще никогда не смогут их понять. Дети замыкаются, происходит разделение поколений. В результате малыши лишаются колоссальной поддержки, в то время как законами развития предусмотрено, что родители нужны детям.
2. Большинство детей считает, что если взрослые проявляют бестактность, то это дает им право на выказывание гнева, раздражения, хамского поведения. Агрессивное настроение особенно бросается в глаза, когда ребенок вступает в подростковый возраст. Очень часто малыши чуть ли не с вожделением ждут, когда родители совершат очередную ошибку, чтобы в ответ нахамить, выразить свое недовольство. Конечно, это заблуждение самих детей. Но породили такую реакцию все же мы сами. Потому что демонстрировали неоднократно им примеры подобного рода. Когда кто-то из нашего окружения банально ошибался, мы считали, что допущенная оплошность дает нам законное право на акт агрессии в отношении провинившегося. Когда в схожей ситуации оказались мы сами, наши малыши, переняв у нас поведенческую модель, вернули нам запечатку по принципу бумеранга. Любой человек, допускающий бестактность, ошибающийся, немедленно должен рассматриваться как заболевший. Он всего лишь ошибся. Не бьем же мы ребенка за то, что он падает, когда учится ходить. Почему тогда люди позволяют себе в общении друг с другом невоздержанность и грубость? Почему мы сразу шлепаем нашего собеседника, если он вдруг ошибся во взаимодействии с нами?
То, о чем мы сейчас беседуем, представляет собой весьма серьезную проблему. Ибо вышеозначенное негативное убеждение не только мешает нормальному взаимоотношению малышей и взрослых, но, постоянно наращивая агрессивный потенциал, запускает замкнутый круг. Так как ребенок, разрешающий себе насилие в ответ на бестактность, подсознательно призывает других к нетактичному поведению. Он попадает в ситуацию отрицательной обратной связи, наращивая вокруг себя атмосферу недоверия, издевательства, глумления и сарказма. Зачастую подростковые суициды напрямую связаны с данным верованием. Сначала дети по причине повышенного гормонального фона, так или иначе, раздражаются на поведение старших. Затем ситуация накаляется, они попадают в изоляцию, либо убегают в коллектив сверстников, садятся там на иглу или доводят дело до самоубийства. Повторяю, причиной репрессивного поведения ребенка является сам взрослый. Он продемонстрировал ранее варианты аналогичного поведения, более того, несколько раз узаконил их личным примером, тем самым, утвердив в малыше мнение, что последний имеет право на агрессию в ответ на оплошность другого человека. Мы не привыкли рассматривать не устраивающие нас поступки как, имеющие обоснованные причины, уроки, на которые следует обратить внимание. Вместо того, чтобы посмотреть внутрь себя, проанализировать ситуацию, мы охотно соглашаемся погавкать в ответ, либо достаточно быстро расторгаем отношения, злобствуя в самом прямом смысле. И не понимаем, что сами погружаемся в порочный круг.
В последнее время распространилось множество разнообразных иррациональных подходов к управлению человеком, к его лечению. Например, недирективные суггестии. Я считаю, что те вещи, которые мы сейчас с Вами разбираем, стоят в основе технологии осчастливливания. Они настолько понятны, естественны и просты, что, может быть, нет необходимости относится к себе или к тем, кому требуется коррекция, как к бессознательным существам, которым нужно перепрограммирование. Человек весьма понятливое создание. Мы же почему-то с какой-то радостью воспринимаем себя как глубоко бессознательных существ. Принимаемся за внедрение обратных программ. Вы никогда не задумывались над этим? Как мы оголтело набросились на рационализм, как лихо налетели на роль сознания в развитии человека, как охотно «в хвост и в гриву» чистим те учения, которые опираются на разум, логику, последовательность мышления. Я не говорю, что сознание — единственный инструмент развития, но это очень важный инструмент. Как ни странно, все изменения в человеке, так или иначе, начинаются на сознательном уровне. Такое видение исповедуют все человековеды. Любые подлинные трансформации берут свое начало на плане сознания. В настоящее время мне очень импонирует, так называемая «когнитивная психотерапия», которая опирается на рациональную основу человеческого поведения. Вот механическое программирование идет бессознательно, а развитие индивидуума в самом высоком смысле этого слова, счастье, свобода предполагают расширение сознания. Мы даже термин «расширение сознания» понимаем как-то мистически. Для меня синонимом слова «мистика» является следующий смысловой ряд: неясность, туманность, нежелание разобраться, что же скрывается за белесой пеленой. Для человека характерна жажда знания, поиск истины, открытие ответов на бесчисленные вопросы. Правда, если он не окончательно заболел. Тогда больной требует успокоения, терпения, дружелюбного отношения. Здоровому же человеку всегда все можно объяснить, растолковать, подтолкнуть к иным поведенческим программам.
Почему я так редко употребляю слова «духовный», «божественный», «религиозный» и т.д.? В Агни Йоге есть замечательный девиз: «Каковы бы ни были божественные установления и божественные планы, все равно все нужно сделать руками и ногами человеческими». Действовать, всего достигать мы должны сами. У меня сложилось такое впечатление, что религиозная риторика мешает пониманию существа проблемы и, в конечном счете, приводит к перекладыванию ответственности с себя на какие-то внешние силы. Я не в состоянии понять модель мира, в которой Бог отделен от своего творения — мироздания, человечества. Творец, слепивший мир из глины, а затем вышедший за его пределы — такая космология рисует Вселенную как нечто механическое. Мне не ясно, что такое божественные законы, божественное соизволение, божественная логика. Если быть последовательно религиозным человеком, то оказывается, что ничего небожественного просто нет. На всем лежит печать Единого. Все законы, принципы, явления Господни. А потому в разделении на божественное и мирское нет правды. Может быть не имеет смысла так эмоционально и помпезно относится к религиозным терминам?! Все эти вещи разрешимы на вполне земном уровне. Дай Бог человеку разобраться с проблемами на этом плане. А там, глядишь, может в других уровнях надобность и вовсе отпадет?
Очень часто религиозное существование достаточно патогенно. Это совершенно не значит, что не должно быть религии и культовых святилищ. В истории человечества почему-то было установлено постоянное посещение храмов раз в неделю. Считалось, что человек настолько слаб и немощен, что не может более одного дня в неделю уделять праведной жизни. А потому возносилась слава Господу, если он осуществлял хотя бы этот минимум. Но люди все время находятся в храме своего тела, они постоянно пребывают в святилище под названием Природа. Однако, акцентируя слово «божественный», автоматически начинают относится к явлениям земного мира как к чему-то совершенно небожественному, а значит, незначительному. А по моему глубочайшему убеждению, нет в мире ничего случайного, несущественного, неважного. Мы, обзывая что-либо мирским, просто наделяем некую иллюзию объективным существованием. Сначала ее выдумываем, а потом начинаем с нею возиться. В то время, как мир целостен, мир жив, будучи организмом всеразумным и всеспособным. Вселенная — это не механическая игра атомов, а величественный Храм, включающий в себя незримые поля и тончайшие планы. Когда мы пытаемся отыскать в нем божественное и мирское, то сами себя обманываем. Потому что в существовании нет ничего небожественного, как нет ничего небожественного в нас самих. И если человек несчастлив, если неправильно ведет себя, то что толку от того, что он создан по образу и подобию Божию?! Какой смысл тогда в такой терминологии, в таком воззрении и вероисповедании, если мы ничего не предпринимаем, а только сваливаем все проблемы на злополучную карму, род или злые силы, опутавшие планету?! Толку-то от такой мировоззренческой позиции!
Нередко сталкиваешься с людьми, которые считают себя искренне верующими, а на деле оказываются агрессивными фанатиками, нетерпимо относящиеся к любому проявлению инакомыслия. Как ни прискорбно, но большинство прихожан всех церквей, так или иначе, исповедуют такую точку зрения: наш храм лучше, Ваш — хуже. В то время, как более корректно была бы следующая позиция: этот собор хорош для меня, та мечеть более пристала тебе. Пусть каждый найдет свой Храм, главное, чтобы все были счастливы и довольны. Когда я сталкиваюсь со случаями сравнения религиозных доктрин, философских течений, психологических направлений это напоминает мне принуждение всех гостей есть гречневую кашу только на том основании, что она Вам нравится. Это тоже самое, что заставить всех ходить строем или говорить на одном языке. Русские народные сказки по такому случаю хранят в себе предание про лису и журавля. Древняя метафора указывает на и поныне существующие социальные стереотипы. Критерий истинности может быть самое страшное изобретение человечества. Само представление о единой Истине, всеобщей Правде в корне ложно. Потому что, приучаясь с раннего детства, полагаться на достоверность мнения своего окружения, мы вырабатываем очень странное представление об истине, существующей вне зависимости от живых людей и реальных ситуаций. Как ни странно, правда всегда нова, свежа, текуча. Она в каждый момент конкретна, абстрактность и аморфность чужды ей. Как только мы начинаем объективизировать, выдумывать истину, пытаясь отыскать нечто общее между мириадами различных ситуаций, она примитивизируется, упрощается, утрируется. Такая правда выглядит убого, кастрированно. Мы получаем словесный, терминологический фетиш и запускаем прокрустов механизм. Вместо интуитивного отклика на живое сиюминутное стечение обстоятельств, получаем прозябание по умозрительным рассудочным канонам. В итоге отрываемся от потока жизни, теряем с ним связь. А ведь реальность всегда нова, неповторима, уникальна. Любая жизненная ситуация требует особой настройки. И совесть — это вовсе не следование неким жестким предписаниям, а умение понимать в каждое мгновение, чего от нас требует контекст событий для того, чтобы и нам, и миру было комфортно.
Люди, которые претендуют на обладание истиной в той или иной степени не осознают субъективного, индивидуального, личностного характера самого феномена истинности, адекватности. Рано или поздно они зажигают пламя религиозных войн, открывают охоту на ведьм, начинают борьбу с инакомыслием. Это хорошо иллюстрирует общая схема исторического развития человечества. Именно глубочайшее патогенное убеждение многих людей в том, что существует последняя инстанция, что имеется высшая правда, что есть правильное и неправильное поведение, верные и неверные стереотипы, в конечном итоге, и приводит к насилию. Мы отвыкаем видеть мир новыми глазами, разучаемся открывать истину ежеминутно, ежесекундно. У нас нет к этому привычки, нам лень, неохота, ни к чему. Мы не желаем трудиться, вникать, сосредотачиваться и размышлять. В результате сталкиваемся с ситуацией, когда наши умственные постулаты уродуют действительность. Мы не ведем себя адекватно, потому что вместо того, чтобы настроиться на то, что есть, лихорадочно пытаемся вспомнить то, что было или тщетно представляем то, что грядет на основании прошлого материала. А потому вырываемся из настоящего, покидаем его и уходим в сон. Механизм чрезвычайно банальный, хотя слова «истина, правда» нам очень нравятся.
Застарелые догмы об истинности, представления о дьявольских силах, конспиро-фобические верования в мировые заговоры и так далее есть ни что иное, как оппозиционная модель борьбы, сражения, противостояния. Конкурентный Императив — вот, что приводит людей к несчастьям. Это очень неприятно осознавать, но так оно и есть. Именно поэтому в избрании стратегии жизни человек должен ориентироваться только на один единственный критерий — собственное благополучие. При этом личный комфорт напрямую зависит от благополучия других. Вот и получается, что для того, чтобы человеку было хорошо, окружающие тоже должны испытывать довольство. Я сейчас вспомнил произведение Аркадия и Бориса Стругацких «Пикник на обочине». В конце повести, когда человек бежал, истерически хохоча, к Машине Желаний, он произнес очень примечательную фразу. Его желание было таковым: «Счастья всем, без остатка, дополна, чтобы никто не ушел обделенным». На мой взгляд, это и есть единственный критерий существования. К сожалению, склоки, драки, разделы, депрессии основаны на иллюзорном понимании того, что мы делаем другому добро, одариваем его счастьем. Это очень серьезная ошибка, потому что исповедование подобной позиции предполагает, что мы сами не понимаем характера истинности, правдивости, адекватности. А первое качество правды и истины — ее постоянная изменяемость. Данный факт совершенно несложно проверить в личной жизни. Кто-то из мудрых сказал, что в мире есть только одно постоянство — непрерывное изменение.
Я вовсе не призываю Вас к полному отказу от стереотипов, шаблонов, автоматизмов. Это было бы, по меньшей мере, глупо, потому что изменения, как и порядок, не должными быть абсолютными. Они представляют собой два аспекта единой жизни. Несмотря на то, что мы развиваемся из года в год, все же в нас всегда присутствует некий элемент стационарности, ибо человек все же остается похожим на себя. Беда в том, что люди возвеличивают порядок до невозможности, пытаются его застолбить раз и навсегда. То ли в форме религий, доктрин, учений, то ли в форме государственных законодательных актов, то ли в форме всевозможных социальных институтов и организаций. Мы забываем, что любой автор, написавший книгу, к моменту ее выхода в свет, уже пишет другую, отличную от первой. Мне очень нравится метафора Фрица Перлза о том, что всякое свершение человеческое, неважно, что оно собой представляет — книгу, выученный в ходе жизненного опыта стереотип, правило или закон, есть в конце концов отход его собственной жизни. Точно так же, как мы употребляем пищевые продукты, а затем, после усвоения питательной части, освобождаемся от шлаков благодаря органам выделения, точно так же творческий продукт в высоком смысле является отходом деятельности самого человека. Я очень люблю эту метафору. И мне кажется, что она заслуживает самого серьезного отношения. Мы пытаемся за истинность принять какие-то книги, забывая об их относительной ценности. В чем-то заинтересовавшие нас произведения правдивы, в чем-то — заблуждаются, но в целом они не могут быть абсолютно достоверны. Ведь, как ни крути, но в них высказывается точка зрения одного единственного человека.
Когда человек произносит слово «да», он автоматически подразумевает «нет». Если провозглашается «свет», последний тут же указывает на свою полярность — «тьму». Механизм оппозиционного мышления сокрыт в самой логике рассудка. На нем построен весь процесс переработки информации. Поэтому как только мы пытаемся стать ангелами, из нас немедленно прет бесовское. Как только нам захотелось быть во всем правильными, так сразу у нас происходит рассогласование с жизнью. Я прошу Вас обратить пристальное внимание на то, о чем сейчас говорю. Может быть, корень зла, его суть покоятся в факте полюсной инверсии. Попытки поиска добра, стремление выглядеть хорошим, благовоспитанным, возвышенным, респектабельным в итоге ведут к всевозможным извращениям. Помните сказку Ханса Кристиана Андерсена «Снежная королева»? Как тролль смастерил такое зеркало, в котором все доброе и прекрасное уменьшалось донельзя, лучшие из людей выглядели уродами, или казалось, что они стоят кверху ногами, а добрая, благочестивая человеческая мысль отражалась в зеркале невообразимой гримасой. На мой взгляд, датский сказочник, сам того не ведая, указал на полярный перевертыш. Здесь важно упомянуть юнговское понятие о «тени». Любой человек обладает «маской», «персоной» — набором ролей, поддерживающих в обществе представление о нем. Персона ответствует за наш имидж. Во-первых, за то, под каким углом зрения нас рассматривают окружающие, во-вторых, за личную самооценку. К сожалению, чем старательнее мы кажемся другим, чем вовлеченнее лицедействуем в социальных ролях, тем прочнее прирастает к нам маска, подменяя собой нашу подлинную сущность, тем больше в нас накапливается противоположных качеств. Недаром же говорят, что лучшие настоятельницы женских монастырей — бывшие проститутки. Они, ведя разгульный, развратный образ жизни, компенсаторно накапливают в себе потенциал, позволяющий им охотно заниматься нравственным воспитанием молодежи. Эта психологически обоснованная шутка, на самом деле, очень серьезная вещь. Вот почему, чем меньше мы говорим об истинности вообще, тем острее чувствуем истинность данного момента — то, чего требует от нас настоящая ситуация. Если человек принимает «здесь и сейчас», то, как следствие, он приходит к удовлетворенности. Начиная действовать адекватно, мы достигаем большего благополучия, получаем больше радости, обретаем больше энергии. Очень простая логика — меньше выдумывать и больше трудится.
Многие считают, что мы говорим о голой теории, а на практике все иначе. Признаться, я не представляю самой возможности подобного разделения. Все, о чем мы сейчас беседуем, представляет сугубо практические вещи. Это совершенно конкретные программы, проектации, предложения, которые нужно просто пробовать и в дальнейшем обкатывать. Конечно, у нас существуют тренинги, семинары, консультационная и терапевтическая работа. Но все вышеуказанное является прикладной работой с конкретным человеком. В целом, учитывая тот факт, что людей очень много, отдельно каждому из Вас указать на индивидуально применимые программы, согласитесь, весьма затруднительно. Поэтому я вынужден пути разрешения разноликих проблем некоторым образом обобщать, поднимая уровень абстрактности. Естественно, что такое положение дел вызывает ощущение легкого теоретизирования. В то же время, хочу отметить, что еще никогда никого не осчастливливали сугубо практические операции, деловые рекомендации и методические советы, если они не сопровождались более широкими представлениями. Единой для всех оздоровительной методики нет! Это абстракция. Но существуют диагностические методы, терапевтические алгоритмы. Правда, применять их мы вынуждены самостоятельно. А потому прежде всего необходимо спокойно разобраться — что, когда и до какой степени Вы собираетесь попробовать. А для этого у Вас достаточно способностей. И если Вы не в состоянии перевести мировоззренческую теорию в область практической реализации, то это обозначает лишь одно — Вам не понятно, о чем идет речь. А Значит, я напрасно потратил время.
Ранее я уже неоднократно отмечал, что первым из тех, кто подвергается насилию с нашей стороны, оказываемся мы сами. Мы порождаем замкнутый цикл — сперва изнашиваемся до невротизма, а затем тиражируем психологический мусор на окружающих. Существует допуск, люфт при пересаживании с одной лошади на другую, при переплывании с одного берега на другой. И закрывать глаза на него нельзя. Фокус целостности мира заключается в том, что когда Вы преображаетесь сами, Вы фактически изменяете свою семью. Более того, метаморфоза охватывает организмические системы, значительно превышающие семейный круг. Потому что, когда человек серьезно трансформируется, у него качественно перестраиваются связи, контакты, отношения со всей актуальной для него средой. Под воздействие его метанойи попадают те, с кем он взаимодействует, сотрудничает, да просто знается. Поэтому изменения себя штука, с одной стороны, достаточно доступная, а с другой, колоссально масштабная. Если Вы четко решились на преобразование жизненных ориентиров, ценностей, идеалов и смыслов, и при этом возлагаете на себя полную ответственность за принятое решение, тогда действуйте. Ваша дерзость переделает внешнее пространство. Окружающие будут вынуждены столкнуться с Вашей решимостью. Безусловно, такой шаг — это риск. Придется стать перед барьером страха пугающей неизвестности, придется посмотреть в глаза всем тем, кто захочет «вставить Вам палки в колеса», кто попытается Вас остановить. А главное — Вам ничего другого не останется, как оставить иллюзию препятствия позади, за своей спиной. Ибо никто не имеет власти над человеком, никто не в силах сделать его рабом, никто не в состоянии вернуть его в цепи. Никто и никогда!!! Но лишь сам человек может вернуться в прежние оковы, предав себя. И здесь все зависит исключительно от нас. Кто чего боится, то с тем и случиться. В книге Джона Каленча «Лучший, каким вы можете быть в MLM» я нашел прекрасное стихотворение неизвестного автора:
Когда ты однажды получаешь то, к чему стремишься,
И становишься королем на один день,
То посмотри в зеркало и увидишь себя,
И послушай, что тебе скажет этот человек.
Это не мать, не отец или жена,
Которые здесь находятся.
Человек, суждения которого здесь больше всего ценятся,
Это человек в твоем зеркале.
Ему ты должен нравиться, а не другим,
Потому что только он останется верен тебе до конца.
И ты выдержишь твое самое трудное испытание,
Если он скажет, что он твой друг.
Возможно, ты ловкий, многое сделал,
И хочешь и дальше идти своим путем,
Но человек в зеркале говорит: «Ты — ничто!»
Ты не сможешь смотреть ему в лицо.
Ты можешь годами обманывать мир,
Если ты смиришься с бесчестием,
Но последняя расплата — это слезы и боль,
Если ты обманешь человека в зеркале.
Если Вы по-настоящему примете решение разорвать негативные отношения, прекратить порядком надоевшие игры или расформировать травмирующие сценарии, и возьметесь за его реализацию под девизом «Обратной дороги нет», то, я глубочайшим образом убежден, что Вы вынудите других считаться с Вашим обновлением. Сам факт трансформации заставит окружающих приспособиться, приноровиться, подкорректировать оценки и ожидания. Речь идет о подвиге, о сдвижении личной судьбы. Бесспорно, после такого преображения человек имеет право сказать, что это было самым главным, самым важным, самым великим делом его жизни, особенно если он совершил, действительно, радикальный поворот. Однако, открою маленький секрет, в дальнейшем индивидуационный героизм будет сопровождать человека на протяжении всей его жизни, открывая новые дали и новые выси. И еще одна немаловажная деталь — трансформационный поворот будет целительным не только для Вас, но и для Ваших родных и знакомых. В процессе личного роста, Вы поможете этим людям избавиться хотя бы от ряда негативных привычек. А в дальнейшем, я думаю, Вам не миновать статуса рекламного агента счастья. Родные и близкие непременно захотят быть такими же, как Вы.
Технологии осчастливливания обладают склонностью к самораспределению, к каскадному распространению. Используется всем известный механизм цепной реакции. Человек, который изменился под влиянием этих технологий, становится убедительнейшей рекламой для других. Не рыночной пустышкой, а живым примером, способным реально продемонстрировать достоинства и преимущества нестереотипизированной жизни. Такой человек не менторствует и не «гуреет». Ему незачем позерствовать, выискивать знаки одобрения. Он не выставляется и не выпячивается, но в то же время не скрывает своего образа жизни. Вы всегда из первых уст сможете услышать об его индивидуальном мировоззрении и личной философии. И рассказ последнего будет весьма убедительным, ибо он действительно будет говорить только о том, что в нем присутствует. А спустя много лет вдруг выяснится, что своим участием Ваш друг помог Вам пересесть на другую лошадь. Беда в том, что у нас нет подобной традиции, нет подобных отношений. Не надо сильно мудрствовать, чтобы понять, что все желают измениться, все жаждут стать счастливыми, все без исключения согласны отказаться от вредных привычек. Но загвоздка в том, что нет приложения или оно очень ограничено. Я категорически против попыток зомбирования, т.е. тиражирования определенного типа личности. Как бы мне не было симпатично Общество Сознания Кришны, для меня все кришнаиты на одно лицо, как китайцы. В каком бы городе я с ними не встретился, я поражаюсь, как они жутко одинаковы. Честно говоря, меня это очень напрягает. Хотя я знаю, что последователи данного общества приносят счастье, удовлетворенность и являются нравственным, психологическим, социальным убежищем для значительного количества новообращенных. Безусловно, то, что предлагаем мы, трудно назвать убежищем. Скажу больше, оно им не является!
Есть хорошая метафора литовского психолога Игоря Николаевича Калинаускаса о Пути и Убежище. Суть ее заключается в следующем. Если человек хочет спрятаться, укрыться от непогоды, если он не может противостоять хищным зверям или недостаточно смел, умен, здравомыслящ и сообразителен, тогда «герой» пытается спрятаться в какой-то домик, сооружение, пещеру. Очень часто люди бегут в церковь, рассматривая ее в качестве надежного убежища. Они спасаются от мира, укрываясь в Храме. Такое положение вещей нормально, естественно. Для многих оно представляется единственно хорошим. Существует другой путь, собственно Путь, — религиозный. Когда человек отказывается закрываться от реальности внешними щитами. Он открывается миру, рассматривая его как продолжение своего тела. В общем-то, эта позитивная перекодировка, как раз, и учит людей в свободном выборе отдавать предпочтение Пути. Она укореняет человека в его решении, провозглашая: «Стань на Путь!» То есть научись полностью отвечать за то, что делаешь, привыкни во всех смертных грехах винить только себя, а главное — замени пустые самообвинения желанием трансформироваться. Когда Вы сами на себе ощутите подобного рода изменения, Вы позволите другому человеку стать самим собой, а не бездумно протиражировать Ваше состояние. Эта штука чертовски «заразна», в хорошем смысле этого слова, потому что на уровне сугубо полевых, незримых вибраций от человека исходит чувство довольства. Я раньше очень завидовал кришнаитам, когда с ними встречался, ходил к ним в кафе просто порадоваться. А позже пришло понимание, что их стезя — лишь одна из возможностей. Мы изучали различные методы трансформации людей и пришли к выводу, что существуют более доступные методики, более естественные выходы из лабиринтов и тупиков. Человеку следует раз и навсегда объяснить, что любое убежище, рано или поздно, будет уничтожено. Попытки человека найти себе постоянное пристанище — это стремление к абсолютному порядку, законсервированности, стационарности. Процессы жизни своей новизной, неповторимостью, инаковостью всегда разрушали и будут разрушать памятники людской пассивности и инертности. И если человек не готов к испытаниям, если он не в состоянии расстаться с прошлыми накоплениями, его ожидают изменения, которые будут им восприняты как необратимая катастрофа или глобальный катаклизм.
Мне очень нравится девиз Фридриха Ницше: «Живи опасно!» Это ничто иное, как императив арепрессивного родителя — будь готов к сложностям и неприятностям. Но не пугай себя ими, а просто будь начеку, памятуя о том, что любой метеорит внезапно и неожиданно может свалиться тебе на голову. Как ни странно, при таком отношении к жизни человек вырабатывает фантастическую устойчивость к любым непредвиденным изменениям среды. Индивидуум, который постоянно готов к опасностям, который всегда готов преодолеть сколь угодно сложную проблему, вырабатывает в себе звериное чутье, ощущение того, что его ждет впереди и как с этим справиться. Это и есть последовательное, напряженное развитие интуиции. Он вынужден вырабатывать в себе наитийный отклик, потому что последний является средством самосохранения, гарантом выживания. Человек, убегающий в убежище, отказывается от интуитивного дара, а потому беззащитен в кризисной ситуации. И помните, если мы упускаем бразды правления в момент кризиса, перелома, пертурбации, то их подхватывает кто-то другой, и не всегда это будет наш друг. Когда Вы не творите трансформацию самостоятельно, ее с Вами делают без Вашего ведома. Любому психологу хорошо известны, так называемые «возрастные кризисы», преследующие человека с момента его рождения до порога смерти. Люди чрезвычайно тяжело их переносят, будучи к ним, как правило, неподготовленными. Яркой антитезой рутинному прозябанию служит совершенно иной стиль жизни под названием «живи опасно». Когда человек берет на вооружение ницшеанское мировоззрение, тогда нет таких трудностей, которые он не в силах был бы перебороть. Кроме того, активная позиция индивидуума, транслируется на его ближайшее окружение. Родные и знакомые заражаются его дерзостью. А потому если мы со всей ответственностью идем на трансформационные изменения и всерьез относимся к сопутствующим им проблемам, то должны быть готовы к тому, что нашу семью они тоже затронут. И кто-то в семейном кругу вообще не откликнется на эти изменения, а кто-то воспримет их в штыки. И здесь возможны, как минимум, два варианта: либо перестраиваются взаимоотношения с домочадцами, либо преобразуется структура и содержание семейного коллектива. А главное — не забывайте, что любые новшества можно растянуть во времени, тем самым, сделав их менее болезненными. Если же мы испытываем страх перед неопределенностью, то имеет смысл взвесить, что для нас ценнее и важнее — сохранение старых сценариев, нашпигованных стереотипизированными паттернами, или свежее взаимосотрудничество, сотворчество, приносящее с собой живое любопытство и интерес. Я не думаю, что сохранение мертвых отношений и пребывание в неудовлетворительном состоянии является благом для Вашей семьи. Мы крайне редко берем на себя труд поразмыслить о том, что наше собственное благополучие есть благодеяние в отношении других.
В Аштанга-Йоге есть такая нравственная заповедь «Сатья» — «Правдивость». Я наблюдал неоднократно за многими агрессивными людьми, как они понимали буквально тезис об абсолютной правдивости. Что они делали? Когда «духовные» приходили на работу, прочитав соответствующую книгу или прослушав цикл лекций, они начинали всем резать «правду-матку» в глаза. Выкладывали начистоту всем и каждому, что о них думают, считая, что выполняют завет правдивости. От них никто этого не требовал, никто их личного мнения не спрашивал, никто знать не хотел, какие умозаключения наполняют «светлый котелок» соседа. Каждый себе и так примерно представлял, чем дышит его коллега. То же самое и в отношении трансформации — совершенно не обязательно изменяться так, чтобы травмировать окружающих и нарушать с ними отношения. Тем не менее, защищать себя и о себе заботиться необходимо. Потому что быть счастливым — это не только долг перед самим собой, но и долг перед миром. Мне понравился фильм «Не бойся, я с тобой». Когда герой Дурова попал в тюрьму, местные паханы играли в карты, и один из них поставил на кон его золотой зуб. Сан Саныч-Дуров, будучи мастером рукопашного боя, умел хорошо драться. Проигравший приказывает ему выломать зуб. А наш герой отказывается: «Я не хочу». «А почему ты не хочешь?» — «Это мой зуб, я не отдам!» Дальше кому-то досталось по шее, но не о том речь. У Сан Саныча был золотой зуб, и он не хотел его никому отдавать. Почему же мы, якобы жалея своих родителей, частенько оказываемся «мальчиками для битья»?! Почему нередко претерпеваем от них, испытываем совершенно идиотское давление?! Почему не желаем доходчиво и ясно объяснить старшим, что не желаем больше терпеть их необоснованных притязаний?! Ведь все так просто — мы спокойно предупреждаем, что с этого дня прекращаем идиотские отношения. Запретить единожды и навсегда. Это не только касается любой сферы жизни, но и применимо во всех без исключениях ситуациях и контекстах. Все, что от нас требуется — один раз настоять на своем. А уж, продекларировав, стоять до конца. Поэтому необходимо сознательно определить, в какой сфере, в какой степени, до каких пор и что именно нам мешаем, а потому подлежит запрещению. Таким образом, Вы будете день за днем, месяц за месяцем захватывать плацдармы независимости, расширяя поле своей свободы. Вам не обязательно приходить домой, устраивать скандал и вышвыривать всех из дома, но можно сказать твердое «нет», «не хочу», «не желаю», «это не мое собачье дело», когда кто-то пытается Вами манипулировать. Пусть человек один раз сорвется в истерику, Вы отстаиваете свое исконное божественное право жить так, чтобы Вам, как минимум, было хорошо. Я не вижу здесь никаких противоречий.
Дети вынуждены приспосабливаться к нам — родителям. Выявилось пять основных типов детского приспособленчества, пять типов реагирования на притязания взрослых. Речь идет о требованиях неестественных и деформированных.
1. Первая категория — аскеты. Фабула их жизни — ради уюта, пищи и безопасности можно и потерпеть. Многие малыши просто добросовестно терпят своих предков, прекрасно понимая, что родители неправы. Для них гораздо проще ограничить личную свободу, нежели вступать в противоречие.
2. Второй тип — дипломаты. Очень многие дети достаточно изобретательны и умны для того, чтобы не воевать со взрослыми. Они не вступают с ними в противоборство, а ловко их надувают. Проще говоря, обманывают. Когда нам доводится столкнуться с феноменом детской лжи, скрытности, неискренности, мы напрочь забываем о том, что сами являемся прародителями этой нечестности. Мы — его главная и, пожалуй, единственная причина. Какой смысл ребенку скрывать истину о том, что он о нас думает, если малыш абсолютно уверен в своей психологической безопасности? Но когда он знает, что вот это папа выслушает спокойно, а за это даст по попе, тогда инстинкт самосохранения вынуждает его стать дипломатом. И потому он врет. Причина детской лжи — наша собственная нетерпимость к тем или иным состояниям. Мы что-то принимаем в наших детях, что-то отвергаем. А малыши в самом факте отвержения ощущают скрытую угрозу.
3. Третья категория — мстители. Они достаточно серьезно медитируют, приучают себя к мысли о том, что когда вырастут, наконец, разберутся со своими родителями. Каждая угроза, побой, неприятное стечение обстоятельств рассматриваются ими как монетка в копилку будущих взрывов. И даже если такие дети не переходят к агрессивным действиям в подростковом возрасте, аутоагрессия направляется ими на самих себя. В их психике вырастают ауторепрессивные программы, и зачастую скрытые мстители попадают в несчастные случаи. У них развивается внутренний конфликт — они откладывают мысль о мщении взрослым внутрь самих себя, а затем начинают себя винить и наказывать за то, что об этом думали. В результате агрессивно настроенные дети стремятся неосознанно в тех или иных кризисных ситуациях к оправданному самоубийству. Они попадают под машины, вываливаются из балконов и так далее. Категория мстителей всегда должна приниматься во внимание, потому что любое наказание, давление, принуждение естественным образом вызывает в детях мысли о насилии или суицидах. В этом нет ничего удивительного. Это нормальная реакция.
4. Четвертый тип — эмигранты. Большое число малышей, особенно у очень деловых, деятельных, активных, бурно живущих родителей, уходят в свою собственную реальность. Их защита — мир иллюзии. Маленькие эмигранты начинают жить фантазиями. Обладая развитым воображением, они сталкиваются с двумя совершенно различными реальностями. Первая — внешняя, громкая, скучная, грязная, пыльная; реальность, в которой им приходится жить, в некотором роде, принудительно. Другая — внутренняя, в которую они отправляются с большой охотой. Беда в том, что нередко у ребенка нет согласования между внутренним и внешним миром. В таких случаях малыш склоняется к очень странной и болезненной форме функционирования в жизни. Опасность здесь заключается в том, что виртуальные дети склонны к «страусиным» погружениям в иллюзии и миражи. Они наиболее подвержены риску заболевания истерией и развитию детской шизофрении. Последние имеют место, когда родители не обращают внимания на то, что ребенок думает на самом деле. Папам и мамам необходимо расспрашивать своих крох, чем они живут, о чем фантазируют. А для того, чтобы малыш открылся, требуется нерепрессивная атмосфера, ибо он никогда не станет откровенничать с насильниками. Маленький человек никогда не будет всерьез вести интимный диалог со взрослыми, которых подсознательно воспринимает как скрытую или открытую угрозу. Как правило, психические заболевания детей связаны не с распространенными представлениями о детской наследственности или тайными непонятными причинами, вроде одержимости злыми духами или влияниями радиации. Они связаны с определенной политикой родителей, хотя последние могут этого и не осознавать. Взрослые своим давлением и шумом заставляют ребенка эмигрировать во внутреннюю реальность. Вся активность неудовлетворенного малыша направляется на выстраивание внутреннего убежища. Но, рано или поздно, у него происходит рассогласование этих двух миров, ведущее в дальнейшем к разрыву и порождению того или иного психического заболевания.
5. Наконец, больше всего мне нравится такая категория детей, как психиатры. Они живут под девизом: «Незачем с психами связываться». Тут уже не пахнет уважением, скорее — жалостью по отношению к родителям. Конечно, хорошо, что малыш трезво воспринимает ситуацию, но в воздухе явственно ощущается аромат отдаленности и отчуждения. Маленький психиатр, к счастью или к сожалению, особой привязанности по отношению ко взрослым не испытывает. Зная о далеко неблагополучном положении дел во многих семьях, нечего удивляться, что ребенок становится на такую позицию. Повзрослев, он уходит из дома и годами не навещает своих родителей. Сын ли, дочь просто не относятся серьезно к своим близким. Пенять не на кого — папа и мама сами заставили детей не воспринимать их всерьез.
Для многих родителей важным вопросом является определения способностей своего ребенка. Без счастья в профессии, без реализации себя как мастера, человек, как ни странно, не может быть в достаточной степени ни здоров, ни благополучен, ни эффективен. А потому определение талантов и дарований есть ключевая задача, которая должна решаться именно папами и мамами, а не дядями и тетями в каком-нибудь профориентационном центре. Открытие способностей — это родительская проблема. Здесь очень опасно придумать малышу профессию, навязать ему путь мастерства. Главным экспертом в определении профессиональной склонности, в предугадывании индивидуальной миссии выступает сам ребенок. Я хочу, чтобы Вы обратили на это внимание. Мы не имеем ни малейшего права назидать и принуждать. Конечно, родители «спят и видят», чтобы их сын был хорошим дипломатом или крутым предпринимателем, а лучше, чтобы он, как отец, пошел в спецназ. Я не спорю, бывает поколенческая преемственность, когда в роду собираются люди близкие по душевному складу и происходит наследование какой-то родовой профессии. Но, тем не менее, всегда сам малыш оказывается окончательным судьей вынесения решения, приговора касательно личной миссии.
1. Первое средство ранней диагностики — астропсихологическая диагностика способностей, талантов и дарований. Индивидуальное гороскопирование открывает пласты ценнейшей информации, несмотря на то, что на первых порах о малыше известно крайне мало. Высоко точная, она позволяет родителям сориентироваться уже с первых месяцев жизни младенца. В дальнейшем взрослые своими бессознательными ожиданиями магически суггестируют кроху, даже если они и не объясняют ему, кем он будет. Данная диагностика является первым шагом в направлении понимания своего ребенка, в выстраивании отношений с ним именно в плане его развития.
2. Родители должны периодически ненавязчиво спрашивать у малыша, кем он хочет быть. Причем не удовлетворяться ответом трехлетнего мальчугана: «Хочу быть космонавтом», ибо его желание есть лишь первое приближение. В пять лет он захочет стать врачом, а в десять — решит, что кардиология — это, как раз, то, чего ему всегда не доставало. Очень важно никогда не останавливаться, особенно в раннем возрасте, на определенном ответе ребенка. Наши дети обычно интуитивно ведают, кем им надлежит быть. Они наитийно чувствуют предрасположенности к тем или иным профессиям и родам занятий. А главное — ребятишки охотно беседуют на эту тему. Малышам чрезвычайно нравится рассматривать собственное будущее и ощущать себя хозяевами грядущего. Если родитель приказывает ребенку получить медицинское образование только потому, что прадедушка сорванца был врачом, малыш воспринимает слова взрослого как прямое насилие, грубое вмешательство в его судьбу. Если же Вы достаточно регулярно спрашиваете у крохи, чему он хочет посвятить свою жизнь, не сегодня-завтра маленький человек сам придет к выводу о том, кем он является. Называется это кармической памятью, памятью поколений, памятью души.
3. Третий момент — необходимо наблюдать за тем, во что и как играет ребенок. Прислушиваться к его вопросам и интересам, потому что миссиональная склонность проявляется в очень раннем возрасте. Не всегда, но убедительно часто. Нам же вменяется отследить предрасположенности малыша и предоставить ему соответствующий материал для их реализации. Хочешь строить — вот тебе конструктор и башенный кран, хочешь шить одежду для кукол — получай ткань и швейные принадлежности, хочешь рисовать — держи кисти и краски. В старенькой азбуке мне попался замечательный стишок:
Пусть не сердятся родители,
Что измажутся строители,
Потому что тот, кто строит,
Тот чего-нибудь да стоит!
И не важно, что пока
Этот домик из песка.
Если мы предоставляем крохе возможности для спонтанного творчества, при этом внимательно наблюдаем за тем, как он их использует, нравятся они ему или нет, интересно нашему ребенку или так себе, да еще помогаем в случае необходимости, тогда при таком предоставлении широкого спектра выборов малыш интуитивным образом выходит на собственный путь. Мне несколько лет назад попалась книжка «После трех уже поздно». Страна Восходящего Солнца пережила три революции. Первая — технологическая, когда после войны японцы скупили во всем мире ноу-хау. Мгновенно притащили новые технологии в свою страну и очень мощно рванули в развитии промышленности. Затем они сделали компьютерную революцию и вышли на одно из первых мест в мире по производству сверхсложной электронной техники, программного обеспечения. А сейчас Япония, исчерпав возможности технологического развития, перешла к психолого-педагогической революции. Японцы поняли, что именно глобальное и тотальное обращение внимания на детей в масштабах государства является единственно оставшимся серьезным ресурсом. Осознав, что сам человек является главным сокровищем, они перестали рассматривать сырье, технологии, компьютерные инструментации как непререкаемые ценности. Это очень важный момент. Родители должны с самого начала наблюдать за ребенком. И если мы по-настоящему внимательны, малыш сам нащупывает любимые занятия.
4. Многие родители, будучи по натуре людьми гиперактивными, говорят, что у них чудовищно ленивые дети, которые все время сидят и ничего не делают. Бесспорно, малыши бывают разные. Если мы не давим на маленького человека, если не принуждаем его, если он нами не напуган, не оскорблен и не избит, и при этом спокойно сидит и решительно ничего не делает — это его, ребячье, дело. Может быть малыш медитирует, исследует тонкие миры? Может он отдыхает от утомительной суеты и беспорядочного мельтешения? Может потенциальный гений продумывает планы свержения правительства одной из стран Ближнего Востока? Нам неведомы пути его внутренней реальности, но в то же время мы должны быть открыты ему, чтобы в случае необходимости он свободно вошел с нами в контакт. Ребенок должен знать, что если он попросит у нас помощи, то сможет ее получить. Наблюдая за профессиональным самоопределением малыша, за поиском его миссионального предначертания, не нужно думать, что ребенок глуп, туп, несмышлен и его надо обязательно толкать шилом в мягкое место, чтобы он шевелился, напрягался, короче, был таким же торопыжкой, как и мы.
5. Еще один важный момент. Я уже упоминал, что большое количество энергии тратится маленьким человеком на родителей, школу, улицу. Вот от этих энергетических утечек малыша необходимо всячески ограждать, надо охранять его от собственных навязываний. Если мы вместе с педагогами не входим в заговор против ребенка, то, вне зависимости от наших взаимоотношений с воспитателями, дети должны чувствовать, что какие бы конфликты и происшествия не произошли в яслях, детском саду или школе, дома их всегда примут и поймут. Таким образом взрослые сохраняют энергию, необходимую для миссионального роста, развития и упрочнения самопонимания. В противном случае малыш на сопротивление, приспособление, адаптацию тратит всю жизненную силу. И тогда он, действительно, ничего не хочет, ничем не интересуется и, вообще, знать не знает, ведать не ведает, кем он будет и чем будет в дальнейшем заниматься.
6. Последний аспект нерепрессивной диагностики называется терпеливое ожидание. Я думаю, что многие задумывались над феноменом позднего раскрытия способностей. Это очень важный момент и не нужно думать, что все дарования малыша обязательно распакуются к трем-четырем годам. Зачастую, астрологически диагностируемые, таланты открываются ребенку в 18-летнем возрасте. Взрослые спешат напичкать детей всевозможной информацией, засунуть его в респектабельное учебное заведение и снабдить престижным дипломом, забывая при этом о том, что процесс развития способностей и даров биологичен. Здесь применима метафора сада, ростка, метафора вынашивания при беременности живого создания. Мы должны спокойно ждать, когда малыш разродиться желанием творить, потребностью действовать. Нам предоставляется возможность подсказать, посоветовать в ходе непринужденной беседы или искреннего вопрошания. Но если ребенок, в первую очередь, сам не проявляет склонности к творческому поиску и находится в определенном затруднении, не стоит выдумывать ему, высосанную из пальца, предрасположенность.
В общении с малышами главное помнить, что неталантливых детей не бывает. Феномен НУВЭРСа для разных дарований различен. И если мальчуган в 14 лет еще окончательно не разобрался — будет он летчиком или педагогом, то ничего в этом страшного нет. В определенном смысле развитие любого человека — и ребенка, и наше собственное — неисповедимо. Оно происходит в рамках логики надчеловеческого целого — Господа, Мироздания, Жизни, Целостности. Не существует людей, оставшихся без внимания Природы. Нет такого человека, который не испытывал бы благодатную поддержку незримых миров. Выдуманная предрасположенность, насильственная ориентация могут только испортить, разломать малыша. Принуждение не в силах передать ребенку откровения, которое могло прийти к нему по наитию, интуитивно. Вот почему родители в состоянии одарить детей исключительно теми сокровищами, кои присутствуют в них самих. И уж, конечно, подарить не значит насадить. А потому малыши приходят за житейской мудростью лишь тогда, когда им действительно необходимо знание взрослых. Не раньше и не позже. Когда мы таким образом соотносимся с ними и не премся «в чужой монастырь со своим уставом», дети ощущают свободу.
Каким образом мы можем помогать ребенку развивать его интуицию? Существует ряд очень простых правил, семь незамысловатых упражнений. Внимание, мы поговорим о практике. И, поверьте, больше, чем я сейчас расскажу, никто Вам поведать не в состоянии. Над этими принципами не имеет смысла много мудрствовать, надо лишь каждодневно применять эти предписания. И тогда все получится.
Первое — дать свое согласие на поиск спонтанного ответа. Малыш должен приучаться к тому, что мы ему разрешаем самостоятельно искать ответ. Таким образом, у ребенка вырабатывается принцип самодействия, самоактивности, самотворчества. Как ни странно, дети очень любят все делать сами. Для малыша совершенно естественно стремление к самостоятельности. Задача взрослого — не отучить его от врожденной самодеятельности, ибо последняя есть природная, первичная, биологическая функция психики ребенка. Если мы приучаем его к изобретению нового, даем ему возможность все самому попробовать, почувствовать, демонстрируем, как действовать на основании наития, то, тем самым, мы раскрываем в нем канал интуиции. Родитель должен не пугать маленького человека возможными негативными последствиями, но, исходя из личного опыта, предупредить, а, возможно, и охранить, но защитить незримо.
Второе — поощрение конструктивных обращений вовнутрь. Мало разрешить, взрослый обязан напоминать малышу, чтобы тот думал самостоятельно. Родитель должен постоянно настраивать кроху на то, что каждая ситуация новая, а потому требует качественно иного ответа. В произведении братьев Стругацких «Трудно быть богом» прозвучала замечательная фраза: «Сайва не шутит. Сайва, приятель, спросит и надо успеть ответить». Гибкость восприятия повышает изобретательность ребенка в поиске радикально свежих решений. И если малыш видит, что самостоятельность всячески поощряется, что нам нравится полет его мысли, фантазии, выдумки, он закрепляет этот позитивный навык. Крохе и в дальнейшем хочется нас радовать. Он ощущает от этого внутренний комфорт, внутреннюю радость. Главное помнить, что важен сам поиск, а не результат. Конечный ответ никогда не приходит сразу отшлифованным. Он редко бывает безошибочным на все сто. Но если ребенок уверен, что для его близких представляет первостепенную ценность интуитивные, наитийные искания, тогда он начинает творить фантазией и выдумкой. В итоге повышается его жизнестойкость — малыш привыкает «держать удар». Вот почему мы должны не бурчать по поводу интуитивирования и мечтания, а предоставлять детям возможности для закрепления этого позитивного навыка.
Третье — необходимо высвободить для ребенка все сферы общения. Для того, чтобы поддержать ростки наития и интуиции, взрослые должны позаботиться о том, чтобы оградить малыша от давления, принуждения, насилия и агрессии в любом его проявлении. А для этого требуется осознать в каких сферах, по каким направлениям, в каких действиях мы привычно ограничиваем наших детей. Это не значит, что родители должны снять все запреты, но дать себе труд пересмотреть привычные ограничения — вполне осуществимое предприятие. Может статься, что имеющие место на сегодняшний день табу потеряли свою актуальность, а занудливые запреты стали докучливой привычкой трехмесячной давности. Может быть они как старое вино скисли или свернулись как испорченное молоко? Даже в том случае, если мы отменим только 30% «нельзя» и 20% «не сметь», это уже высвободит в ребенке колоссальный поток энергии, который он сможет направить на развитие интуиции, на индивидуальный рост, в какой бы форме он не проявлялся. Взрослые должны прекратить утечки энергетического характера, потому что интуиция требует определенно немалого силового потенциала психического.
Четвертое — ведите вслед за малышом дневник удивительных открытий. Примечайте и фиксируйте в семейном альбоме какие — то фантастические интуитивные озарения, которые делаются и Вами, и Вашим крохой. Получается интересная штука — иногда, перелистывая этот альбомчик, ребенок убеждается, сколь он гениален. Для человека характерно забывание подобных наитий, тем более, что о последних как-то не принято говорить. Психополе как бы вытесняет из области сознания факт нашей собственной гениальности. Поэтому если мы ведем дневник чудесных совпадений — малыш что-то угадал, смог точно предвидеть какое-либо событие, то, тем самым, собираем эти фокусы в чудесную копилку. А в итоге у ребенка накапливается потенциал позитивного отношения к своим способностям. Маленький человек вдруг начинает осознавать, что он это может. Дневник наитийных озарений является для него документом того, что на протяжении последних двух лет, например, он совершил 49 серьезных личных открытий, связанных с предсказанием, предвидением, безошибочным решением поставленных задач. Такая статистика представляет собой весомый аргумент в пользу укрепления у малыша уверенности в собственных силах и дарованиях.
Пятое — очень важно предъявлять ребенку реальные мотивирующие задания. Нужно приглашать его к решениям предметных вопросов, ставить перед ним не проблемы вообще, а конкретные задачки. Здесь требуется родительская изобретательность, но я, например, считаю, что нет в семейной жизни тех проблем, которые требуют какого-либо сокрытия от детей, в решении которых они не могли бы принимать полноправного участия. Если это настоящая семья, то ребенок может и обязан включаться в ход обсуждения, в поиск ответов, выходов и решений.
Шестое — необходимо малышу демонстрировать примеры собственной спонтанности. Оставив в стороне опасения и страхи по поводу возможной потери в глазах детей божественного авторитета, показать сыну или дочери, что в настоящий момент Вы находитесь в чрезвычайно неопределенной ситуации. И далее дать понять ребенку, что в сложившейся незнакомой обстановке, где повседневные шаблоны и клише «дают маху», его родитель начинает искать ответ, открывается неизвестному, пытается догадаться о том, как правильно поступить. Малыш видит, как взрослый мучается в поисках правильного ответа, как он использует не комбинацию арифметических действий, а именно, наморщив лоб, вспоминает, как это слово звучит на китайском языке. Он должен на примере близкого ему человека узреть, как тот, интуитивируя, выходит из проблематичной ситуации.
Седьмое — необходимо изучить в гороскопе ребенка позицию 11 Дома, планеты Уран, Зодиакального Знака Водолей, которые отвечают за условия проявления интуиции. Это можно сделать самостоятельно или при помощи астролога-консультанта. Для одних детей для того, чтобы хорошо интуитивировать, необходимо основательно подкрепиться, для других — важно быть голодными. Кому-то требуется покой и одиночество, кто-то предпочитает присутствие взрослых. У каждого малыша свои, особые и неповторимые, обстоятельства, сопутствующие наиболее гармоничному проявлению наитийного дара. Разобравшись с тремя вышеуказанными аспектами натального гороскопа, мы узнаем наилучшие условия для активизации канала интуиции. А когда нам известны эти условия, мы имеем возможность стимулировать развитие наитийного зерна в соответствии с данными особенностями. Наша задача — хорошенько прочистить интуитивный канал, позаботиться о семени наития. В дальнейшем божественный дар «вынесет» ребенка из любой сколь угодно сложной ситуации.
Если наша педагогика, наши взаимоотношения с маленьким человеком ориентированы на развитие у него самостоятельности при поддержке интуитивного начала, то это самое большое, что мы можем ему дать. Мы передаем крохе те сокровища, которые есть в нем самом, дарим ему ключ к решению всех проблем на веки вечные, до конца жизни. Мы определяем творческий стиль жизни, показывая малышу, что он абсолютно творческое существо, способное к поиску любых ответов, решению всевозможных проблем. Мы говорим ему: «Вперед в путь!» В результате с таким ребенком легко сотрудничать, хотя невозможно обманывать. С творческими детьми очень приятно общаться, правда, необходимо много думать о себе и, как следствие, постоянно трансформироваться. Но зато Ваши маленькие друзья всегда будут Вам верными соратниками, потому что Уран, Водолей и 11 Дом, отвечающие за интуицию, еще курируют и дружбу. Это астрологические факторы симбиотического императива. Свободный, независимый малыш по-настоящему будет дружен с Вами, потому что Вы научили его быть самим собой, включив во внутреннем мире канал откровения.
вверх