Акварун: сайт интегрального человековедения. Астрология, психология, целительство, педагогика, мантика.

Валерий Кайтуков

Эволюция диктата

© Кайтуков В.М. Эволюция диктата.

Основания диктата:
естественнонаучные аргументы; психология групп, слоев

Цивилизация, социум, диктат, индивид. Государство, политика, экономика, производство, индивид. Глобальное, социальное, коллективное, индивидуальное. Можно привести и другие логические цепочки осмысления человеческого бытия, и в основе каждой — человек, единица, вмещающая космос. Его мысли, идеалы, устремления, творчество немногих и примитивный гедонизм большинства — все то, что ему свойственно от рождения и составляет основу существования, остается неизменным тысячелетиями. На эту основу наслаивается культурный слой с его вариативными нормами, догмами, запретами, понятиями, символикой. Эти аспекты инородны и являются чаще всего порождением и следствием диктата. Не «сны разума порождают чудовищ сознания» (Ф. Гойя. «Сон разума». — Капричос), а необходимость подавления, пучины диктата, возникшего вместе со стадом млекопитающих, порождает тех уродцев психологии и те «вершины духа», которые считаются достижениями человечества. Это понятия справедливости, честности, морали, добра, мужества, общественного блага, самопожертвования, которые весьма удобны иерархам диктата и интенсивно проповедуются ими, их подручными, но почти никогда не становятся основой, доминантой для их собственных активаций. Интроспективная, глубинно-психологическая сущность диктата расслаивает отношение индивида к диктату на два базовых компонента: подсознательную совокупность мотиваций универсально-гедонистского толка, движущих человеком и детерминирующих его жизненные активации, и сознательно-подсознательную совокупность мотиваций самой различной природы, инъецируемых диктатом, противостоящих, ассимилирующих, подавляющих мотивации первой совокупности с целью выработки конформистского стереотипа мышления, догм, установок и, в конце концов, жизненного уклада. Трактовка эволюции диктата как процесса антагонизма этих двух совокупностей мотиваций даже при первом рассмотрении обнаруживает свои психологические корни в классическом учении Фрейда и последователей в той его части, где рассматривается взаимосвязь сознательного, подсознательного, бессознательного: Оно, Я, супер-Я (Ид, Эго, супер-Эго). Эта трактовка проблемы явственно связана также с идеями Платона («Государство»), Аристотеля («Политика»), Кьеркегора, Хайдеггера.
В данной работе находят отражение этические идеи античной Стои, например Эпиктета. «Человек не может быть господином другого человека, его господа — страх, горести, внешние признаки, которых он боится. Тот, кто презирает телесное, не страшится тиранов, он истинно свободен, ибо ничто и никогда не может связать его волю. Свобода обретается не удовлетворением, а уничтожением желаний. Обретая блага, человек становится рабом». Эта цитата дает основание утверждать, что этическая сторона диктата и его интроспективная сущность были ясны мыслителям самых ранних формаций. Некоторые положения Стои будут приводиться и далее.
Психологизм истории не нов, но он обычно рассматривает изменения психологии масс или индивидов (чаще всего выдающихся) как детерминанты и суть исторических событий. В данной работе этот метод не применим принципиально, так как он является попыткой связать в единое неизменные сущности, активирующие инварианты мышления, и бесконечный изменяющийся внешний мир. Истинность, реальность наличия инвариантов психологии индивида, детерминирующих его базовые активационные проявления, отрицать трудно (даже как априорно постулируемые), во всяком случае, у основных слоев социума, необходимо присутствующих в нем как неизменные структуры: иерархов диктата, проводников диктата, сопутствующих слоев диктата, негативно-пассионарных слоев диктата, производителей, внедиктатных слоев творцов и мыслителей, контрдиктатных инфраструктурных конгломератов. Одни из этих слоев представляют собой олицетворение объективных необходимостей существования социума и диктата, другие — производные контакта диктата и базовых детерминантов психологии индивидов, его мотивационно-активационной основы.
Построение модели исторической эволюции человечества необходимо влечет за собой интегрирование ряда сущностей — от онтологически-экзистенциальных аспектов бытия индивида до объективных условий окружающей его природы, включая психологию и физиологию индивидов и социальных групп. Введение Л. Гумилевым психофизиологической сущности, названной им пассионарностью, является весьма плодотворным теоретическим изыском, дающим возможность осмыслить важнейшие явления функционирующего социума. Использование этой сущности в данной работе связано с попыткой придать ей реальную основу — из разряда теоретических, абстрагированных перевести ее в разряд естественнонаучных, психологических, отвечающих представлениям о мотивациях, жизненных установках человека, т.е. функционирования его органа мышления в связи с социумом. По-видимому, одним из недостатков теоретических построений Гумилева на основе этой сущности является постулирование ее только как имманентного аспекта психофизиологии индивида, обладающего способностью количественного изменения, и детерминация исторических событий интегральным континуумом этой сущности в социуме. Наполнение этой теоретической абстракции ее естественнонаучным содержанием и представление ее как функции большого числа переменных субъективного, объективного, субъективного-объективного плана в ее двусторонней связи как собственно с человеком, так и с диктатом в его физическом и интроспективном воплощении увеличивают познавательную и объективную ценность этой категории.
Постановка задачи в таком виде требует определения тех сущностей психофизиологии индивида, которые являются базовыми, принципиальными, детерминирующими его стратегические жизненные проявления, причем определения их в тех терминах и понятиях наук о мозге, мышлении, психологии, которые имеют достаточно устоявшуюся аргументацию — эмпирическую и аналитическую. Из предыдущего изложения может возникнуть мысль о тождестве пассионарности и фрейдовского либидо, но она не правомерна, во всяком случае не полностью правомерна. Либидо в его классической трактовке составляет одну из кардинальных черт пассионарности, включающей в себя еще ряд компонентов самой разной природы, рассматриваемых далее. Либидо как сущность Оно, являясь важнейшим структурным компонентом комплексного детерминанта человеческих активаций — пассионарности, сообщает ей свои важнейшие черты — ограниченную континуальность, подсознательность, трансформируемость (сублимируемость), кардинальность как активирующего детерминанта, индивидуальную вариантность. Для аргументированности и полноты дальнейших построений введем ряд определений этого компонента пассионарности и связанных с ней теоретических структур психологии Фрейда (все определения и трактовки даны в соответствии с работами З. Фрейда «Я и Оно», «Тотем и табу», «Введение в психоанализ»). Объективная сущность индивидуальной психофизиологии, обусловливающая связную организацию духовных, мотивационных аспектов, обозначается как Я этого индивида. «Это Я связано с сознанием, что оно господствует над побуждением к движению, т.е. вынесению возбуждений во внешний мир. Это та душевная инстанция, которая контролирует все частные процессы... Из этого Я исходит также вытеснение, благодаря которому известные душевные побуждения подлежат исключению не только из сознания, но также из других областей значимости и деятельности. Это устраненное путем вытеснения в анализе противопоставляет себе Я...». И далее: «Нетрудно убедиться в том, что Я есть только измененная, под прямым влиянием внешнего мира, часть Оно... Я старается также содействовать влиянию внешнего мира на Оно и осуществлению тенденций этого мира, оно стремится заменить принцип удовольствия, который безраздельно властвует в Оно, принципом реальности. Восприятие имеет для Я такое же значение, как влечение для Оно. Я олицетворяет то, что можно назвать разумом и рассудительностью... Большое функциональное значение Я выражается в том, что в нормальных условиях ему предоставлена власть над побуждением к движению...» Отходя от традиционных трактовок (онтологического плана) этой фрейдовской категории и рассматривая ее в контексте рассматриваемой проблемы, достаточно ясно видно, что фрейдовское Я есть по сути тот консервативный цензор жизнеобеспечивающих мотиваций гедонистского толка, которые не проявляются в осознанных активациях, но движут ими; это именно тот компонент, к которому в конечном итоге апплицируются, обращаются все действия интроспективного диктата. Интроспективная основа внешних (силовых) проявлений диктатного подавления базируется именно на этом компоненте функционирующего разума. Акции устрашения в виде реалий восприятия становятся теми цензорами активаций Оно, которые являются нелояльными, контрдиктатными. Именно к этому детерминанту активаций индивида обращены как силовой, так и первичный, поверхностный аспекты интроспективного подавления, базирующийся на реалиях внешнего мира: укладе, обычаях, табу (не идеально-мистического характера), т.е. на тех интроспекциях, которые являются каузальным следствием конкреций восприятия, а не следствием активаций рационального, идеального — высшего компонента разума. «Я складывается и обособляется от Оно, по-видимому не только под влиянием сознательного восприятия, но и под действием также другого момента. Собственное тело, прежде всего поверхность его, представляет собой место, от которого могут исходить одновременно как внешние, так и внутренние восприятия... Чувство боли, по-видимому, также играет при этом роль». Конфликты между цензором (Я) и подсознательным фундаментом на некоторой стадии усиления интенсификации диктатного давления негативно-запретного плана (табу) неизбежно привели бы к прорыву подсознания, если бы не комплексное воздействие других компонентов — супер-Я и Оно. Сверх-Я (супер-Я, супер-Ид) является, если так можно выразиться, цензором более высокого ранга. «Психоанализ с самого начала приписывал моральным и эстетическим тенденциям в Я побуждения к вытеснению... Все, что биология и судьбы человеческого рода создали в Оно и закрепили в нем — все это приемлется в Я в форме идеала... То, что в индивидуальной душевной жизни принадлежало глубочайшим слоям, становится, благодаря образованию идеального Я (супер-Я), самым высоким, в смысле наших оценок, достоянием человеческой души... Легко показать, что идеальное Я соответствует всем требованиям, предъявляемым к высшему началу в человеке... Суждение о собственной недостаточности при сравнении Я со своим идеалом вызывает то смиренное религиозное ощущение, на которое опирается страстно верующий. В дальнейшем ходе развития роль отца переходит к учителям и авторитетам, заповеди и запреты сохраняют свою силу в идеальном Я, осуществляя в качестве совести моральную цензуру. Религия, мораль и социальное чувство — это главное содержание высшего человека».
Трудно что-либо добавить к этому развернутому определению того высшего компонента психологии, психогенотипа, на который опирается диктат в реализации интроспективного подавления и в котором даны даже этапы внедрения негативных установок, мотиваций, составляющих основу диктата. Каноны лояльной морали, догмы добродетели и общественного блага, идеологические доктрины, от религиозных до коммунистически-эгалитарных, — все аспекты духовной жизни индивида, связанные с взаимоотношениями человека и социума в контексте имманентности диктата со всеми его интроспективными атрибутами реализуются именно этой субструктурой психотипа. Супер-Я есть та индивидуально-психологическая основа, на которой возникает негативно-мотивационный интроспективный компонент подавления всех и любых форм, компонент ограничения гедонизма и принуждения к аскетизму в интересах иерархов и высших слоев диктата.
Глубинная основа психики человека и мотиваций, детерминирующих базовые жизненные активации, обозначена Фрейдом символом Оно (Ид). Именно эта структура реализует базовый комплекс мотиваций гедонистского толка, который детерминирует основные жизненные проявления. Другие области психического, в которые эта сущность проникает и которые являются бессознательными, обозначаются словом «Оно». Если мотивации и контрмотивации, определяемые Я и супер-Я, присущие индивиду, имеют структуру коллективно выработанную, социально детерминированную или внешне, объективно детерминированную, то Оно, имея универсальную сущность, сущность всеобщего стереотипа, в то же время определяет сугубо принципиальную индивидуальность генерируемых активаций, индивидуальность, противопоставляющую себя как социуму, так и другим индивидам социума. По сути Оно есть основа индивидуализма гедонистско-эгоцентрического толка и в силу этого основа контрдиктатности мотиваций и активаций индивидов и групп.
Предваряя дальнейший анализ психологических основ диктата, необходимо дать также развернутые трактовки гедонизма, сублимации, пассионарности, либидо, учитывая контекст работы, предполагающий несколько более широкую семантику этих терминов, традиционных для психоанализа и используемых скорее как дань традиции. Часто упоминавшийся в предыдущих разделах термин «гедонизм» используется не совсем в прямом значении этого слова (Гедонэ — богиня чувственного наслаждения) и является расширением термина «принцип удовольствия», используемого Фрейдом. Гедонизм в той трактовке, которая используется в данной работе, подразумевает комплекс всех аспектов чувственных наслаждений, удовлетворения жизненных потребностей: пищи, жилья, защиты от внешних врагов и неприятностей, тяги к комфорту, стремления избежать труда и необходимости личного участия в войнах, этнических коллизиях и к безопасности, стабильности жизненного уклада, отрицание перемен и, самое главное, стремление переложить реализацию этих аспектов на чужие плечи, т.е. противопоставление комплекса индивидуальных наслаждений социальному аскетизму.
Доминантность гедонизма Оно в общей структуре мотиваций млекопитающих иллюстрирует опыт со стимуляцией центра удовольствия у крыс. Суть опыта — крыса нажимает педаль и получает импульс во вживленный в центр удовольствия электрод. В результате крысы нажимали непрерывно, отказываясь от пищи, вплоть до смертельного исхода.
Гедонизм в этой трактовке как имманентная черта подавляющей части глобального социума есть категория, социально-индивидуальные конкреции которой эволюционируют с ростом технологической мощи социума и возможностей диктата, причем эволюция происходит дифференцированно для различных слоев диктата и различных форм диктата: прогрессивно для высших слоев и форм диктата и регрессивно для производителей (основной подавляемой группы).
Перечень тех черт жизненного гедонизма индивидов, которые приведены выше, ясно указывает на то, что эта сторона функционирующего разума, мышления, психики твердо может быть отнесена к сфере подсознательного (по терминологии Фрейда — бессознательного), т.е. активации, вызываемые и определяемые им, есть прорывы подсознания, и вряд ли осознаются образно или логично. Если человек и ощущает осознанную тягу к комфорту, часто аргументированную и моралью, и различными теориями, то действия, конкреции разума есть результат активности подсознания. Этот тезис присутствует у Фрейда как «принцип удовольствия»: «Ощущения, сопровождающиеся чувством удовольствия, не содержат в себе ничего побуждающего к действию, наоборот, ощущения неудовольствия обладают этим свойством в высокой степени. Они побуждают к изменению, к совершенствованию “движений”»; другими словами, мощным движущим моментом, мотивацией является тяга к удовлетворению, удовольствию, расширенно — к гедонизму.
Вторым аспектом гедонизма в этой трактовке является его непосредственная связь с либидозными (шире — пассионарными) аспектами психотипа. Степень неудовлетворенности репрессируемого гедонизма является мерой мощи движущих мотиваций, т.е. в конечном итоге одним из аспектов, определяющих уровень индивидуальной и, как следствие, коллективной пассионарности (либидозности в расширенной трактовке), является дефект индивидуального гедонизма. С другой стороны, диктат в своей основе есть социальное образование, в той или иной степени ограничивающее возможности гедонизма различных слоев диктата. У Фрейда есть сходная идея: «Наша культура в общем построена на подавлении страстей (гедонизма. — В.К.). Каждый человек поступился частью своего достояния, своей власти, агрессивных и мстительных наклонностей своей личности... Кто не способен в силу своей неподатливой организации подавить страсть, выступает против общества как преступник (негативный пассионарий. — В.К.), как отщепенец, если только его социальное положение (место в иерархии диктата. — В.К.) и выдающиеся способности не позволяют ему выдвинуться...». Другими словами, социум как конгломерат индивидов при единой их функциональной направленности есть сущность, ограничивающая гедонизм индивидов; его мощь зависит от формы, уровня, характера, интенсивности этих ограничений, накладываемых Я и супер-Я, на этот аспект активного Оно.
Еще один аспект взаимосвязи гедонизма и либидо (пассионарности) относится к формам инверсных сублимаций. Десублимированная либидозность определяет каузальную гипертрофию гедонизма, и в тоже время сублимация либидо (инверсия пассионарности) в структуре Оно определяет уровень удовлетворенности гедонизма и в конечном итоге место в иерархии диктата. Взаимная сублимация этих компонентов есть функция Я и супер-Я, т.е. компонентов, определяемых внешней целесообразностью и критериями культурного плана, т.е. именно теми, на которые направлены все действия и интроспекции диктата. Возникает кольцо следствий и причин, инициаций, конкреций и активаций — взаимоувязанные в интроспекции гедонизм и либидо (пассионарность) определяют форму и характер структур диктата (т.е. соотношение различных структур и слоев подавления, уровень удовлетворения их гедонизма и вследствие этого эффективность диктата), которые прямо и опосредованно через сопутствующие, внедиктатные, и контрдиктатные слои влияют на суть и интенсивность инверсных сублимаций этих сущностей.
Вторым аспектом психотипа, определяющим место индивида в иерархии диктата, является интегральность компонентов психологии садистско-мазохистского толка. Наличие в сложном комплексе движущих мотиваций, определяющих мысли, устремления, действия индивида, садистских и мазохистских компонентов разной интенсивности, вряд ли можно оспаривать. Несколько патетические вопросы в самом начале введения имеют весьма глубокий смысл. Диктат сопряжен не только с подавлением (со всеми его имманентными жестокостями), не только с войнами, но, что самое главное, с огромными массами производителей, солдат, палачей всех рангов, которые реализуют диктат, получая взамен весьма небольшую гедонистскую компенсацию. Настолько небольшую, что она вряд ли может исчерпывающе объяснить их соучастие в структуре диктата.
Уровень гедонизма, реализуемого в силу произвольных обстоятельств, определяет лишь основные структуры диктата, но устойчивость структуры в значительной степени зависит от психогенотипной предрасположенности членов диктатных слоев. Например, масса производителей с высоким уровнем агрессивности и превалированием садистского компонента в структуре индивидуального психотипа вряд ли может быть удержана в подчинении иерархами при любых изощрениях, любой интенсивности подавления. С другой стороны, проводник диктата с мазохистскими доминантами не будет эффективным орудием иерархов.
Страх смерти, усиливаемый инверсно либидозными аспектами психологии, является мощным фундаментом жизненной агрессии садистского плана, инвестированной в Оно, и сублимируемой (в той или иной степени) с помощью категорий, инъецируемых диктатом в Я и супер-Я. Превалирование садизма во врожденном психотипе индивида, усиливаемое приведенным выше механизмом, приводит к формированию индивидов и групп, необходимых для образования слоев проводников подавления. Психологическая предрасположенность функционеров подавления к садизму является основой для повышения эффективности их воздействия на подавляемые слои, что в той или иной степени определяет эффективность существующей конкретной формы диктата.
Индивиды с ослабленными упомянутыми выше тенденциями психики и превалированием тяги к смерти в мазохистской форме (чаще всего настолько глубоко бессознательной, что прорывы в сознание имеют инверсную форму и часто трудно (или невозможно) установить истоки этого) составляют основу другого слоя, имманентного любой форме диктата — производителей. Под производителями подразумеваются не только индивиды, занятые непосредственно в производстве, но и все, кто обеспечивает устойчивость диктата к внешним воздействиям — солдаты (когда они используются против внешних врагов), ученые, врачи и т.д. Этот психотип неизбежно предполагает ослабление, понижение уровня и интенсивности либидо, являющегося помимо усилителя контртенденций (садистско-мазохистского плана), упомянутых выше, еще и стимулятором, инициатором жизненной активности, дееспособности. Снижение влияния агрессивного компонента Оно, превалирование мазохистского компонента, ведет прежде всего к возможности навязывания аскезы производителям, а также определят те внешние, осознаваемые черты (инверсные бессознательные) психотипа, которые определяют их место в иерархии диктата: активационная нерешительность, безмыслие, безынициативность, стремление к стереотипам, конформизму, отсутствие осознания индивидуального бытия, отсутствие творческой основы, примитивный, урезанный гедонизм и т.п. «Большинство людей готовы безмерно работать, лишь бы избавить себя от необходимости думать» (Т.А. Эдисон). Эти черты дополняются и частично детерминируются стремлением к стереотипу, конформизму, сознательные основания которого сложны, глубоки и многогранны. Эта мысль в развитом виде присутствует у М. Хайдеггера: «Человек строит поведение на основе общепринятого. Так говорят, так делают, так думают... Лучше ползать по земле, как червь, чем летать в небе, как птица. ...Не хочет видеть ничего, кроме будничного опыта».
Китайский полководец VI в. Сунь-Цзы высказал мысль, весьма созвучную этому положению: «Если солдаты знают много, то у них будут собственные мысли, и их нелегко будет гнать, как овец, не сообщая, куда и зачем». Таким образом, отнесение к слою проводников диктата или к производителям есть следствие сложения двух компонентов: совокупности внешних воздействий и в значительно большей степени структуры психогенотипа в виде вариаций (Оно, Я, супер-Я).
Вопрос, который напрашивается сам собой: что порождает иерархов диктата, т.е. какие особенности психогенотипа, аналогичные или противоположные вышеприведенным, составляют основу иерархов — идейную, мотивационную, активационную? Если принадлежность к двум вышеупомянутым слоям диктата демонстрирует некоторую закономерность в особенностях психотипов, то иерархи как слой диктата представляют собой разнородный конгломерат всех возможных генотипов. Трудно найти доминанты психологии, дифференцирующие индивидов этого слоя от других слоев диктата, поскольку к нему относятся и садисты самого радикального плана: Нерон, античные деспоты, Иван Грозный, Сауделеры и мазохисты параноидального плана: Гитлер, Сталин, современные посредственности и др. Вообще практически всю палитру человеческих психологий демонстрирует история эволюции этого слоя диктата, за исключением одного психотипа, который кардинально отличается от любого другого, включенного, а точнее, самопричислившего себя к структуре диктата. Этот тип — внедиктатные творцы — будет рассмотрен далее.
Рассмотрение истории в аспекте психотипа иерархов приводит к парадоксальному выводу: в те эпохи, когда нарушается принцип наследования иерархов, этот слой диктата формируется в основном не из числа представителей проводников и исполнителей диктата, как можно было бы ожидать, а из состава производителей. Проводники диктата переходят в иерархи только в эпохи этнического развала или готовящегося краха государства, а в остальных обстоятельствах это происходит лишь как исключение. Исторических аргументов в пользу этого положения множество, и они относятся не только к эпохам революций и мятежей, но и к стабильным эпохам истории.
Любой факт, аспект соучастия индивида в иерархии диктата имеет психологические корни, основания, и рассмотренный феномен тоже. Объяснение — в том комплексе садо-мазохистских тенденций во взаимосвязи с гедонистской основой, который описан выше для этих слоев социума и диктата. Для производителя запретительные аспекты диктата, табу, вводимые в сознание с помощью физических и интроспективных средств и методов, есть лишь вспомогательный инструмент конформизации и стереотипизации мотиваций. Основа — это вовлечение в единую структуру с гедонистской телеологией, инициация самопричисления индивида к структуре диктата, стимулируемая возможностью удовлетворения его гедонизма на примитивном уровне. Те черты психотипа производителей, которые перечислены ранее, есть лишь оформление, огранение этой основы. Нельзя не привести здесь мысли Эпиктета: «Раб никогда не хочет свободы для всех. Ему нужно лишь рабство для других». В структуре диктата свободных (духом) нет: в ней все рабы, от иерархов до люмпенов, именно вследствие единства доминанты мотиваций — гедонизма. И, как во многих явлениях бытия, крайности смыкаются: производители со своей убого-гедонистской основой становятся императорами иерархов — с той же основой, но с большими потенциями. Рабы воцаряются, внося свою рабскую мораль в основу социума.
Немаловажен для существования диктата и слой сопутствующих, названный так потому, что не входя формально в структуру диктата, т.е. не производя, не подавляя, не максимизируя собственный гедонизм, индивиды, его составляющие, реализуют (или помогают в реализации, в зависимости от формы диктата) ряд функций интроспективного подавления, в частности идеологические, связанные с воздействием на Я, супер-Я и подсознание. Поскольку индивиды этого слоя являются в некотором смысле творцами, то имманентно должны обладать некоторым накалом пассионарности, инвертируемой в творчество. Наличие данного компонента в совокупности с творческими талантами делает человека творцом, но чего и как? Структура Оно стабильна, и влияние Я и супер-Я на него проявляется лишь в стимулировании или подавлении сознательно проявленных активаций, этой основы психологии и разума, поэтому принадлежность к этой структуре, этому слою диктата определяется, по-видимому, соотношением двух последних компонентов сознания. Реалии диктата, конкретизирующиеся в структурах социальных, экономических, культурных и т.д. и в конечном итоге в коллективной психологии, отражаются в восприятии индивидов (в частности, и этого слоя) в виде объективной реальности с имманентными законами и отношениями. Превалирование этого компонента при минимизации наказательной функции супер-Я в отношении лояльных диктату активаций, связанных с проституированием пассионарных активаций, приводит к тому, что существующие реалии диктата становятся инициаторами духовной проституции индивидов этого слоя в угоду гедонизму Оно. Репрессивная функция супер-Я, хотя и недостаточная для превалирования высших аспектов духа в пассионарности, приводит к тому, что столкновения этих компонентов становятся причиной неполноценного творчества, пригодного лишь для оболванивания производителей, проводников и других слоев диктата, в том числе и самих сопутствующих слоев. Иногда влияние восприятия (опосредованно, через Я) на суть мотиваций становится столь сильным, что затрагивает подсознание; в этом случае акты творчества становятся не просто лояльным ремесленничеством (необходимым, например, при создании идеологии), а произведениями искусства; но и они никогда не достигают уровня истинной философии, являющейся результатом высшего накала творческой пассионарности, не могущей быть стесненной рамками убогой идейной базы конкретной формы диктата, т.е. идейно-моральных табу, инвертированных в супер-Я. Произведения этого рода непосредственно служат инструментом внедрения, инъекции стереотипов духа в сознание и даже в подсознание подавляемых; инъекции не только догм идеологии или законодательных табу и поощрений, но и трансцендентных понятий духа, восприятия, морали, красоты, целесообразности, блага. Поскольку комплекс садо-мазохистских компонентов этого слоя не имеет определяющего значения для сопричисления к структуре диктата и сублимация либидо (пассионарности) имеет сугубо творческую окраску, то каузальное снижение уровня и интенсивности гедонизма Оно определяет имманентность снижения (или отсутствия в некоторых случаях) контрдиктатной пассионарности, увеличения роли сознательных, инъецированных аспектов психологической лояльности и самопричисления к конкретной форме и структуре диктата.
Доминантную принадлежность к этому слою, помимо сугубо творческих начал индивидов, определяет соотношение Я и супер-Я. О роли Я говорилось выше. Супер-Я (высшие аспекты цензуры сознания) в случае соответствия индивида функциям этого слоя должно иметь структуру, т.е. совокупность догм, установок, мотиваций, морали, соответствующую максимальному уровню лояльности диктату с точки зрения потребностей гедонизма иерарха. Другими словами, производное собственной активности, проявление конкреции самости должны стать одним из определяющих компонентов активности. При этом данная детерминация должна варьировать при изменении стимуляции Я, т.е. супер-Я индивида, функционально оптимального для этого слоя, должно обладать достаточной пластичностью, а точнее, аморфностью. Это значит, что внутренняя переменная (по Толмену), или совокупность детерминантов активности в значительной степени определяется структурой и характером восприятия, а также характером воспринимаемой объективности. Продолжая далее, следует отметить, что внешне объективная целесообразность мотиваций определяет для индивидов этого слоя конечные активации как непосредственно, через гипертрофированное Я, так и опосредованно, через деформацию и пластичность супер-Я, совместно цензурирующих частично сублимированный гедонизм Оно.
Следующая группа социума, необходимая для эволюции диктата и самого социума, может быть названа контрдиктатной, или контрдиктатно-пассионарной. Хотя в определении и присутствует термин контр-, но эта группа столь же имманентна любой структуре диктата, как и производители, и иерархи. Не следует смешивать контрдиктатную группу с иными мотивационно-ориентированными на действия, связанные с насильственной сменой государственных формаций: революционеры, бунтари и т.д., члены этих групп обычно негативные пассионарии с гипертрофией гедонизма, со средним или низким интеллектом, — такие же рабы духа, как и самые покорные производители, но с мощной тягой, мощными движущими мотивами к собственному гедонистическому превалированию в социуме. Эти группы рассматриваются далее. Контрдиктатные же пассионарии имеют свои имманентные особенности психогенотипа, те мотивационные доминанты, которые приводят индивидов к самопричислению к этой группе вне зависимости от формы диктата или эпохи эволюции.
Контрдиктатные пассионарии — это сравнительно небольшая группа индивидов социума, которая не исповедует сознательно или подсознательно-мотивационно гедонизм в качестве единственного или превалирующего детерминанта жизненных активаций. Эта группа (но не слой диктата, так как она внедиктатна по духу), не определяя конкретно индивидуальных или социальных аспектов эволюционирующего социума, генерирует идеи индивидов, которые меняют лицо цивилизации. Индивиды этой группы — творцы с самой большой буквы, пассионарии духа высшего накала. Эти вершины ума, духа, пассионарности (всегда сублимированной), являясь движущей силой цивилизации во всех ее аспектах, в силу внедиктатности и полного отрицания диктатного стереотипа могут внушать членам рабской структуры диктата преклонение (мыслящим), удивление (примитивам гедонизма), недоумение, неприятие, ненависть. Они являются олицетворением (негативным) жизненной философии (как детерминанты всех мотиваций), антагонистичной подавляющему большинству и в силу этого не принимаемой большинством. Это гимнософисты, Сократ, Диоген, аскеты, мистические отшельники всех времен, это фанатики познания и веры, это теоретики (но никогда не практики) эгалитаризма, это умершие в забвении или случайно ставшие знаменитыми (Роден, Хемингуэй и т.д.) художники, писатели, ученые.
Высший цензор сознания — супер-Я — у этих индивидов достигает невиданной мощи не только в силу психогенотипных особенностей, но и вследствие гигантской мощи гедонизма Оно, сублимируемого интеллектом супер-Я в проявлении гениальности творящего мышления. Я с имманентными критериями внешней адекватности, целесообразности реальному, адаптации обладает минимальным влиянием (или вообще не влияет) на результаты функционирования мышления, разума, поскольку подавляется гипертрофированным супер-Я и творческой структурой психотипа, — продуктом гипертрофии сублимированного гедонизма и интеллекта. Глубинно-подсознательный характер доминант мотиваций у лиц этой группы делает бессильными традиционные методы и инструменты интроспективного принуждения или вовлечения. Потребности могучего интеллекта к активации столь мощно сублимируют гипертрофированный гедонизм Оно, что индивиды этой группы практически полностью отчуждаются от внешних атрибутов гедонизма, иногда, в случае мистической акцентации мысли, в самой радикальной форме (например, гимнософисты или аскеты). В зависимости от характера диктата, его формы, стадии развития технологии и мощи внешних деформирующих детерминантов отношение к этой группе варьирует от физического уничтожения до либерального попустительства деятельности и даже до посмертного возвеличивания, когда такие индивиды не опасны для диктата, а их произведения можно извращать.
В период расцвета формы диктата, при невысоком уровне технологии контрдиктатные пассионарии уничтожаются (Анаксимандр, Сократ, киники, Бруно, Коперник и др.). Развитие технологии определяет необходимость мощных идей не только в конкретных науках, и вследствие этого индивиды данной группы становятся необходимыми или их терпят (Кьеркегор, анархисты, Ницше, Гойя, Босх, Роден и др.). По-видимому, здесь играет роль внешняя, видимая и в первую очередь понятная даже средним умам контрдиктатная сторона творений этих индивидов. Сложность, возможность понимания лишь со стороны интеллектуальной элиты делает их менее опасными для диктата в глазах иерархов. Контрдиктатность Гойи или Эпиктета более скрыта, чем анархистов или Солженицына, вследствие этого и отношение к ним дифференцируется. Мощь сублимации гедонистской основы Оно столь велика, и толерантность гипертрофированного мышления соответствует ей, и вследствие этого садо-мазохистские компоненты мотивационных детерминантов нивелируются, их влияние на структуру мотиваций и активаций становится минимальным, что является еще одной причиной отсутствия самопричисления к диктату, отчуждения от него. Основа диктата — интроспективное подавление — не действует. Остается или уничтожить, или, не замечая, терпеть их наличие, в силу необходимости, что и подтверждают вышеприведенные примеры.
Ни одна система диктата не обходится без наличия в ней негативно-пассионарных (Л. Гумилев) индивидов, представляющих собой некоторую инверсию контрдиктатных пассионариев. Если у контрдиктатных пассионариев могучий интеллект сублимирует не менее мощный гедонизм Оно, то у негативных пассионариев недостаток интеллекта при сравнимом (по мощи) гедонизме либидозно-пассионарного толка приводит к тому, что происходит инверсия цензора — супер-Я, совмещенная с изменением веса Я в общей структуре мотивационной детерминации. Восприятие, совмещенное с Я индивида, являясь структурой отражения в сознании реалий диктата, приводит к тому, что уменьшение моральной цензуры супер-Я становится причиной инверсии сублимационных активаций либидо (пассионарности). Иными словами, пассионарность из детерминанта социальной выгоды, блага, становится детерминантом индивидуального блага в ущерб социальному (а следовательно, и диктатному). В этом слое преобладает садистский характер мотиваций, т.е. агрессивность направлена вовне, на других индивидов социума. Весь этот комплекс: гипертрофия гедонистской основы Оно, увеличение веса внешних восприятий и Я как арбитра целесообразности внешней агрессии и снижение моральных критериев — приводит к появлению в структуре негативных пассионариев: преступников всех мастей, люмпенов, проституток и т.п. Существование этого слоя имеет обоснование не только в дифференциации психотипов, но и в социальной сфере. Именно наличие этого слоя явилось первоначальным импульсом, инициировавшим появление инфраструктур подавления, пенитенциарных систем, которые затем переросли в системы всеобщего подавления. В более упрощенном виде сходная мысль присутствует во многих теориях и трудах (Платон, Аристотель, Эпиктет, Макиавелли, Руссо, Монтень, Гельвеций и др.).

Промежуточные выводы

Из предыдущего раздела читатель может сделать вывод, что реальные структуры конкретных, исторически существовавших форм диктата представляют собой социальные образования, укомплектованные именно в соответствии с вышеуказанными психологическими детерминантами, особенностями психотипа. Если бы это было так, то система диктата представляла бы собой реализацию принципа социально-диктатной целесообразности и являла бы конкрецию максимально эффективную, метафизически стационарную. Слои диктата не есть однородно-серые, монотонные в своей психологической окраске образования со стандартными чертами психотипа, указанными в предыдущем разделе. Взаимосвязь, взаимодействие, взаимовлияние психологических мотиваций индивидов социума в рамках реалий всех аспектов диктата приводит к тому, что слои диктата частично конкретизируются как конгломераты психотипов, отличных от оптимальных, описанных выше. Причина в том, что слои диктата формируются не по принципу функционального самопричисления совместно с принципом социально-диктатной целесообразности, а в соответствии с объективными, природно-социальными реалиями существования диктата. Исторических примеров, подтверждающих это положение, много. Обращение в рабов-производителей путем продажи индивидов, ранее бывших свободными производителями, при всех жестокостях рабства редко приводило к диктатным коллизиям именно вследствие соответствия психотипа производителей-рабов необходимому стереотипу. Положение меняется, когда рабами стали военнопленные. Наличие среди них значительной прослойки пассионарных, агрессивных индивидов с мощной гедонистской мотивационной основой привело к тому, что социальные коллизии внутри структуры диктата становятся и чаще, и страшнее по последствиям для диктата. Достаточно вспомнить восстания зинджей, Спартака и т.д.
Неадекватность психотипа индивидов, составляющих слои диктата, не обязательно приводит к социальным коллизиям. Но от этого зависит эффективность, устойчивость данной формы диктата, длительность ее существования. Например, структура диктата, реализованная в государственном праве, совокупности этических и моральных норм социума и т.п., приводит к тому, что причисление к сопутствующему слою сопряжено с высоким уровнем удовлетворения гедонизма и приближением к иерархам. Кроме того, структура диктата в данном гипотетическом случае такова, что функционирование ее элементов (чиновников, индивидов) оценивается не в соответствии с объективными критериями, а произвольно, из соображений интересов иерархов. Это приводит к тому, что бездарные идеологи и творцы интроспекций подавления не могут создать эффективные идеологические основания диктата и дисбаланс, расхождение между реальностями жизни и идеологией увеличиваются. Влияние интроспективного компонента падает, что приходится компенсировать интенсификацией физического подавления. В конечном итоге это усиливает разнонаправленность мотиваций индивидов социума и диктата и снижает жизнеспособность формы диктата. Примеров тому достаточно много в истории любого этноса, от самых древних времен до современности.
Содержание данного раздела — анализ стереотипов психологии индивидов, входящих в разные слои диктата, — служит основой для последующего анализа психологии групп социума, слоев диктата в их взаимосвязи с всеобщим процессом эволюции диктата.

Естественнонаучные основания психологической модели эволюции диктата

Прежде чем перейти к психологии слоев, групп диктата в их взаимосвязи и их эволюции, а также к эволюции диктата в целом, есть смысл рассмотреть основания этой модели эволюции социума с привлечением частных моделей, теорий, эмпирики из конкретных наук, связанных с человеком, его мышлением. Аргументация модели только доводами психологического и интроспективно-философского плана, несмотря на всю их привлекательность, применимость, имеет тот недостаток, что является производным рационального, без какой-либо достоверной эмпирики, поскольку трактовка исторических событий, как и любая иная теория, может быть весьма различной в зависимости от структуры постулатов и сути модели исторического генезиса. Базирование только на психологическом рационализме приводит к замкнутому кругу спекулятивных идейных построений, умозрительных спекуляций — рациональные постулаты, рациональные модели, рациональные экстраполяции.

Нейроанатомические и косвенные нейроструктурные аргументы

Если принять в качестве постулата распространенную точку зрения о структурной каузальной детерминации психологической активации, т.е. структурной дислокации (в той или иной степени четко детерминированной) психологических функций в мозге человека, то аргументы в пользу теоретических положений, изложенных выше, следует искать, анализируя структуры мозга млекопитающих с различным уровнем сложности социального поведения. Животные, имеющие стадный образ существования, всегда обнаруживают в той или иной степени развитые диктатные отношения в инфраструктуре стада. Опыты с крысами, поставленными (в объеме большой популяции) в условия, связанные с внешними возмущениями, показали удивительные результаты, особенно с точки зрения данной работы. У крыс образовалась сложная иерархия, включающая иерархов, удовлетворявших свою потребность в пище и самках; подавляемых, с минимальной долей удовлетворения потребностей; группу негативно-пассионарных крыс со всеми атрибутами преступного поведения: кражами, грабежами, убийствами, поеданием других крыс.
Иерархические структуры других млекопитающих, особенно близких человеку, например обезьян, также обнаруживают ряд черт диктата. Следовательно, его наличие в социуме связано со структурами мозга, функционирование которых в некотором смысле унифицировано для всех млекопитающих и не связано с высшими аспектами деятельности мозга: логическим мышлением, аспектами, экстраполирующими опыт в ассоциации, творчество и т.д. Однако говорить об этой унификации можно только в общей постановке, так как сложность человеческого социума не сравнима ни с чем и высшие аспекты мышления, как показано выше, имеют огромное влияние на эволюцию диктата и социума. Возможно, стабильность стадных отношений у низших млекопитающих не зависит от вариаций внешних возмущений и объясняется именно отсутствием высших аспектов мышления, психологии. Иначе говоря, возникновение диктата обусловлено психологическими причинами, мотивациями, имманентными всем млекопитающим в их социальной контрдикции (и продуцирующими их структурами мышления), но эволюция диктата обусловлена взаимосвязью внешних возмущений, сопряженных в сознании, и тех сущностей разума, которые являются кардинальными для появления диктата. У крыс или обезьян нет актов самопожертвования во имя высших идеалов, догм, но есть мощный заряд гедонизма — психологическая основа всякого диктата.
Отвлекаясь от чисто количественных измерений мозга, необходимо отметить две основные структурные тенденции строения мозга млекопитающих в эволюционном ряду: 1) появление и гипертрофия (у человека) неокортекса; 2) увеличение веса сенсорных проекций структуры мозга в общей структуре. Наряду с этим имеется сравнительно консервативная структура, не соотносимая ни с сенсорной, ни с регуляторной (гомеостатической) функциями мозга — древняя кора.
Для дальнейшего анализа необходимо привести еще один факт, относящийся к структурно-функциональным особенностям мозга млекопитающих. Повреждения различных отделов неокортекса, как показывает клиническая практика, приводит к исчезновению, к нивелированию некоторых аспектов функционально-психологического плана, относящихся к высшим аспектам мышления; пролонгированной экстраполяции мотивационно-поведенческих актов, оценки и самооценки объектов и интроспекций, осознанных мотивационных инициатив и т.д. Взамен появляется ощущение интегрального комфорта и удовлетворенности и отсутствие ощущения антагонизма объективности, неудобства, неприятности, являющегося движущим детерминантом поведения. Несомненна связь неокортекса как структуры мозга, дислоцирующей те аспекты его функционирования, которые связаны с фрейдовским рациональным компонентом психотипа — супер-Я, высшим цензором движущих мотиваций. Этот факт вместе с эмпирически достоверным фактом эволюционной гипертрофии сенсорных разделов мозга дает возможность дислоцировать структуру Я, непосредственно связанную с восприятием реалий объективного мира с оценкой целесообразности мотиваций, в континуум структур мозга, связанных с сенсорным восприятием. Структурная детерминация и дислокация фрейдовских компонентов психологии и прослеженная их эволюция являются достаточно вескими аргументами, эмпирически подтверждающими объективность этих психологических, рационально порожденных сущностей. Соотнесение подсознания, инстинктивно-глубинной мотивационной основы Оно с древней корой, Я — с сенсорными и сенсорно-моторными структурами мозга и супер-Я — с неокортексом имеет достаточно прочную основу. И хотя положение У. Наута и М. Фейртаг в работе «Организация мозга», безусловно верно отражающее место нейроанатомических моделей в общей структуре познания мышления («Обратившись только к связям внутри мозга, а именно, только к происхождению и назначению различных систем волокон, мы можем создать лишь грубый набросок... Тем самым мы вовсе не касаемся того, над чем человек мучительно размышляет в течение тысячелетий — самой таинственной сущности мозга».), значительно редуцирует ценность подобных аргументов, тем не менее эмпиризм этих аргументов, положений повышает ценность теоретических, рациональных построений, лежащих в основе данной работы. Антропологический фактор — увеличение неокортекса в процессе эволюции человекообразных и проточеловека — является вторым аргументом в пользу детерминации эволюции диктата (но не его наличия) развитием неокортекса как места дислокации супер-Я, высшего цензора, особенно если рассматривать этот фактор совместно с теми последствиями патологий неокортекса, о которых речь шла выше. Другими словами, именно столкновение высших аспектов сознания, восприятия и подсознательного гедонизма детерминирует мотивации индивидов и стереотипы групп, которые определяют эволюцию диктата. Снижение влияния, детерминации мотиваций супер-Я (неокортексом) ведет к исчезновению сугубо человеческих форм диктата — к исчезновению стремления активно противостоять внешним факторам, а не в виде тех поведенческих аномалий, которые описаны в опыте с крысами. Детерминация мотиваций структурами целесообразности по отношению к объективным реалиям, структурами адаптации поведенческих актов, функционально дислоцированным (здесь, как и ранее, дислокация не означает физического размещения, а по семантике это ближе к смыслу — эта структура детерминирует в основном те аспекты, функции, мотивации, о которых идет речь) в древней коре, и подсознательным гедонизмом вызывает возникновение рефлекторных дуг, активационных конкреций мотивационной основы, связанных с пассивной или инстинктивной реакцией на внешние возмущения: убежать, вступить в бой с конкурирующим самцом, урвать пищу, сменить ареал обитания и т.д.
Предваряющими доминантами, преамбулами структурной организации мозга и его каузальных активаций, как показывают вышеприведенные поведенческие опыты над животными, являются наличие подсознательных активаций древней коры, развитые структуры восприятия, включая структуры сенсорных ассоциаций и экстраполяционных потенций, и необходимая дифференциация характеристик жизненной агрессии, доминантности индивидов социума (стада), у людей имеющая форму десублимированного либидо (пассионарности) как функционального аспекта древней коры. Эти характеристики мозга свойственны млекопитающим на той стадии эволюции, на которой проявляется тенденция к стадному образу существования, т.е. к той форме социума, которая подразумевает существование примитивных форм диктата. Развитие мозга, продуцента всех аспектов мышления и психики, приводит к развитию тех его структур, которые реализуют новые функции, активации, новые психологические конкреции, и именно с этого периода начинается фаза эволюции диктата как формы социума людей.
Рассмотрим еще одну совокупность эмпирических данных, касающихся функционирования мозга, в контексте данной работы. Речь пойдет о структурной детерминированности, адекватности структур мозга и функциональных активаций, связанных аффекторно-эффекторными актами, т.е. связанных непосредственно со структурами восприятия, внешними отношениями и объектами и уровнем целесообразности поведения. Многими исследователями эмпирически установлено, что часть функций мозга достаточно строго структурно локализована, а часть имеет весьма размытые структурные дислокации. На первый взгляд может показаться, что эти факты далеки от сути психологических детерминантов эволюции диктата и социума, но это не так. Достаточно четкую дислокационно-структурную детерминированность обнаруживают функции мозга, связанные с восприятием и выработкой реакций на внешние возбуждения, на объекты и отношения внешнего мира, не связанные с культурными, социальными, идейными и т.п. проблемами, т.е. высшими субъективными детерминантами поведения. Это зрительная, слуховая, соматосенсорная и другие сенсорные структуры мозга. Иной структуре соответствуют те стороны жизни человека, которые связаны с культурными и мыслительными детерминантами поведения — это кора, подкорка и т.д. Детерминированность, структурно-дислокационная локализация сенсорных функций мозга, непосредственно осуществляющих акты восприятия и связанные с ними акты целесообразного поведения, является причиной того, что обучение, адаптация к внешним объектам и отношениям представляют собой конечный континуум реакций — стереотипов, рефлекторных актов, сходных с теми, которые упоминались выше. Конечность континуума простых реакций на аффекторные воздействия определяет тот факт, что минимизация аспектов мышления приводит к доминированию тех аспектов, которые непосредственно отражают внешние объективные сущности и отношения, вынося их в ранг единственных сущностей-детерминантов. Разумеется, это имеет место в идеальном случае, когда подсознание, Оно (древняя кора в функциональных активациях гедонистско-либидозного толка) малоактивно, т.е. когда подсознательная детерминация движущих мотиваций нейтрализована, нивелирована действием внутренних и внешних факторов, в основном диктатного плана. Отсутствие структурной локализации, сущностей детерминации высших, человеческих функций мышления, мозга, разума является причиной того, что внедрение, инъекция культурных догм, установок, теорий в сознание с помощью обучения в самых разных реалиях приводит к различным реакциям. Поскольку реакции есть производное интроспективных детерминантов (в стереотипных внешних условиях), то диссипативность, вариативно-индивидуальная стохастичность структур, продуцирующих эти высшие детерминанты, являются следствием формирования тех вариантов психогенотипа, который служит основой диктата в социуме и его эволюции. Если принять за реальную, за соответствующую истинному положению вещей теорию гештальт-восприятия (Вертгеймер), т.е. восприятие внешнего объектного мира в виде целостей (гештальт) с имманентными чертами и отношениями приводит к интерпретации реакций на аффекторные воздействия как вероятностных реакций, адекватных ассоциациям, определяемым как характером аффекторных сущностей, так и, в значительно большей степени, состоянием реагирующего мозга, т.е. интроспективными структурными детерминантами. Это положение также можно читать аргументом опытного характера в пользу психологических оснований данной работы.
Нейрофизиологические эмпирические аргументы, подтверждающие психологические основы данной работы, обусловлены характером нейронной и секреторной активности. К первым факторам, например, относятся процессы, активируемые гипоталамусом, который помимо регуляторных процессов солевого, водного обмена и т.д. определяет чувство голода, а также вкупе с лимбической системой влияет на эмоции и мотивации человека. Установленная опытным путем локализация медиаторов в тканях мозга, например моноаминов: норадреналина, дофамина, серотонина имеет важное значение с точки зрения данной работы, так как, например, норадреналиновые нейроны оказываются причастны к функционированию центра удовольствия, к регуляции настроения. С другой стороны, некоторые стороны деятельности мозга, его особенности, мотивации определяются действием гормонов внешнего, по отношению к мозгу, плана, например, тестостерона, помимо многих других функций детерминирующего уровень агрессивности. Двусторонняя регуляция поведенческих структур эндокринными факторами свидетельствует о том, что главные, жизнеобеспечивающие структуры поведения, так же как гедонизм (удовольствие), пассионарность (либидо), обслуживаются подсознательной деятельностью мозга, поскольку гормональную активность мы осознанно ощущаем лишь в конечном виде, т.е. в виде желаний, ощущений, эмоций, иногда совмещенных с категориями сознательными, сопутствующими им. Кардинальные подсознательные мотивации, перешедшие в сознание, далее стимулируются либо подавляются центром сознания. Аспекты цензурирования, безусловно, связанные с образным и логическим мышлением человека, и есть то, что отличает глубинную сущность социума человека от социума (стада) животных. Структура диктата в стаде животных определяется внешними и подсознательными доминантами индивида: сравнительными размерами, силой, уровнем агрессивности (уровнем тестостерона) и представляет собой примитив силового диктата. Развитие мышления (не его аппарата, а его производных: мыслей, представлений, категорий и т.д., необходимых социуму для его жизнеобеспечения, влечет усложнение взаимоотношений и отход от примитивных доминант диктата.
Приведенный выше краткий анализ эмпирических данных, аргументирующих базовые психологические положения данной работы, дает возможность утверждать, что постулируемые сущности и теоретические построения на их основе имеют не только рациональную, интроспективно умозрительную, но и естественнонаучную основу. Следующим шагом, предваряющим осмысление непосредственно эволюции диктата, является анализ психологии социальных групп, составляющих структуру диктата и составленных из отдельных людей, неповторимых в своей индивидуальности.

Психология слоев диктата — его эволюционная основа

Выше вкратце приводился тезис, что стереотип индивида, имманентный слою диктата, представляет собой тот вариант психотипа, который обеспечивает наиболее эффективное функционирование слоя диктата и всей формы в интересах социума и иерархов. По теории Мэслоу, подкрепленной большим объемом опытных данных, доминантный психотип составляет примерно 5% объема популяции млекопитающих, как среди крыс, так и среди людей. В фазе формирования диктата, его расцвета большую часть из этих 5% поглощают слои диктата, непосредственно связанные с осуществлением диктата: проводники, исполнители, сопутствующие слои. В статической фазе диктата, в которой принадлежность к слоям подавления, связанная с удовлетворением гедонизма в большей степени, чем у производителей, становится атрибутом кастовым, не связанным с функциональной адекватностью индивида: при этом кастовость становится наследственной, происходит конгломерирование в слоях диктата индивидов с самыми различными психотипами. В слои исполнителей проникают индивиды с психотипом производителей, доминантные, пассионарные индивиды с мощной либидозно-гедонистской основой мотиваций — в производители, лишенные всяких творческих талантов индивиды с примитивным гедонизмом утилитарно-материального плана — в сопутствующие слои, а в иерархи попадает вообще кто угодно — от рабов по психологии до одержимых маньяков и патологических садистов. Вместо функциональной единонаправленности мотиваций, обусловленной сходством, стереотипом основных мотиваций слойных психотипов, континуум слоев трансформируется в совокупность мотиваций (в каждом слое и в целом в структуре диктата) самого разного направления. Реальный социум превращается в структуру интроспективно крайне сложную, без ярко выраженных, поверхностно ясных законов психологической детерминации эволюции диктата и социума. Но это поверхностный вывод. Сущность интроспективной основы эволюционного генезиса диктата объясняется вышеизложенными стереотипами психологии слоев диктата совместно с некоторыми законами психологии групп, коллективов. И не самую последнюю роль здесь сыграют данные опытов и теорий Мэслоу. Даже при самом равномерном распределении, диссипации 5% доминантных индивидов во все слои, т.е. если предположить, что 5% каждого слоя будут доминантными (что может иметь место при длительной эволюции и смешивании генофонда, приводящим к равномерности), то влияние этих доминантных особей на структуру слоев, их мотивации, на деформацию их коллективных действий будет различным — в зависимости от фазы эволюции диктата, конкреций структуры и т.д.
Рассмотрим изменения структуры мотивационной основы слоев в связи с диффузией иных психотипов. Поскольку иерархи определяют эффективность формы диктата в крайне незначительной степени, то рассмотрение этих групповых интроспективных деформаций начнем со слоя проводников и исполнителей подавления. Предположим, что в силу численного превалирования слоя производителей в эпоху статического состояния диктата слой проводников в результате взаимной диссипации, диффузии формируется за счет слоя производителей, т.е. пополняется индивидами со стереотипом психотипа, мотивационно-детерминантной основой, присущей индивидам именно этого формирующего слоя. Это значит, что слой проводников диктата включает в этом случае индивидов с низкой пассионарностью, регрессирующей либидозной доминантой, отсутствием или низким уровнем интеллекта (сравнительно с творцами или сопутствующими), доминированием Я, формированием супер-Я в основном реалиями внешнего мира, реалиями подавления, с минимальным компонентом супер-Я в сущности сублимированного либидо, доминированием мазохистского компонента в комплексе доминант. Как видно из перечня этих основных доминант стереотипа производителей, среди них нет доминант, которые бы входили в антагонизм, противоречили бы назначению слоя подавления. Некоторые из них понижают эффективность функционирования этого элемента структуры, другие индифферентны к его целевому назначению, но они не входят в антагонизм с функциональной целесообразностью. С другой стороны, та доля доминантных индивидов, которая в силу социальной диффузии инвестируется в слои производителей, в силу особенностей своего психотипа приобретает характер групповой доминанты, доминанты группового поведения. «Много фанатиков не нужно, их роль — вести за собой рабов, покорных, как овцы» (Сунь Цзы).
Доминантные особи, вне зависимости от фактической принадлежности, определенной в силу общественных, политических, этнических и любых других причин, являются носителями такого комплекса психомотивационных доминант, которые делают их движущей силой, инициирующей и увеличивающей эффективность любого слоя диктата. Этот фактор групповой психологии — психомотивационная инициация функциональной активации слоев диктата — доминантными индивидами негативируется или минимизируется в тех формах диктата, где определяющим фактором причисления индивида к слою является кастовость, т.е. принадлежность от рождения к той или иной касте, слою социума, слою диктата. Не следует ассоциировать эти касты с традиционным понятием «классы» как элементы инфраструктуры экономической жизни социума (в соответствии с Марксом). Наследственные военные касты Пруссии, сословия древнего Египта, торговые сословия всех времен, неформальные касты экстремистских форм, не являясь классами при любой точке зрения, в то же время представляют собой замкнутые формы слоев и субслоев диктата. В этом случае, опять-таки в силу того же количественного превалирования производителей, большая часть доминантных особей остается в составе производителей. Они, не имея возможности проявить свою основную черту — стремление к доминированию, к социальному и гедонистскому превалированию (как в случае их попадания в число исполнителей), инвертируют в подсознательном комплексе и в сублимированно-осознанном виде свою агрессивность, доминантность в формы, связанные с различными реалиями негативной пассионарности: уголовно-преступную, социально-инверсивную, мятежную. Эта инверсия порождает крупных преступников, организованную преступность, пиратство, революционеров всех мастей, среди женщин — феминисток, апологеток извращений и отрицательниц семейных форм диктата. Другим фактором инвестиции производителей в слои проводников является внесение в общий психомотивационный конгломерат слоя тех особенностей психотипа, которые связаны со стремлением к стереотипу, с безынициативностью, ориентацией на структуры целесообразности поведения в соответствии с объективными отношениями, отражаемыми восприятием (Я). Внесение этих черт в структуру подавления приводит к снижению эффективности функционирования слоя, так как комплекс черт производителя подразумевает стремление к подчинению, некоторую инверсию мазохистского компонента мотиваций.
Отсутствие контрадикций между психотипом производителя и функциональным назначением слоя проводников не умаляет факта несоответствия, неадекватности психотипа производителя и проводника подавления. Тенденция инициативных индивидов доминантного плана к пассивному исполнению чужой воли приводит к бюрократизации структуры, и в стадии гипертрофии — к самозамыканию, функциональной самозавершенности слоя. В этой стадии слой становится «вещью в себе» для диктата, функционируя лишь в собственных интересах, вне связи с интересами диктата в целом и собственным назначением. Исходом эволюции в этом случае чаще всего бывает смена формы диктата или кардинальное изменение структур. С другой стороны, степень превалирования в слое доминантных инвеститов, а следовательно, уровень детерминации ими функциональных активаций слоя зависит от фазы генезиса диктата и конкретной формы диктата. Возникает замкнутое кольцо, а скорее, цепная реакция психологических причин и следствий: объективные детерминанты вкупе с интроспективными аспектами диктата есть причина существования конкретной формы диктата и фазы его генезиса, в свою очередь детерминирующих структуру конкретных институтов подавления, степень, уровень интроспективности диктата. Последние детерминируют как степень диссипации доминантных индивидов в слоях, так и уровень их воздействия на функциональные процессы в слое диктата — детерминанты эффективности.
Рассмотрим другие варианты диссипации, взаимной диффузии слоев диктата. Сопутствующий слой, сам являясь необходимой структурой подавления, с соответствующими чертами психологической вовлеченности, лояльности духа (по крайней мере, поведенческой, декларируемой) и другими, инвестируясь в слой подавления, вносит незначительные изменения в суть функциональных активаций и коллективной психологии слоя. В отличие от производителей, этот слой численно невелик, и число инвеститов-пассионариев, доминантных индивидов, вносящих свой вклад в континуум движущих мотиваций слоя, незначительно. Стереотип психотипа индивида этого слоя таков, что он мало что может изменить в сути коллективных активаций этой структуры диктата.
Во многих формациях в континуум исполнителей попадают индивиды, по своему психотипу относящиеся к негативно-пассионарным. Примеров служения диктату лиц с криминальными наклонностями сколько угодно, но дело даже не в этом. Вовсе не обязательно индивиду быть преступником, чтобы быть отнесенным к негативным пассионариям. Внешние обстоятельства, сдерживающие мотивации могут в конкретной обстановке удерживать от криминальных активаций, и вследствие этого негативная пассионарность остается психологической потенцией. В других обстоятельствах: войны, мятежи — эти факторы перестают сдерживать, и индивид попадает либо в акцидентные негативные пассионарии, либо, что бывает довольно часто, в адепты структуры подавления диктата. Подобный исход имеет глубокие последствия для деформации структуры и активации этого слоя, особенно сути его мотивационного стереотипа.
Инфильтрация, диффузия пассионариев слоя производителей, в эпохи бурных социальных, этнических и прочих коллизий переходящих из негативных пассионариев в функционеры слоя подавления, приводит к последствиям, которые детерминированы особенностями стереотипа психологии, особенностями мотивационного комплекса. В первую очередь это примитивный гедонизм материального толка, низкий интеллект без каких-либо творческих инициаций, тенденциозное стремление к внешнему и внутреннему, духовному единообразию и в силу этого — неприятие нестандартного, не укладывающегося в рамки, очерненные примитивными жизненными представлениями: стремление к рабскому подчинению, совмещенное с тенденцией к доминированию. Инфильтрация больших контингентов негативных пассионариев в слой подавления приводит к доминированию или хотя бы к ощутимому влиянию комплекса их мотиваций на совместные активации этого слоя.
Сползание к силовым формам диктата, часто в форме самого жуткого физического и морального террора является прямым следствием подобного процесса. Античные тирании, маздакизм, Савонарола, Робеспьер, революции (успешные мятежи) всех расцветок являют яркие примеры этого положения. Структуры подавления трансформируются в самодовлеющие, интроцелевые сущности под влиянием также и других аспектов, характеризующих психотип этого инфильтрата. Недостаток интеллекта, точнее, минимальная или отсутствующая сублимация гедонизма в творческие активации приводит к гигантским возможностям внедрения в структуру сознания (Я и супер-Я) нехитрых догм диктата, что является причиной, совместно с инверсией знака у высокопассионарных индивидов, формирования фанатиков подавления. Фанатичные адепты декларируемой идеологии, инвестированные в структуру подавления, приводят к тому, что, во-первых, ее функционирование приобретает характер тотального террора, а во-вторых, устанавливается самозавершенность, самодовление этой структуры, этого слоя. Активация подавления в этом случае телеологически отчуждается от целесообразной основы существования диктата и иерархов, в результате чего эффективность подавления (не путать с интенсивностью!) как инструмента функционирования диктата и социума резко снижается. Это происходит из-за уменьшения компонента мотивационного вовлечения и роста компонента внешнего подавления. С ростом технологии, интеллектуально-технической основы социума действие этого фактора усиливается и инвестиции негативных пассионариев в слои подавления во время внешних коллизий приводят к быстрому развалу структуры диктата и социума в целом.
Социальные или этнические коллизии приводят к взрывному характеру подобных диффузий, что является причиной синхронных инвестиций большого (сравнительно с уровнем пассионарности, необходимым для воздействия на массу) контингента негативных пассионариев. В спокойные периоды истории диффузия имеет характер медленного эволюционного процесса и инвестируемые индивиды не оказывают столь мощного влияния на конечные активации слоя. Это если и приводит к сходным конечным деформациям, интроспективным и функциональным, то в значительно меньшей, сглаженной форме. В таком случае активации слоя являют пример усредненно-целесообразного функционирования, в значительной мере детерминируемого формой, структурой, стадией генезиса диктата.
Если сопутствующие слои оказывают минимальное влияние на слой подавления при взаимной диффузии, то контрдиктатные пассионарии не влияют на него совсем по той причине, что структура психотипа индивидов этого слоя социума принципиально антагонистична необходимому стереотипу (по крайней мере, в основных детерминациях) индивидов слоя подавления.
Рассмотрим другую группу социума, осуществляющую монофункциональное соучастие в подавлении — сопутствующий слой, составленный из пассионариев низкого накала, сублимирующих часть своей пассионарности в лояльно-проституированное творчество с имманентным творческим компонентом разума. Этот слой, осуществляющий, объективизирующий интроспективные реалии и инструменты интроспективного подавления, представляет собой структуру, важность и необходимость которой увеличивается с увеличением эффективности диктата вообще и компонента мотивационного вовлечения в частности. Другими словами, из тенденций эволюции глобального социума — рост необходимости этого слоя диктата, что в свою очередь определяет необходимость формирования этого слоя из индивидов, во-первых, соответствующих его функциональному назначению, а во-вторых, руководствующихся (из любых побуждений) лояльными диктату мотивациями. Второй пункт важен не менее первого, так как творческая (квази) суть этой группы подразумевает высокий уровень мотивационного вовлечения индивидов слоя. Это положение еще более усиливается на тех этапах генезиса диктата, когда подавление высокоинтеллектуальных производителей требует глубокого проникновения в сознание, инъекцию идей и мотиваций не только в Я и супер-Я, но и внесение трансцендентных категорий лояльной диктату окраски в разделы пред- и подсознания. Например, производители в ипостаси солдат (во время противодействия внешним воздействиям), идущие на самопожертвование, являют собой реализацию проникновения инструментов подавления в их подсознательных, иррациональных конкрециях именно в эти уровни разума.
В силу естественных социальных условий в сопутствующий слой диффундируют индивиды из всех слоев диктата: проводники, производители, контрдиктатные пассионарии, и часто даже иерархи, что приводит к последствиям, весьма глубоким и неожиданным для интроспективной основы и внешних реалий диктата. Очень часто индивиды этого слоя в силу социальных причин и сопричастности к (псевдо) творчеству в тех формах, которые лояльны диктату и поэтому имеют большую известность (точнее, широко внедряются в сознание принадлежащим диктату пропагандистским аппаратом), окружаются ореолом интеллектуальной элиты социума. Этот ореол вместе с диктатным поощрением является основой высокого места в иерархии социума и диктата, причем этот уровень растет с увеличением значения слоя вообще. В силу этого в слой проникают пассионарные индивиды из производителей и проводников, а также наименее пассионарные из контрдиктатных слоев, причем степень, интенсивность проникновения талантливых, пассионарных индивидов, с одной стороны, характеризует эффективность формы диктата и ее интроспективность, а с другой стороны, является одним из детерминантов (отнюдь не последним) именно этих черт диктата. Рассмотрим один пример — историю конфуцианства в древнем Китае. Конфуций (Кун Цзы), пожалуй, один из самых великих индивидов сопутствующего слоя, один из величайших идеологов диктата всех времен. Догматы иерархического подчинения: семейного, административного, социального, государственного, воплощенного в систему оформленных этических норм, включая и мистическую сущность верховного иерарха (и все это в виде аргументированного учения о всеобщем благе!) — делают конфуцианство желанным идеологическим основанием практически для любой формы диктата. Столь блестящее обоснование диктата и столь совершенные методы инъекции в сознание социума должны были бы сделать конфуцианство основой официальной, декларируемой идеологии Китая. Но это не всегда соответствовало реальному состоянию дел. Правление Цинь Шихуанди характеризовалось централизацией власти, единообразием, бюрократией, жесточайшим террором, подавлением в самых жутких силовых формах. Конфуцианство не только не приветствовалось, оно уничтожалось; его адептов вырезали и закапывали живыми в землю. Интроспективные формы подавления были сведены к табу, детерминированным внешним подавлением. Как и всякий режим подавления данного типа, этот оказался непрочным и развалился в кратчайшее время. На смену пришла династия Хань. При императоре У-ди конфуцианство стало официальной религией, и индивиды сопутствующего слоя (в то время), имевшие высокую пассионарность и интеллект, с помощью системы экзаменов могли получить не только высокий социальный статус, но и высокий административный чин. Империя процветала, развивалась экономика, армия, социум.
Безусловно, не только вышеуказанный аспект детерминирует расцвет диктата и социума, но повышение уровня интроспективности подавления является одним из основных детерминантов прогресса. Отношение к этому слою, его социальный статус определяет характер инфильтрации в этот слой пассионарных умов из других слоев. Поскольку эффективность его функционирования есть прямая производная от творческого континуума этого слоя, то вышеуказанная черта представляется одной из важных. Но слои, диффундирующие в сопутствующий слой своих представителей, инъецируют и некоторые психологические особенности мотивационного стереотипа, соответствующие слою-инъектору.
Производители. Социальные коллизии, связанные с деформацией или сменой формы диктата, приводят к физическому уничтожению значительной части сопутствующего слоя. Инвестированные производители, кроме необходимых функциональных возможностей (наличествующих в той или иной степени), вносят в мотивационно-психологический континуум слоя такие черты, как превалирование цензуры Я над всеми сублимативными активациями, интроспективное отчуждение нового и органичную тягу к стадному стереотипу, приниженно-материальный примитивный гедонизм, и некоторые другие, детерминирующие мотивационные деформации в меньшей степени.
Начнем с первого аспекта. Цензорная доминанта Я над творческими сублимационными активациями, без влияния социально-культурных детерминантов высшего цензора супер-Я, имеет следствием тот факт, что объекты творчества представляют собой продукт отражения существующих реалий в категориях индивидуальной целесообразности в соответствии с восприятием этих индивидов — лояльные диктату отражения в терминах Я и минимизация детерминантов супер-Я в их составе снижают воздействие на сознание подавляемых, так как уменьшается доля универсальных вневременных этических и онтологических категорий и догм, позитивирующих суть интроспективного подавления. Реалии конкретной формы диктата, т.е. ее внешние проявления, отражения которых суть основа творений этих инвеститов, всегда вызывают негативное отношение большинства подавляемых, и отсутствие в творениях идеологических компонентов, связанных с высшими аспектами разума, приводит к мотивационному антагонизму между декларируемой идеологией (продуктом инвеститов) и характером восприятия производителя. Происходит это потому, что производители-инвеститы и просто производители сходны в своем психомотивационном стереотипе и воспринимают мир диктата через призму целесообразных мотиваций Я; инвеститы лояльны диктату в творчестве и в терминах восприятия, реалиях декларируют диктат, подавление как благо, без всякого флера высших категорий бытия и сознания. Производители же воспринимают подавление как акты насилия над ними самими, и без флера высших категорий очень трудно представить в их глазах подавление (в его внешних формах) как благо. Это и является причиной антагонизма и одной из причин расхождения идеологии во всех ипостасях. Кроме того, эволюционирующий социум и диктат подразумевают и эволюцию средств интроспективного подавления, в частности тех, которые продуцируются сопутствующим слоем. Изменение средств воздействия на сознательные и подсознательные мотивации должно затрагивать как их суть, так и формы. Возникает второй антагонизм между детерминантами сознания инвеститов и функциональными нуждами слоя, снижающий эффективность диктата и связанный с органическим отчуждением нового, тягой к духовному стереотипу, консерватизму, что является следствием невысокого интеллекта и слабой творческой сублимативности. Поклонение догмам, святыням, жупелам, пророкам и т.д., т.е. стандартам мысли и духа, вносит в структуру конечных продуктов функционирования слоя эти же компоненты. С течением времени несоответствие реалий объективного мира и декларируемых догм снижает эффективность интроспективного проникновения в сознание и подавления в целом. Пример — характер воздействия на сознание всех ортодоксальных государственных религий, не трансформирующихся со временем.
Наличие в сознании инвеститов такого мощного детерминанта, как примитивный материалистический гедонизм, приводит к декларации этого детерминанта в продуктах творчества слоя. В эпохи спокойной жизни социума этот факт является одной из причин эгоистического самодовления мотиваций, стремления к индивидуально-материальному превалированию, которое внешне не ухудшает стойкости социума. Но в моменты коллизий эта тенденция настолько ослабляет стойкость диктата и социума, что часто приводит к разрушению и того и другого.
Контрдиктатные пассионарии. Этот слой социума, точнее субслой, невелик по объему, но влияние его на все процессы эволюции диктата и социума огромно. Как и любой конгломерат людей, он включает все градации детерминантов творчества — от гигантов мысли и духа до уровня, близкого к уровню сопутствующего слоя. В некоторых условиях, например при высоком общественном и духовном поощрении иерархами активной мысли пассионарии нижнего уровня шкалы контрдиктатности иногда переходят в слой сопутствующих. Имманентный творческий компонент психотипа, совмещенный с мощными сублимативными активациями, приводит к таким реалиям, конкретным актам, которые являют собой идеологическую (сознательную и подсознательную) основу не только данной конкретной формы диктата, но и многих последующих. Отношение к этому субслою, ингредиенту слоя сопутствующих, является одним из признаков эффективности диктата. Помимо приводившегося выше примера с Конфуцием и конфуцианством можно вспомнить Платона и его лояльно-диктатные творения — «Государство» и «Законы», Платон не был признан на родине в период развала демократии и пришелся по душе сицилийским тиранам. Воздействие данного субслоя инвеститов не ограничивается созданием интроспективной идеологии; оно включает в себя разработку глубоких, великих этнических учений и эстетических канонов и догм, произведений искусства. Создание лояльных (интроспективно, духовно) диктату творений таланта, вносящих в сознание идеи и эмоции красоты, добра, блага, духовных добродетелей: мужества, альтруизма, великодушия и т.д. — ассоциированно, подсознательно связывается с конкрецией диктата, перенося, апплицируя ей эти высшие категории разума. Это ассоциативное присвоение, перенос категорий, эмоций, образов приводит к формированию в сознании подавляемых столь мощных структур супер-Я, что способно подавить многие, самые могучие естественные мотивационные детерминанты — самосохранения, гедонизма. Яркий тому пример — совокупность идеалов этического плана, объединенных категорией «калокагатия» в античной Греции эпохи расцвета; реализация идей, догм, образцов, ассоциируемых этой категорией, в великих произведениях искусства и связанный со всем этим уровень эффективности интроспективного диктата, позволявший не только доминировать этнически, но и выработать такие мощные структуры подавления в интроспекции индивидов, что акты самопожертвования в то время не были чем-то из ряда вон выходящим.
Иерархи. На некоторых стадиях генезиса диктата, в определенных условиях (обычно в эпохи социальных, идейных, этнических коллизий) появляются люди, являющиеся фактически сопутствующими, но для разных форм создающие и талантливо пропагандирующие идеологию, становящуюся затем официальной, декларируемой идеологической основой формы диктата. Это может быть и новая идейно-теоретическая система, и компиляции известных догм и установок, и кардинальная смена декорума старых теорий. Примеры: Маздак, Мухаммед, Савонарола, Французская революция 1793 г. и Робеспьер, фараон Эхнатон, Мао Цзедун, классический фашизм в Италии и его дикая немецкая конкреция и т.д. В основе этих теорий часто лежат идеи конъюнктурно-демагогические, с флером эгалитаризма, и совершенно необходимым компонентом персонификации апостола идеологии (обычно индивида сопутствующего слоя), с приданием ему черт мистической непогрешимости.
Ранее было показано, что это одна из самых удобных ширм для авторитарных тираний экстремистского характера. Если в традиционных сопутствующих структурах акты творчества есть имманентные сублимативные активации в той или иной степени мощного гедонизма (либидо), то иерархи в ипостаси сопутствующих при фактически той же основе творчества по сути проходят через все слои диктата: контрдиктатные пассионарии (часто), негативные пассионарии на втором этапе (так как перевороты всегда связаны с негативной диктату пассионарностью), иерархи в результате (при успешном перевороте) — но всегда по внутренней сути остаются как бы сопутствующими. Происходит этому потому, что их психотип не типичен для иерархов, с их доминантой гедонизма в рафинированном виде, без всяких инверсий и сублимаций Я и супер-Я. В сущности это не иерархи, инвестированные в сопутствующие слои, а индивиды сопутствующего слоя (будущей формы диктата), в результате социальных коллизий попавшие, инвестированные в иерархи. Возможно, этим и объясняется тот факт, что во время существования этих форм диктата идеология и ее пропаганда в социуме во всех формах — от прямой инъекции догм в сознание до подсознательных форм, связанных с искусством — становится одной из самых кардинальных сторон общественной жизни, если не самой главной, а ее официальные институты и носители получают самый высокий социальный и диктатный статус, смыкаясь со слоем высших проводников. Это справедливо не только для государственных форм диктата, но и для других: партий, банд и др.
Негативные пассионарии и проводники (адепты) диктата. Разница этих двух слоев лишь в направлении их активности, знаке мотиваций. Структура мотиваций, их подсознательная и сознательная основа у стереотипов этих слоев идентична, но внешние, социальные условия определяют их конкреции, лояльность или негативность диктату. При изменении условий, например изменении структур или формы диктата, часто происходит инверсия знака пассионарности, и проводники становятся негативными пассионариями и наоборот. Инвестирование индивидов этих групп, слоев диктата в силу особенностей их психотипа приводит к негативным последствиям для эффективного функционирования сопутствующего слоя. Отсутствие творческих талантов, низкий уровень творческой сублимации гипертрофированного гедонизма структурами сознательного цензурования, эгоцентризм со значительным садистским компонентом — это те качества, которые имманентны данным инвеститам и которые могут лишь негативно влиять на эффективность активаций слоя. Нужно отметить, что фактически инвестирование в сопутствующий слой индивидов двух рассматриваемых слоев происходит не столь часто и интенсивно, как других: точнее, это имеет место, когда сопутствующие слои в силу внешних обстоятельств или особенностей конкретной формы диктата приобретают высокий социальный и диктатный статус, т.е. гипертрофируются материальные возможности удовлетворения гедонизма, например при описанных выше экстремистских и тотально-интроспективных формах диктата.

Слой негативных пассионариев и его инвеститы

Этот слой — резервуар, собирающий индивидов других слоев, причем в отличие от слоев иерархов, производителей и т.д., в своей основе имеющих наследственную преемственность, слой негативных пассионариев формируется только за счет зрелых индивидов других слоев и вследствие этого представляет наиболее пластичную, адаптивную структуру диктата. Детерминанты формирования и развития (или регресса) этого слоя имеют как внешние — внутрисоциальные и объективно-природные, так и интроспективные компоненты. Объективные конкреции диктата в культурной, социальной, интеллектуальной, законодательной, пенитенциарной и других сферах социума в отраженном в сознании виде, сталкиваясь с интроспективными, психологическими, мотивационными детерминантами индивида (в его сознании) при наличии антагонизма и достаточного уровня активационных мотиваций приводят индивида к самопричислению к негативно-диктатным пассионариям. К интроспективным доминантам, имманентным для такого самопричисления, относятся минимальная цензура супер-Я, гипертрофия гедонизма в активно-десублимированной форме и детерминация активаций преимущественно эгоцентристской гедонистской основой Оно подсознания, при некотором участии цензора отраженно-объективной целесообразности Я. Как видим, сходство с психотипом иерархов налицо, и при отсутствии возможности инвестиции в иерархи, достаточном уровне пассионарности индивид переходит в негативные пассионарии. При этом характер инвестирующего слоя не играет роли — все слои поставляют инвеститов в этот слой диктата при различных условиях. В результате удачных переворотов и полной смены функционеров диктата наиболее пассионарные индивиды слоев с максимальным удовлетворением гедонизма переходят в негативные пассионарии — контрреволюционеры, бандиты и т.д. В спокойные эпохи эволюции диктата наибольшее число инвеститов пополняет слой производителей за счет наиболее пассионарных своих индивидов.
Большую роль играет структура диктата и отношение его к пассионарным индивидам с неудовлетворенным гедонизмом. Завоевательные или гражданские войны, этническая экспансия (например, конкиста в Южной Америке) поглощают большое количество пассионариев нижних уровней иерархии диктата, давая им возможность удовлетворить гедонизм за счет завоеванных или в конце концов растерять, снизить уровень индивидуальной пассионарности. Неэкспансирующие этносы на некотором этапе эволюции аккумулируют заряд негативной пассионарности, и он приобретает черты инфраструктуры в виде организованной преступности, мятежных организаций, просто уголовников. В общем, можно сказать, что если инвеститы других слоев приводят к деформациям, чаще всего негативным, имманентного стереотипа мотиваций индивидов конкретного слоя, то слой негативных пассионариев является в своей основе каузальным следствием инвестиций остальных слоев социума и диктата. Иными словами, только вариации, мутации психотипов индивидов других слоев, стимулируемые или негативируемые объективностями диктата, порождают, формируют и определяют эволюцию этого слоя. Эволюция этого слоя диктата в исторической ретроспективе обнаруживает некоторые интересные закономерности. Одна из них — смыкание государственно-бюрократического подавления форм диктата с превалирующей интроспективностью с различными конкрециями негативной пассионарности.
Рассмотрим это положение в исторической аргументации. Причина, по-видимому, в том, что гипертрофия интроспективных структур подавления приводит, во-первых, к функциональному ослаблению структур силового диктата, а во-вторых, к развитию систем общественных норм, догм, установок, сдерживающих, ослабляющих возможности силового диктата. Следствием этого является необходимость использования для целей подавления части негативных пассионариев. Исторических фактов много: это и государственное пиратство всех времен — от античности до европейской глобальной экспансии, и использование банд и преступных обществ для целей подавления — древний Иран, Китай, современная история капиталистических гегемонов, это и конкретное врастание слоя негативных пассионариев в структуру иерархов — США конца двадцатого века. С другой стороны, при превалировании силового подавления происходит обратный процесс. Силовое давление на сознание, создание запретительных структур в мотивационных комплексах при мощном гедонизме, свойственном потенциальным негативным пассионариям всех слоев, приводит не к желаемому стереотипу (на базе страха), а к усиливающемуся мотивационному антагонизму, разнонаправленности мотиваций диктата и индивида (потенциального негативного пассионария). Пассионарность и мотивационный антагонизм вызывают прорыв гедонизма в инициирующие активаты действий, поведения, в направлении, обратном интересам диктата — всегда связанным с отчуждением благ. И диктат, и негативные пассионарии для удовлетворения гедонистской доминанты, не сдерживаемой ничем, пользуются теми же инструментами, точнее, инструментом — индивидуальным отчуждением в свою пользу материальных и иных благ, производимых другими. На это покушение на свои коренные интересы диктат отвечает усилением тех инструментов подавления, которыми располагает — силовым подавлением, что в свою очередь усиливает и интенсивность негативизма мотиваций, и континуум индивидов, вовлекаемых в этот слой, и не только за счет производителей. В истории это явление реализуется и в виде роста (аномального) преступности, и в виде социального брожения, завершающегося спонтанными мятежами (которых множество в истории каждого этноса), и в виде духовного и социального отчуждения от диктата — религиозные и мистические секты всех возможных конкреций.
Из вышеизложенного можно сделать вывод, что негативные пассионарии есть слой, структура диктата, существование и пластичность которой определяются наличием потенциальных его компонентов (в смысле необходимого психотипа) во всех слоях социума, и проявляются акцидентно под действием объективных черт и характеристик — структурных, функциональных, субъективных и т.д., присущих данной конкретной форме диктата. Характер этого слоя и его соучастие в общем функционировании диктата может служить объективной оценкой степени интроспективности диктата, а также уровня мотивационного вовлечения, а следовательно, и фазы эволюции диктата.

Контрдиктатные пассионарии

Если негативные пассионарии есть продукт диктата, его структуры и конкреций, то контрдиктатные пассионарии есть имманентная, универсальная и инвариантная черта социума — от стада до высокоорганизованного государства. Гениальные особи есть в каждом конгломерате млекопитающих, что особенно хорошо проявляется в стаде наших ближайших соседей по шкале эволюции — обезьян, достаточно вспомнить известные опыты с обезьянами, проводимые французскими исследователями на атоллах Тихого океана. Гениальное, выдающееся мышление, связанное с развитым аппаратом высшего цензора, и приводит к появлению этого небольшого слоя индивидов. Гениальность творчества связана с полным сублимированием гедонизма Оно, и вследствие этого детерминация поведенческих структур подсознательными гедонистскими мотивациями минимальна или отсутствует. Минимизация этого базового компонента — гедонизма мотиваций, на котором основываются любое подавление и любая форма диктата, является той причиной, по которой этот слой назван контрдиктатным. Индивиды этой группы мотивационно отчуждаются от диктата, т.е. не самопричисляют себя к структуре конкретной формы диктата. Именно этот компонент является основой самопричисления, а не принятая социумом, возвеличиваемая диктатом творческая активация индивида. Слава и известность творчества есть следствие лояльности диктату и понимания толпой, что не всегда является признаком гения духа. Контрдиктатные пассионарии — это и человек, изобретший плуг и водяное колесо, это Левкипп и Канада, это гимнософисты и мистики Индии, алхимики средневековья, математики и звездочеты древнего Египта, это Ницше и Кьеркегор, это Сократ, Диоген, Анаксимандр, это Босх, Роден и многие, многие другие, известные, а чаще, неизмеримо чаще — неизвестные человечеству и не понятые им люди. В тех случаях, когда их творческая деятельность не связана с материальным миром, миром борьбы и производства, их произведения представляют собой продукт гениального отражения реалий окружающего мира, социума, диктата — величайшие произведения философии, искусства. Связь с диктатом ограничивается именно этой отраженно-интроспективной формой, без тех компонентов гипертрофии материально-гедонистских отражений в сознании, которые определяют сопричисление других слоев. Именно эта черта — врожденность психотипа контрдиктатного пассионария определяет и характер коллективной психологии, и инвестиционные деформации. Хотя в данном случае говорить о коллективной психологии и инвеститах не совсем верно, так как индивиды этой группы не объединены в функционировании, их активации в структуре социума имеют сугубо индивидуальный характер. Инвестиции же в данном случае — уместный термин лишь с обратным знаком, т.е. отчуждение индивидов от этого слоя в силу давления диктата или объективных естественных факторов, вследствие именно врожденности психотипа. Никакие внешние факторы не могут сформировать контрдиктатного пассионария, они могут лишь подавить (в некоторых случаях) его мотивационную основу. Рассмотрим факторы, определяющие наличие и интенсивность этого отчуждения. Контрдиктатность пассионария ума и духа есть в своей глубинной основе отражение конкреций диктата (всех аспектов, прямых и косвенных) в сознании мыслителя, причем характер отражения, его интроспективная сущность, предваряющая акты творчества, определяет структура комплекса высшего цензора супер-Я — комплекса этических, эстетических, онтологических и других идей, догм, табу, воззрений. Следовательно, первый фактор — конкреция формы диктата, при которой творит пассионарий. Второй, связанный с первым, — сила давления на контрдиктатных пассионариев со стороны структур подавления, так как способность к контрадикции диктату определяет врожденный уровень пассионарности и при некотором, достаточно высоком уровне подавления пассионарность конкретного индивида может оказаться недостаточной для активного антагонизма. Еще один фактор, также связанный с первыми двумя, — это характер и сущности структуры супер-Я, инъецированные в сознание органами воспитания и образования. Но действие этого фактора несколько нивелируется тем, что высокий уровень мышления и пассионарности делает контрдиктатных пассионариев крайне невосприимчивыми, устойчивыми как к инъекции лояльных догм и идей, так и к цензуре Я, примиряющей с воспринимаемой (отраженной) действительностью.
Проанализируем конкретный характер деформации психомотивационной основы каждым фактором, используя исторический материал и рассматривая психологические детерминанты внедиктатности этого слоя в исторической ретроспективе. Форма диктата, фаза генезиса, суть и инструменты подавления определяют многие черты функционирующего социума, как социальные, так и индивидуальные. Контрдиктатные пассионарии не составляют исключения. Выше была показана связь между уровнями силового и интроспективного в структуре подавления для негативных пассионариев. Эти же факторы детерминируют и деформации слоя контрдиктатных пассионариев. Силовой диктат, при превалировании в общей сумме инструментов подавления, подразумевает полное пренебрежение мотивациями подавляемых и детерминацию их активности с помощью негативных табу и физического наказания, т.е. ущемления, принижения, подавления индивидуального гедонизма. Репрессии в духовной среде, а следовательно, и поведения воздействуют, помимо (отчужденно от) структур высшего цензурованная опосредованно через Я на подсознательный гедонизм. Но выше было показано, что основа психогенотипа контрдиктатных пассионариев базируется на отрешении от стратегически-жизненного гедонизма и минимизации цензуры Я, с доминированием в самой превосходной степени структур супер-Я и сублимированного гедонизма в форме творчества и пассионарности. Таким образом, силовой диктат при минимальном уровне интроспективности не затрагивает основы мотивационного комплекса слоя и его активации. Рабовладение в античных этносах — ярчайший тому пример. Древний Рим и Греция, Иран, Китай и еще раньше Шумер, Элам, Аккад являют собой пример активности творчества контрдиктатных пассионариев. Философы, математики, скульпторы и т.д., чьи творения не представляют собой апологию (явную или скрытую) диктату, в эти эпохи творят и дают мощный толчок эволюции социума. Но как только силовой диктат рабства дополняется интроспективными компонентами, например в Афинах эпохи Эфиальта и Перикла, то начинается деформация слоя и его деятельности. Анаксагор, Сократ — яркие контрдиктатные пассионарии — уничтожаются, а появляются духовно деформированные творцы сопутствующего слоя: Иктин, Калликрат, Фидий, далее Платон.
Рассмотрим второй случай — ортодоксальный превалирующе-интроспективный диктат. Конечный объект, цель подавления — тот же базовый, глубинный гедонизм подсознания, но подавление происходит опосредованно через Я и в развитом виде в основном через категории и аспекты супер-Я. Инвестиция лояльных догм, табу, идей и в конце концов инверсия мотиваций на всех уровнях сознания обеспечивается воздействием (при этой форме) на структуру именно супер-Я. Эта структура разума, являясь объектом интроспективного подавления, в то же время представляет собой структуру, кардинально детерминирующую суть активаций этого слоя. Это и является основной чертой деформации психогенотипа и инициирует отчуждение индивидов от этого слоя. Инверсия негативных табу и превалирующий компонент позитивно-мотивационного вовлечения приводит к тому, что сублимативно-творческие активации гедонизма (либидо) получают гедонистское поощрение, стимуляцию и возникает рефлекторная связь между творчеством и гедонизмом (произвольных конкреций), неизбежно ассоциируемая с диктатом, генерирующим эти конкреции гедонизма. При некоторых, вполне определенных взаимных уровнях пассионарности, творческой сублимативности гедонизма в рафинированном виде, структур Я и супер-Я в комплексе, детерминирующем активации, может возникнуть ситуация, когда контрдиктатность (мотивационная) уменьшается и в качестве доминанты начинает превалировать гедонизм (поощряемый диктатом), совмещенный с лояльным творчеством. Осознанно или нет, осмысливая свои действия в сознательных категориях или творя лояльные произведения искренне, подсознательно, контрдиктатный пассионарий в этом случае проституирует свою суть и функциональное предназначение в структуре социума и диктата.
Отчуждение контрдиктатных пассионариев безусловно усиливает, кардинально улучшает функционирование структур, обеспечивающих интроспективное подавление, повышая эффективность диктата в целом, но появляются и негативные аспекты этой деформации. Контрдиктатность, а точнее, внедиктатность, отчужденность мотиваций и творчества от интересов диктата является причиной и основой свободного полета духа, творчества. Новые идеи в науке и философии, новая техника, новизна в литературе и искусстве — все это есть продукт активности контрдиктатных пассионариев, и в то же время именно эти аспекты социума являются основой его эволюции. Усиление же диктата за счет отчуждения части этого слоя (и без того небольшого) по вышеприведенным причинам приводит к пролонгированному ослаблению творческого компонента духовного континуума социума и, следовательно, к замедлению эволюции. Пример — духовная экспансия христианства в Европе от его зарождения до эпохи Возрождения. Рассмотрим второй аспект, определяющий отчуждение индивидов от этого слоя, — прямое давление, духовная репрессия контрдиктатных пассионариев, которая имеет место во всех формах диктата со значительным компонентом интроспективности и в крайне-радикальной, ортодоксальной конкреции присуща тотально-интроспективным и особенно экстремистским формам диктата. Если тотально-интроспективная форма характеризуется гипертрофией всех аспектов интроспективного подавления, как негативно-мотивационного, так и позитивно-вовлекающих, то экстремистские формы характеризуются гигантской гипертрофией интенсивности и методов духовной репрессии негативно-мотивационного плана, прямо смыкающейся с физическим, силовым подавлением в самых крайних, жутких формах. Суть мотивационных деформаций, детерминируемых позитивно-мотивационным вовлечением, проанализирована выше. Обратимся теперь к деформациям, мотивационной основе, детерминируемой общим для этих форм диктата компонентом интроспективного подавления — негативно-мотивационным. Этот компонент диктата связан как с инъективным воздействием на структуру Я в форме внешних воздействий, так и (в значительно большей мере) на структуру супер-Я во всех формах духовного диктата: государственно-правовой, юридической, этнической, культурной, идейной, этической, эстетической, даже мистической. С одной стороны, это создает в сознании индивида структуру понятия, категорий целесообразности активаций (для удовлетворения гедонизма) в конкретном восприятии реалий диктата как основы социума; с другой стороны, это создает в сознании индивида мощный барьер норм, догм, идей, веры, препятствующий прорыву естественных доминант подсознания, в том числе и сублимированных в творчестве. Поскольку догмы, идеи и т.д., инъецируемые в структуру супер-Я, имеют лояльно-диктатный характер (в терминах категорий эффективности диктата или интересов иерарха), а основу активаций контрдиктатных пассионариев составляют пассионарные сублимации доминант Оно (гедонизма, либидо), то антагонизм этих компонентов в сознании неизбежен. Этические и эстетические догмы, добродетели и нормы, даже в том случае, когда они внешне соответствуют традиционным общечеловеческим понятиям: мужеству, доброте, великодушию и т.д. — при более глубоком анализе обнаруживают черты лояльности диктату, точнее, отражают интересы диктата в отношении к интроспекции подавляемого. Мужество имеет категорию ценности лишь при наличии целесообразности и пользы для диктата, но не в том случае, когда оно противопоставляет индивида диктату; великодушие — но не по отношению к врагу диктата. Этот перечень прагматических оценок истинности этических, эстетических и других компонентов, составляющих сложный конгломерат высшего цензора — супер-Я можно продолжить.
Тенденциозность критериев, норм, установок, инъецируемых в сознание, является следствием официальной идеологии, т.е. совокупности идей, постулатов, теорий самой различной природы, но имеющих одну общую черту, доминанту — конформистский догматизм, направленный на стереотипизацию духа и мысли. Разумеется, все это для контрдиктатного пассионария не может быть уложено в рамки любых догм. Интроспективный антагонизм между этими факторами в интроспекции контрдиктатных пассионариев каузально детерминирует отрицание, отчуждение как догм официальной идеологии, так и ее порождения — этических и других норм, составляющих основу инъецируемого лояльно-диктатного цензора — структуры супер-Я. Отрицание лояльных догм, установок, добродетелей, осознание их лояльной целесообразности и релятивизма приводит к созданию своих, индивидуальных этических ценностей и догм, чаще всего имеющих индивидуально-эгоистическую окраску, лишенную в то же время садистско-агрессивных черт, связанных с остаточным континуумом десублимированного гедонизма подсознания, Оно. Именно это — индивидуализм этических догматов и норм, лежащий в основе отрицания базовой структуры психомотиваций, инъецируемой в сознание подавляемых (мотивационного приятия аскетизма, отчуждающего блага гедонизма в пользу иерархов), и является той чертой, которая внедиктатных пассионариев духа делает контрдиктатными. Иными словами, творчество высшего разума и духа человека есть основа контрдиктатности, ее потенция.
Как и всякий конгломерат индивидов со сходными признаками, слой пассионариев включает широкую шкалу их кардинальных детерминантов — творческого потенциала и пассионарности. Противоборство вышеприведенных аспектов — внутренних доминант психотипа и инъецируемой структуры супер-Я — в обычных условиях, т.е. при некотором среднем уровне интроспективного подавления, приводит к формированию индивидуального супер-Я, не связанного с критериями диктата. Но повышение интенсивности и разнообразия методов подавления может привести у некоторой части слоя с меньшим уровнем доминант мотиваций к превалированию в сознании структур лояльного супер-Я. Например, в моменты этнического перенапряжения, в эпохи социальных и этнических коллизий интенсивность инъекции в сознание лояльных догм бывает столь велика, что приводит к отчуждению некоторого, сравнительно небольшого числа индивидов этого слоя в другие слои, чаще всего в слой сопутствующих. Иногда эти же факторы интроспективного давления ведут не к вытеснению природных доминант, а к аннулированию влияния супер-Я в целом. В этом случае активации контрдиктатных пассионариев детерминируются несублимированным гедонизмом такой мощи, что они инвестируются либо в иерархи, либо в негативные пассионарии вышей иерархии. Примеры первого положения: Платон, Архимед, Конфуций, Фома Аквинский, Эйнштейн и многие другие; примеры второго: Вийон, Алкивиад, Писсарро.
В предыдущих разделах было показано, что основным фактором, пролонгированно детерминирующим стратегический рост интроспективного компонента диктата в его эволюции, является развитие технологии, которая сама является порождением активности контрдиктатного слоя. Возникает круг следствий и причин — контрдиктатные пассионарии инициируют эволюцию технологии, ведущую к росту интроспективности диктата, что приводит к отчуждению этого слоя. Напрашивающийся вывод, что конечный эффект этого круга следствий есть замедление эволюции технологии, не учитывает одного из следствий технологической эволюции. А именно, эволюция технологии, всех ее научных и технических аспектов увеличивает длительность жизни и континуум глобального человеческого социума. Как показывают опыты Мэслоу, доля индивидов, комплектующих слой, стационарна, независима от объема популяции, т.е. отчуждение индивидов от слоя пассионариев уравновешивается, компенсируется ростом континуума самого слоя и сохранением в слое наиболее ценных, с точки зрения глобально-человеческой идеологии, индивидов.

Производители

Необходимую основу для существования и функционирования этого фундамента социума составляют индивиды, в той или иной степени соответствующие стереотипу, описанному в начале главы. Но и объем этого слоя, и исторически сложившееся разнообразие психотипов, инвестируемых в него и деформирующих его стереотип, и его функционально-социальная фундаментальность — все эти факторы являются причиной того, что данный слой, воспринимая инициирующие моменты, продуцируемые другими слоями, трансформирует их в социальную активность и в конечном итоге в эволюционный процесс. Именно в эволюцию социума, детерминируемого эволюцией диктата — как непосредственно, так и опосредованно через другие факторы, а не в революции и социальные коллизии. Этот слой не адекватен понятию класса пролетариев или крестьянства, весьма широко трактуемых марксизмом. Этот слой включает всех, прямо или косвенно связанных как с производством материальных благ, так и с обеспечением иных жизненных потребностей иерархов. Это рабочие, крестьяне, торговцы, солдаты, прислуга, административно-производственный аппарат, ученые, инженеры, архитекторы, врачи и др. — те, кто, осуществляя необходимые функции социума, отчуждаются от возможностей удовлетворения гедонизма (в различной степени).
Самопричисление к слою есть следствие соответствия индивидуального психотипа стереотипу слоя. Стационарность, статичность, неизменность этого самого большого слоя социума означает смерть социума, так как неизменность жизни есть метафизическая абстракция. Но этот слой непрерывно изменяется, изменяются коллективные мотивации, тенденции, активность, действия. Это происходит вследствие непрерывных инвестиций в слой и генераций вовне его. Инвестиционные деформации мотивационной основы слоя имеют сложный характер, отличный от всех рассмотренных выше. Инвестиция индивидов в этот слой производится всеми слоями диктата — от иерархов до сопутствующих, в зависимости от конкретных исторических условий, событий, превалирующих детерминантов эволюции социума. Войны, социальные перевороты, революции перемешивают все слои, и самый большой и самый подавляемый слой служит резервуаром для потерявших свою ступень в иерархии социума и диктата. Экономические флуктуации: кризисы, индивидуальные банкротства — также пополняют этот слой.
Частым и весьма интенсивным фактором является авторитарный диктат и сопутствующий ему разгул произвола в актах подавления, принудительный труд в качестве меры подавления высших слоев предыдущих форм диктата или государства; примеры: подавление знати Эхнатоном, сицилийскими тиранами, Маздаком и другими с применением как физического уничтожения, так и насильственного причисления иерархов к производителям. Это явление имеет место и в более поздние времена.
Гипертрофия интроспективного компонента и развитие пенитенциарной системы приводит к переходу части негативных пассионариев (с пониженной пассионарностью) в слой производителей. Те же события и факторы в различных исторических конкрециях приводят в слой производителей и проводников, и индивидов из сопутствующих слоев. Одновременно идет и другой процесс — отток наиболее пассионарных индивидов со стереотипом производителей в другие слои, как показано в предыдущих разделах этой главы. Таким образом, налицо два процесса — отток пассионарных производителей и приток пассионарных индивидов из других слоев, имеющих другую структуру и другие доминанты психогенотипа. Это один из детерминантов эволюции этого слоя. Вторым является своеобразный характер деформации психотипа собственно производителей. Особенности психогенотипа индивидов этого слоя, необходимые для его эффективного функционирования (они описаны в начале главы), определяют большую устойчивость его стереотипа к деформационным влияниям инвеститов. Это происходит потому, что гипертрофия любого из детерминантом психотипа слоя каузально определяет отказ от самопричисления к нему и переход в другой слой. Например, интенсификация агрессивного компонента садистской природы приводит к переходу в исполнители (низшего ранга); гипертрофия гедонизма — в проводники, а иногда, как показано выше, — и в иерархи; отчуждение от стереотипов в комплексе с агрессивностью — в негативные пассионарии и т.д.
Таким образом, стереотип среднего индивида этого слоя стационарен, но в нем самом заложены именно те черты, которые определяют вариации его активности; вариации же эти являются результатом действия не его мотивационных индивидуальных комплексов, а исключительно внешней пассионарности.
Безынициативность, стремление к стереотипу, конформизму, к стадному существованию и мышлению в соединении с мазохистским компонентом психотипа приводит к тому, что упомянутый выше первый фактор — встречные потоки пассионарности — становится внешним детерминантом деформации, но не мотивационной (стабильной) системы, а активаций как следствия проявления уже присущих ему черт психотипа. В этом случае внешние инвеститы пассионарности являются тем избирательным проявителем, который выдвигает в качестве мотивационных доминант аспекты психотипа, необходимые для активации производителей в нужном направлении действий и доступные воздействию инвеститов. Например, негативный пассионарий апеллирует к гедонизму производителя, акцентируя на этической несправедливости распределения благ, и это очень действенная апелляция. Независимо от идеологического камуфляжа собственных гедонистских мотиваций, лозунг негативных пассионариев: «Бей богатых и занимай их место» настолько соответствует сути рабского психотипа, что при наличии внешних условий, обеспечивающих интроспективное действие этих детерминирующих инициаций, может привести в действие производителей и изменить структуру государственности; примеры: приход к власти Дионисия I, Маздака, все мятежи и революции. Это происходит, если негативные пассионарии трансформируются в революционеров, мятежников. При их концентрации в уголовном мире растут бандитизм, массовая преступность (Франция XIII-XIV вв., Персия эпохи развала Сасанидской империи), а при определенных условиях деформируется и этническая основа поведения (например, возникает социальное непротивление воровству, пьянству, разбою).
Инвеститы контрдиктатного слоя, апеллирующие к догмам супер-Я и разбивающие идеологическую основу интроспекции, являются активациями производителей в сторону контрдиктатности (молокане, раскольники в России, альбигойцы и т.д.). Пассионарии слоя проводников в некоторые моменты этнических коллизий проявляют ту же дикую жестокость, которая имела место в истории каждой нации и которую проявляли производители, т.е. индивиды, в обычных условиях не предрасположенные к жестокости и садизму в силу особенности психогенотипа. Крайние формы этого явления: монгольская экспансия, фашизм, японский геноцид в Китае в 30-40 годы XX в., турецкий геноцид армян.
Рассмотрим глубинную интроспективную суть этого явления, поскольку внешние факторы, пассионарность их извне и т.п. — это лишь преамбулы, предваряющие детерминанты мотивационных активаций индивидов этого слоя. В мотивационных доминантах производителей бросаются в глаза следующие особенности: слабость и усредненность всех доминант, слабость супер-Я, гедонизма, пассионарности. По сути дела, нет ни одной доминанты, которая превалировала бы над остальными, обеспечивая устойчивую тенденциозность, направленность мотивационных активаций, свойственную другим слоям. Сравнительная слабость сублимируемой сущности и слабость сублимирующих детерминантов сознания совместно определяют мотивационную индифферентность стереотипа этого слоя, что и вызывает деформационные сдвиги тенденции активности, детерминируемые внешней пассионарностью. Слабость собственного цензора есть причина легкости инъекции чужеродных детерминантов в качестве детерминантов мотиваций и активаций. Иначе говоря, внешняя тенденциозная пассионарность выступает тем инициатором, который сдвигает индифферентно-сбалансированный статичный комплекс мотиваций производителей в состояние, соответствующее превалированию некоторой доминанты. Хотя сам комплекс остается стационарным, инъективная пассионарность является как бы довеском, определяющим тенденциозность и целенаправленность мотивационного комплекса индивида, причем тенденция определяется структурой доминант высших инвеститов: гедонизмом и негативной пассионарностью одних, контрдиктатностью, отчуждением от интересов диктата других и т.д.
Структура и форма диктата как следствие интегральной интроспективности индивидов, континуума индивидуальных движений и мотиваций в своей эволюции детерминируют характер инфраструктурных миграций между слоями и в конечном итоге образуют внешний детерминант, совокупную психомотивационную и активационную суть слоев, в частности производителей. Превалирование негативных, запретительных форм подавления приводит к растущему антагонизму пассионарных индивидов слоев и потребностей диктата, т.е. к увеличению миграций слоев и росту эффектов, указанных выше. Рост разнонаправленности мотиваций индивидов и необходимого стереотипа приводит к выпадению пассионарных индивидов из иерархической структуры диктата и, как следствие, к увеличению пассионарных инвестиций (в слой производителей) с психотипом, деформирующим (способом, описанным выше) континуум психомотиваций этого слоя. В итоге сам диктат, его структура, уровень негативности подавления, интенсивность методов составляют ту основу, которая каузально детерминирует его распад. Свою смерть форма диктата несет в акте рождения. Позитивное вовлечение, при превалировании его в структуре подавления, несколько (иногда значительно) может сгладить, нивелировать эти процессы инвестирования и деформаций слоя производителей, опосредованно действуя через те же факторы, которые определяют эти процессы при негативно-мотивационном подавлении. Например, экстремистские формы диктата используют подавление тотально-негативного плана, максимальной интенсивности и разнообразия, что приводит к интенсивному перемешиванию слоев и мощным процессам экстерминации из слоев, и инвестиции в слой, в частности, в слой производителей. Процесс этот столь мощен, что экстремистские формы являют собой пример предельного дисбаланса и разнонаправленности мотиваций индивидов, их функционального несоответствия интересам диктата. Отсюда и крайняя недолговечность этой формы, сравнительно с другими: от нескольких поколений людей до менее чем одного поколения. Примеры приведены в предыдущих главах: Сауделеры в Микронезии, сицилийские тираны, фашизм в Германии.
Формы диктата с превалированием позитивного вовлечения (кардинального) в истории не было, но тенденциозно к нему приближаются, могут быть отнесены католическая церковная иерархия как форма внегосударственного диктата и современный капитализм США, Англии и других технологически высокоразвитых стран.
Вышеприведенные факторы усиливаются еще и тем, что позитивно-мотивационное вовлечение производителей, помимо уменьшения инвестиционных деформаций индивидами других слоев, приводит вследствие слабости и примитивности гедонизма подсознания к стимуляции именно этой кардинальной доминанты мотиваций. Удовлетворение, хотя бы частичное, урезанное, гедонизма производителей, необходимо присущее позитивно-мотивационному подавлению, определяет уменьшение негативных диктату мотиваций (и без того сравнительно слабых вследствие структуры психотипа), т.е. снижает вероятность активного антагонизма. По Фрейду, понижение уровня неприятного (негативного подавления. — Авт.) уменьшает мотивационную детерминируемость активных действий с гедонистской тенденцией.
Таким образом, основа структурности социума, наличие в нем диктата, определяются совместным существованием в нем индивидов со слойно-дифференцированными психотипами, а эволюция диктата детерминируется взаимосвязью внешних институтов диктата и интроспективного континуума перемешивающихся слоев диктата.

Эволюция диктата: психология, формы, слои, тенденции

История глобального социума людей явственно делится на несколько гигантских эпох, которые определялись как стратегическими закономерностями — эволюции социума, так и его имманентной основой — диктатом. Первая — это эпоха стадного и примитивно-общинного существования людей, длившаяся сотни тысяч лет. Примитивный труд, не требовавший объединения и оставлявший беззащитным человека перед лицом природы, борьба за существование, когда лишь мозг был самым высокоорганизованным инструментом приспособления к природе, адаптации и выживания в быстро меняющемся внешнем мире. Технология в самом зачатии, орудия труда представляют собой крайний примитив, оседлое земледелие и скотоводство отсутствуют.
Жестокая борьба за выживание и ориентация на целесообразное поведение в вариативном внешнем мире развивает структуры Оно и Я в качестве доминант активаций. Структуры супер-Я инъективно-культурального плана находятся в зачаточном состоянии, поскольку индивиды, продуцирующие комплексный континуум супер-Я, находятся объективно в состоянии, когда они не могут реализовать свое предназначение, свои психогенотипные особенности и доминанты. Отсутствие (или почти отсутствие) как внешних детерминантов этнического, технологического и т.д. плана, так и внутренних, определяемых интроспективной коллизией компонентов сознания и подсознания детерминирует крайне замедленный характер эволюции социума и диктата. Эту эпоху человеческой истории часто называют до-(или перед-) цивилизацией.
Примерно 9-10 тыс. лет тому назад темп эволюции начал ускоряться. Появление оседлого земледелия и животноводства, развитие орудий труда, появление зачатков знаний об окружающем мире, т.е. всех компонентов технологической эволюции, приводит к тому, что человек производит или может потенциально производить больше продуктов жизнеобеспечения, чем потребляет. Структуры диктата, процесс их эволюции получают мощный толчок к развитию, так как есть избыток материальных благ и, следовательно, излишек времени (не занятый непосредственным добыванием средств жизнеобеспечения, по крайней мере, у части социума). Возникает возможность свободного, творческого функционирования мозга, и появляются первые структуры супер-Я в виде верований, мистики, табу, обычаев. Рождаются конгломераты людей по признаку самопричисления — первобытные этносы. Начинается история человечества как организованного глобального социума, приведшая к появлению знаковой системы коллективной памяти, городов, государств, технологии в ее сегодняшнем виде, войн и геноцида, искусства, этики, морали и всех иных аспектов того, что сейчас называется цивилизацией. Этот период по традиции назовем цивилизованной эпохой, или цивилизацией.
XVII в. знаменует начало оформления науки как системы коллективных знаний в организованную сущность, со временем превращающуюся усилиями слоя контрдиктатных пассионариев-мыслителей в основную движущую силу эволюции технологии. Этот фактор к концу ХХ в. приводит к тому, что цивилизация входит в переломную фазу, фазу перехода в следующую эпоху эволюции глобального социума — обычно ее называют постцивилизацией. Благодаря развитию технологии небольшое число активных индивидов обеспечивает основные потребности всех людей в пище, крове, одежде. Значительная часть социума высвобождается для иной деятельности, а при соответствующем развитии форм диктата — для бездеятельности, что вызывает экспансивный рост слоя иерархов и слоев обеспечения жизнедеятельности диктата. Гипертрофия технологии и развитие творчества во всех аспектах детерминируют развитие структур супер-Я у самых малоразвитых индивидов, приводит к столкновению, мощным антагонизмам в интроспекции индивидов, интересов диктата со всеми аспектами стереотипизации мотиваций и подсознательных доминант индивидов. Это является причиной интенсивной эволюции диктата и проявления ее стратегических тенденций, закономерностей.
Перечислим особенности внешних и интроспективных доминант в эти эпохи, что позволит выявить те закономерности, которые будут проанализированы в данной главе.
1. Предцивилизация (варварство). Низкий уровень технологии: примитивные орудия труда и оружие, отсутствие науки, организации труда, навыков и ремесел. Этносы и другие конгломераты индивидов также отсутствуют. Культура, искусство, литература либо еще не появились, либо находятся в зачаточном состоянии. Преобладает индивидуальный труд: охота, рыболовство и т.д. Мораль, табу, обычаи в зачаточном состоянии. В сознании индивидов доминирует примитивный гедонизм, сдерживаемый цензурой внешней целесообразности Я. Диктат имеет форму примитивного силового подавления в стаде, основанного на физическом доминировании.
2. Цивилизация. Развивается технология: орудия труда, организация производства, специализированные навыки и ремесла, зачатки науки, оружие и т.д. Часть людей освобождается от непосредственного производства жизненных благ. Появляются, развиваются и сменяются формы диктата. Развиваются этнические, национальные и государственные структуры, культура, искусство, познавательная наука. Табу, обычаи, религия, мораль, этика, эстетика поднимаются людьми на необычайную высоту. Структуры и разнообразие компонентов супер-Я становятся чрезвычайно большими, превращаясь у значительной части социума в превалирующую доминанту сознания, в высшего цензора мотиваций и активаций. Крайне усложняется структура интроспективных коллизий (по сравнению с примитивом адаптации), детерминируемых внешними факторами и структурой мышления в целом. Диктат эволюционирует как регионально и внутри этносов, так и в глобальном социуме, причем сложность детерминантов вызывает сложность и стратегических законов эволюции, и локальных вариативных флуктуаций от общих законов, тенденций.
3. Постцивилизация. Ее общие черты и закономерности пока не ясны, так как XX в. — переходная эпоха к этой фазе, и законы, тенденции могут быть лишь экстраполированы из общих законов эволюции социума и диктата и процессов, имеющих место в переходной фазе. Технология становится главной внешней доминантой, совершая гигантский скачок во всех своих компонентах, причем скачок качественный, а не эволюционный. Именно вследствие качественного, революционного изменения технологии эта стадия, настоящее время, есть фаза перехода в новую эпоху генезиса социума. Наука во всех аспектах, техника, орудия производства, оружие, организация производства, включая информационную технику всех видов, трансформация самого характера труда — все факторы технологии изменяются качественно. Культура, наука, творчество не только развиваются, но и становятся доступными всем. Этнические и государственные антагонизмы сглаживаются, уступая место идеологически-государственным коллизиям. Формы диктата эволюционируют в сторону превалирования интроспективности, но учащаются флуктуационные конкреции экстремистских региональных вариаций. Технические, практические возможности инъекций в сознание, в Я и супер-Я разнообразных идей, догм, представлений становятся поистине безграничными. Одновременно увеличивается уровень и качественно изменяется характер возможностей удовлетворения желаний для всех членов социума, по крайней мере в примитивно-материальном смысле. Трансформируется сексуальная мораль, один из аспектов гедонизма.
Краткое перечисление внешних и внутренних аспектов индивидуальной и социальной жизни по эпохам, безусловно упрощенное, выделяющее лишь те черты, которые являются кардинальными (в свете рассматриваемой темы), дает возможность обнаружить закономерности, стратегические для эволюции детерминантов диктата, его форм и структур. Характер внешних и интроспективных детерминантов был рассмотрен в предыдущих главах, здесь же мы рассмотрим их в совокупности иерархической взаимосвязи и уровень детерминации ими как процесса эволюции диктата, так и стратегических закономерностей и характеристик этого процесса.

Внешние детерминанты эволюции диктата:
закономерности, взаимосвязь, иерархия, доминантность

Основная проблема предстоящего анализа связана с объективным рассмотрением вопроса о том, какие детерминанты и как определяют стратегические законы эволюции диктата, а какие являются отклонениями от основной тенденции, а также формы, характер, хронологию, закономерности этих флуктуаций. Стратегические закономерности имманентно инвариантны регионально, хронологически, этнически. Флуктуации же имеют характер частно-специфический или стратегически периодический, в зависимости от сущности внешних детерминантов и характера их интроспективных коллизий, с сутью мотивационных комплексов индивидов и слоев диктата.
Основная тенденция, или стратегическая закономерность (закономерности) эволюции диктата, должна иметь такие свойства, как конкретизация и прослеживаемость в течение всей человеческой истории, каузальная детерминация основных аспектов функционирования социума вне зависимости от флуктуаций (на достаточно больших отрезках времени), апплицируемость ко всем формам социальной жизни (а не только государственных) и во все эпохи: вследствие всего вышеизложенного она должна обладать экстраполятивными характеристиками, т.е. должна давать возможность экстраполяции событий, истории в ее стратегическом развитии.
Внешние детерминанты эволюции диктата имеют самую разнообразную природу. Это объективные природные факторы физического, этногенетического и социально-государственного плана, в разные эпохи определяющие как возникновение, так и эволюцию конкретных реалий диктата; технологические факторы, прямо и опосредованно детерминирующие эволюцию диктата на протяжении всей истории человечества — от каменных скребков до атомной бомбы, факторы, связанные с идеологическим антагонизмом государств и внегосударственных форм диктата в более поздние эпохи истории. Ранее каждый фактор был проанализирован изолированно от остальных и были показаны многочисленные аспекты детерминации эволюции диктата и обратных связей. Но в реалии, в исторической конкретности все аспекты жизни социума существуют синхронно, и превалирование в каждый момент истории конкретного фактора определяется множеством взаимосвязанных и взаимоопределяющих причин, так что используя лапласов детерминизм, можно считать короткие временные конкреции производными стохастической суперпозиции факторов. В свете этого необходимо выделить несколько характеристик детерминантов, которые являются принципиальными, кардинальными в эволюции диктата в целом и в частных конкрециях.
Природные факторы всех видов по сути являются детерминантом рождения диктата в социуме и действуют на протяжении всей истории. Любой из этих факторов предельно пролонгирован и уже поэтому может претендовать на место стратегического детерминанта. Но так ли это? Как уже было показано, факторы действуют синхронно, и их детерминация может быть как синфазной, так и в противофазе, т.е. суперпозиция воздействий может быть как их суммой, так и их разностью. Природные факторы, как эволютивные, так и катаклизмы, воздействуя на человеческое сообщество и деформируя диктат, встречают антагонистическое воздействие технологических факторов, противодействующих им (или иногда дополняют их). С течением времени, особенно со вступлением в эпоху постцивилизации с ее мощным развитием науки и технологии, техники и энерговооружения резко снижаются если не физические последствия природных факторов, то во всяком случае воздействия на эволюцию диктата. Миграции русла реки Хуанхэ при слабом развитии технологии древнего Китая приводят к полной деформации формы диктата; при уровне технологии постцивилизации это может привести лишь к некоторым изменениям региональной экономики, никак не затрагивая основ формы диктата. Другими словами, эти факторы в своей эволюционной детерминации проходят три фазы, соответствующие эпохам человеческой цивилизации: предцивилизации, цивилизации, постцивилизации. В эпоху предцивилизации природные факторы являются основным и по сути единственным детерминантом эволюции диктата; крайне медленный характер эволюции этих факторов при отсутствии других, ускоряющих или замедляющих эволюцию диктата, определяет медленный характер процесса. Природные катаклизмы в этой фазе приводят либо к уничтожению социума, либо к региональным миграциям, но не к деформациям формы диктата.
В эпоху цивилизации эволютивный характер природных факторов совмещается с действием иных факторов, отсутствующих в эпоху предцивилизации: технологических, этнических, государственных и т.д. Строго эволюционный характер природных факторов (не имея в виду катаклизмы) суперпозирует с другими факторами, действие которых имеет не только эволюционный, линейный, но и периодический, циклический характер. Эта суперпозиция приводит к очень сложным конкрециям эволюции диктата в эту эпоху: сменяются формы, структуры, реалии, государственные образования; закономерные процессы обрываются или регрессируют (под влиянием малозначащих факторов, которые вдруг становятся доминантными, или приобретают застойный характер). По сравнению с предыдущей эпохой быстро развиваются остальные факторы, кроме технологии, которая медленно эволюционирует, что совместно с характером природных эволюционных процессов приводит к двум возможным альтернативным выводам. Первый: процессы, детерминирующие эволюцию диктата, помимо природных и технологических, являются причиной частных, флуктуационных конкреций эволюционирующего диктата. Второй возможный вывод: природные факторы утрачивают в эпоху цивилизации свою каузальную детерминантность линейной эволюции диктата, соответствующей предыдущей эпохе, т.е. действие этого фактора как доминанты нивелируется суперпозицией других факторов.
По-видимому, в действительности имеет место не альтернатива, а совместное существование обоих этих каузальных следствий. Действие природных факторов нивелируется технологическими, этническими и другими факторами, и суперпозиционная совместность детерминантов варьирует в континууме компонентов в каждом конкретном случае, и характер доминанты эволюции приобретают различные факторы или совокупности факторов. При этом не имеет ни малейшего значения, как действуют эти факторы (доминанты) — прямо, непосредственно или опосредованно через другие аспекты функционирующего социума. Линейно эволютивные детерминанты диктата, например технология, на первых этапах этой эпохи имеют малый вес, малое влияние на эволюцию диктата в общей сумме факторов-детерминантов, поэтому большее влияние приобретают факторы, имеющие характер периодичности, цикличности функционального действия, детерминации.
Этнические факторы периода зарождения и развития этносов приобретают характер доминант эволюции, и каузально характер эволюции диктата становится циклическим, спирально-прогрессивным. Зарождающаяся форма диктата, например силовой диктат, имеет органичный компонент позитивно-мотивационного подавления как основы, а далее форма эволюционирует в направлении роста негативно-интроспективного и силового компонента подавления со стратегической тенденцией негативации подавления и позже негативации интроспективного подавления — до полного развала данной формы диктата и замены ее новой.
Смена формы диктата не обязательно связана с насильственным развалом предыдущей формы, как в случае государственных образований. Чаще это происходит ассимилятивно, с прорастанием одной формы из другой. Следующая форма диктата также в своем зарождении имеет значительный компонент позитивно-мотивационного подавления, доминирующий на данном этапе, но интроспективный компонент значительно весомее, чем в начале предыдущего цикла. Эволюция этой формы также идет в направлении роста силового подавления до того момента, когда этот компонент становится кардинальной доминантой эволюции. Налицо два процесса, имеющих место в данную эпоху: линейный рост интроспективного позитивно-мотивационного подавления (доминанта) и циклическое усиление силового негативно-интроспективного компонентов. Таким образом, на линейный характер эволюции диктата, детерминированной эволюцией природных факторов и зарождающейся технологии, накладываются, а чаще даже превалируют над ним факторы циклические, определяющие цикличность эволюции. Циклический характер эволюции, безусловно, зависит не только от изменения внешних детерминантов и нивелирования природных факторов, но и от усложнения интроспекции индивида. Однако качественная цикличность внешних детерминантов тем не менее определяет цикличность эволюции диктата. Другие факторы: государственные, политические, экономические, идеологические — создают частные флуктуации диктата (сицилийские тирании, македонская экспансия, маздакизм и другие экстремистские формы диктата).
Третья фаза — постцивилизация в силу ее особенностей, перечисленных в начале главы, снижает влияние ряда компонентов, конгломерата детерминантов внешнего плана и выдвигает на первый план детерминанты технологические. Они детерминируют не только эволюцию социумов, но и диктатную экспансию социумов с превалирующей технологией, т.е. навязывание социумам с более низким уровнем технологии формы диктата, присущей социуму с более высокой технологией. Циклические внешние детерминанты, не исчезая полностью из структуры функционирования социума, лишаются того уровня детерминации, той степени влияния на эволюцию диктата, которыми они обладают в эпоху цивилизации. Природные факторы, как эволютивные, так и катаклизмы, также теряют свое значение вследствие ураганного развития всех аспектов технологии. И технология выдвигается на уровень основного детерминанта, доминанты эволюции, определяя именно те черты диктата, которые проанализированы ранее, т.е. превалирующую интроспективность форм и инструментов подавления.
Таким образом, вне зависимости от бесконечного внешнего разнообразия событий, мотиваций, индивидов, государств на протяжении всей эволюции социума во всех его аспектах наблюдается стратегическая тенденция детерминации форм диктата, тенденция, определяющая доминантный прогресс интроспективной сути подавления, подавления, ориентированного на стимуляцию, поощрение позитивных, лояльных диктату мотиваций, на вовлечение подавляемых в конформистскую структуру духовной жизни диктата, обеспечивающую эффективное функционирование органично необходимой структуры социума — диктата. На некоторых этапах эволюции эта стратегическая тенденция может затушевываться, нивелироваться частными, стохастическими суперпозициями иных, многочисленных факторов, тормозящих или останавливающих на время действие стратегических детерминантов. Однако глобальная закономерность эволютивных детерминантов от этого не исчезает, и со временем она вновь занимает то место, тот уровень, который ей присущ.
Неизбежен вопрос: когда, в каких конкретных обстоятельствах, где и в силу каких факторов проявляются те флуктуационные искажения стратегической детерминации эволюции диктата, о которой речь шла выше. Стратегическая детерминация и соответствующий ей процесс эволюции есть следствие столкновения внешних детерминаций и интроспективных структур мотиваций индивидов, и вследствие этого внешние аспекты определяют изменения интроспективных сознательных структур и всей формы диктата. Этот логичный, исторически целесообразный процесс эволюции имеет место во многих регионах, начиная с колыбели человечества — Междуречья, Египта, Индии и т.д. и кончая Европой. С другой стороны, в региональных социумах с нарушенной в силу произвольных причин последовательностью формаций и технологической эволюцией, как правило, приводящей к отставанию, в первую очередь в развитии технологии, может создаться такая ситуация, когда второстепенные факторы становятся доминантами эволюции.
Отставание в уровне технологии и других эволюционных аспектах совместно с этническим перегревом и, вследствие этого, усиление инфраструктурных антагонизмов в континууме социальной интроспекции приводит к усилению слоя негативных пассионариев в ипостаси революционеров всех видов. Это и порождает диктатные коллизии, бунты и экстремистские формы диктата. Фашизм в Италии был возможен только в эпоху упадка, перехода во второстепенные государства со слабой технологией, и тогда же он и проявился. То же можно сказать и о маздакитах, Сауделерах, Савонароле, России, Монголии Чингиз-хана и др. Эти явления всегда кратковременны по историческим меркам, и не только в силу интроспективного несоответствия, присущего этой форме в высшей степени. Стратегическая детерминация эволюции диктата, особенно в конечной фазе цивилизации и переходной к постцивилизации с доминированием в них технологических детерминантов, приводит в конечном счете к превалированию форм диктата, соответствующих более поздним этапам эволюции технологии. Развитая технология, кроме основных аспектов, позволяет отчуждать от производительного труда большое число людей, в частности, и для войн, и для создания нового оружия, что прямо определяет и государственное, и диктатное превалирование социума с более высоким уровнем технологии. Например, никакие этнические, идеологические и любые другие факторы не смогут спасти современный Китай при столкновении с США. Более того, интроспективность диктата, соответствующая социумам с более высоким уровнем технологии, приводит к тому, что пассионарность индивидов творческого плана и части контрдиктатных пассионариев приобретает формы конкретного творчества, в том числе и необходимых диктату, что в свою очередь усиливает те факторы превалирования, которые показаны ранее.
Таким образом, флуктуационные конкреции диктата, имеющие место при нарушении целесообразной эволюции функциональных аспектов социума, являются тупиковыми ответвлениями стратегического глобального процесса эволюции диктата, не влияют на общую историю глобального социума и диктата. Какое влияние на историю глобального диктата оказали, например, структуры диктата в империи инков, майя, Сауделеров, Маздака, фашизма? Никакой. Эти формы диктата в конечном итоге были раздавлены социумами, реализовавшими нормальный, стационарный процесс эволюции диктата, и не оставили никаких следов в последующих формах диктата, кроме следов этнического присутствия (иногда в ассимилированием виде).

Эволюция структуры сознания, или интроспекция эволюции

В рассмотрении эволюции структурных детерминантов сознания и их диктатной функциональности используем деление истории глобального социума на те же три эпохи, что и при рассмотрении внешней детерминации эволюции диктата. Особенности структуры сознания, точнее, особенности доминирования структур сознания в детерминации мотивационных комплексов рассмотрены выше (см. начало главы). Здесь приведем лишь суммирующие выводы.
Эпоха предцивилизации — ориентация на структуры восприятия; превалируют доминанты целесообразности активаций с целью выживания, сохранения вида, адаптации к внешнему миру, т.е. структуры Я, но начинается развитие структур супер-Я у творческих индивидов.
Эпоха цивилизации — развиваются все аспекты супер-Я, как контрдиктатно-творческого плана, так и лояльно-инъективного. Вводятся мощные интроспективные барьеры садистским, агрессивно-индивидуальным мотивациям. Мистико-этические и философские идеи приобретают статус идеологий диктата, инъецируемых и навязываемых подавляемым. В сознании индивидов и групп интроспективные конфликты структур мышления, разума приводят к формированию слоев и групп социума с диктатно-ориентированными мотивациями и функциями к социальным и мотивационным коллизиям и к ускорению эволюции социума и диктата. Эволюция аспектов духовной жизни, несмотря на внешние флуктуации и вариации, приводит к росту, экстенсивному расширению возможностей и средств интроспективного подавления.
Постцивилизация и переходный этап. При сохранении тенденций, которые доминируют в глобальном социуме последние тысячелетия, постцивилизация есть эпоха гипертрофии тех доминант и интроспекций, которые наличествуют в настоящее время. Интроспективное подавление расширяет свои возможности настолько, что становится в состоянии затронуть даже подсознание, а также дать иллюзию гедонистской удовлетворенности.
Это краткое схематическое суммирование интроспективных аспектов диктата в эволюции обнаруживает четкую закономерность. От наскальных рисунков предцивилизации до глобального телевидения, видеофильмов и всего гигантского разнообразия средств интроспективного воздействия конца XX в. налицо два процесса: интенсификация деятельности творческого мышления контрдиктатных пассионариев (континуально и экстенсивно) и расширение круга методов, инструментов и объема интроспективного подавления. Иными словами, существует закономерность — эволютивный рост интроспективности как диктатного подавления, так и контрдиктатного (внедиктатного) мышления, детерминирующего эволюцию технологии.
На первый взгляд, подобная схема не имеет ничего общего, теоретически ценного для объяснения того многообразия истории, которое имело место, например, в эпоху цивилизации. Подобный вывод появится у того читателя, который упустит из виду термин «глобальный» в применении к диктату и социуму. Именно глобальность, теоретическая универсальность представлений и установок являются целью этой работы. Что же касается исторического урагана цивилизации, то к нему приведенные выше положения применимы полностью, с учетом того, что эти законы реализуются не в глобальном социуме, а в регионе, этносе, нации, государстве асинхронно с теми же процессами в соседних и дальних человеческих конгломератах. Эта асинхронность и является причиной различных коллизий, так как синхронность привела бы к образованию единой системы глобального диктата, интегрирующей органически или экспансивно все более мелкие субструктуры социума планеты. Два предложенные выше коррелята, точнее, две стороны одного и того же явления в органическом соединении определяют суть единого стратегического процесса эволюции диктата: эволюции его интроспекции от примитивных запретов, негативных табу, инъецируемых в Я, до сложных доктрин этико-мистического плана, составляющих основу лояльного супер-Я, и в высшем проявлении — до структур и догм, инъекция которых приводит к позитивно-диктатным, лояльным мотивациям и в конечном итоге к мотивационному вовлечению, индивидуальному мотивационному самопричислению к диктату, его форме и конкрециям.
Более лаконично основной закон эволюции диктата можно сформулировать следующим образом: эволюция диктата есть развитие и углубление его интроспективной основы, отраженное в изменениях внешних форм и методов. Прогрессивный рост интроспективности диктата реализуется как в интенсивной, так и в экстенсивной конкрециях. Он отражает не только расширение внешних, инструментальных средств воздействия на мотивации индивидов, но и, в значительно большей мере, глубину проникновения в сознание (Я и супер-Я) и утилизацию активаций подсознания, направление его активаций в нужное, лояльно-мотивационное для диктата русло. Глубина проникновения средств воздействия подавления в структуру сознания и уровень мощи лояльных структур в интроспекции совместно с уровнем позитивизации активаций Оно определяют этап, фазу эволюции диктата.
Закон эволюции диктата в его интроспективной трактовке является частным случаем общего для высокоорганизованных млекопитающих закона природы, обеспечивающего соучастие, самопричисление индивида к иерархической структуре благодаря интроспективному вовлечению, поощрению гедонизма. К этой сущности индивиды приходят также в результате эволюции, но не социума, а биологической. Ограничения, накладываемые на индивида телеологией вида, рода и подавляющие или уменьшающие его индивидуальную свободу, компенсируются гедонистически. Например, все тяготы, связанные с рождением и ростом потомства, достаточно пролонгированные у млекопитающих, индивид берет на себя, поощряемый половым наслаждением. Необходимость физических усилий, труда делается добровольными веригами, так как в организме эволюционно образовались эндокринные системы, генерирующие гормоны, вызывающие эйфорию в результате не слишком тяжелого физического труда. Отличие от эволютивной позитивации мотивационного вовлечения в структуру диктата лишь в форме, средствах, методах, поскольку социум есть лишь частный аспект биологической жизни. Цивилизованные искажения этого основного закона эволюции диктата, детерминированные суперпозицией множества факторов, имманентных конкретной эпохе, нисколько не умаляют его стратегического и принципиального значения, лишь замедляя или на короткое время нейтрализуя его действие.
Вступление социума в эпоху, переходную к постцивилизации, приводит к нивелированию следствий, деформирующих основной закон эволюции факторов, этнических, государственно-идеологических и т.д. Вследствие этого легко можно отметить такую закономерность реализаций основного закона эволюции диктата. В первой эпохе, предцивилизации, природные факторы, определяющие наличие и линейную эволюцию диктата, испытывают незначительное влияние деформирующих побочных факторов. В эпоху цивилизации факторы нелинейные, стохастические, циклические становятся равными основным или даже превалирующими детерминантами эволюции, которые не могут отрицать основного закона, но могут осложнять и искажать его действие на конкретных отрезках истории. Переход к постцивилизации нивелирует деформирующие факторы и реализует стратегию основного закона и основных факторов, и, вследствие этого, реализует процесс эволюции в конкрециях истории. В качестве основного детерминанта — внешнего на этом этапе выявляется технология, заменяющая и дополняющая природные факторы. Иными словами, стратегический, основной закон эволюции в социальных и исторических конкрециях реализует диалектическую эволюционную спираль развития социума и диктата — круговой возврат к исходному, но на более высоком уровне, а именно на уровне интроспективности диктата.
Производитель предцивилизации был позитивно-мотивационно вовлекаем в структуру формы диктата на основе подсознательного гедонизма, так как отчуждение его от диктата, следовательно, от социума, означало его смерть. Производитель постцивилизации также позитивно вовлекаем в структуру диктата, но на основе гигантского роста технологии, а следовательно, объема производимых материальных благ; последнее дает возможность иерархам частично потворствовать гедонизму остальных слоев, превращая в то же время индивида в частицу, микроскопический элемент технологии и экономики.
Раскроем более широко, конкретно действие основного закона эволюции, рассматривая эволюцию слоев и исторические факты. Экзистенциально-негативная, репрессирующая природа первобытного человека детерминирует необходимость объединения его в социум с иерархией обязанностей и, как следствие, с иерархией возможностей, но не произвольных, а именно возможностей удовлетворения гедонистских нужд. Лучшая пища, лучшие самки, лучшее место в жилье — это прерогатива самого сильного самца, который по мере эволюции социума становится главой, вождем, иерархом. Функциональная неравноценность индивидов при социальном противодействии, противостоянии природному давлению неизбежно определяет неравенство и в потреблении того минимума благ, который производит социум предцивилизации. Если бы человек был столь же приспособлен к окружающему миру, имел бы свою экологическую нишу, как другие стадные млекопитающие, и приспосабливался бы к вариациям окружающей природы с помощью внешних конституционных мутаций, то на этом этапе эволюции диктата все бы закончилось, и гомо сапиенс не занял бы своего места на Земле. Но человек приспосабливается к окружающему миру активно, с помощью того высшего инструмента, который ему дала природа — мозга, мышления. Вследствие этого голое физическое превалирование (гедонистское) самца-гориллы в человеческом социуме не может продолжаться долго, и по мере эволюции оно дополняется другими факторами. Вождем становится не самый сильный, а самый умный, имеющий жизненный опыт индивид, осуществляющий диктат как с помощью физического подавления чужими руками (проводников), так и с помощью негативных мотивационных запретов, ограничивающих произвол сильных самцов: обычаев, табу, догм, мистических и этических норм, исполнение которых также обеспечивается как общественной моралью, так и, в значительно большей мере, с помощью проводников и появляющегося сопутствующего слоя: знахарей, колдунов, шаманов. Характер и методы противостояния внешним факторам, действующим на человеческий социум и диктат, определяют низкий уровень интроспективного подавления, так как основной характер труда производителя не требует интеллектуального напряжения, а связан в основном с физическим трудом: охотой, рыболовством, собиранием злаков.
Физический характер труда подавляемых, помимо сугубо психологических аспектов подавления, имеет и еще одну особенность, весьма немаловажную для индивида и социума и касающуюся нейрогуморального аспекта функционирования организма человека. В организме количество некоторых гормонов (с многообразными аспектами действия), например тестостерона, вследствие тяжелой мышечной работы уменьшается, а это снижает как уровень жизненной агрессивности, так и органическую тягу к гедонизму, к одной из его форм — половому наслаждению. Другими словами, характер труда способствует упрочению интроспективных оснований диктата, проанализированных в предыдущих главах. Стабильность технологии, т.е. совокупности познавательных, творческих, технических аспектов социума, непосредственно влияющих на характер производства материальных благ и стабилизирующих интроспективных антагонистов сознания, является причиной огромной длительности существования этой формы диктата как этапа эволюции. Тот же фактор — низкий уровень технологии (противостоящей природным факторам) — определяет и такие аспекты, как минимум контрдиктатно-творческих конкреций из-за отсутствия возможности отчуждения части благ для этой деятельности, отсутствие государственных, юридических, военных и т.д. образований, как и остальных факторов (внешних детерминантов эволюции), вносящих циклические и спорадические флуктуации в эволюцию диктата. Результаты контрдиктатного творчества, хотя и минимальные, определяемые структурой психогенотипа этого слоя, накапливаясь эволютивно в виде наследования навыков, инструментов, знаний, приводят к эпохе цивилизации. Переход к земледелию, и скотоводству на этой стадии эволюции технологии позволяет производить излишек материальных благ, освобождающий часть социума от производительного труда; и эти индивиды получают возможность реализовать особенности своих психотипов, отличных от психотипа производителей — иерархов, проводников, сопутствующих. Технология в этом случае является фактором, определяющим переход в новую фазу эволюции глобального социума и диктата — цивилизацию и ее развитие.
Конкретизация психотипов индивидов в слоях диктата, усложнение и объективной структуры социума и диктата, и интроспективной, духовной жизни социума, появление конгломератов людей с совокупными мотивациями стратегического плана (жизнеобеспечивающего), противопоставляющих (или интегрирующих) себя мотивационно или функционально другим конгломератам инфраструктуры социума, другим слоям диктата — таков далеко не полный перечень факторов, которые аддитивны, суммируются с основным, детерминирующим стратегию эволюции диктата, — технологией.
Пластичность, вариативность суммарной эффективности этого континуума факторов, его зависимость от региональных, хронологических, социально-этических и ряда других, вплоть до чисто случайных детерминантов, усложняет процесс эволюции как в отдельно взятом регионе, так и в связи с другими вследствие асинхронности эволюции частных факторов (упомянутых выше). В одних конкретных условиях на первый план в детерминации выходят этнические факторы, особенно в регионах, где контактируют много инородных этносов, в других — государственные, в третьих — совместность этих и других факторов, но в любом случае эти факторы являются причиной изменения характера эволюции, отклонения, флуктуации от того (в переносном смысле «эталонного») процесса, который детерминирован эволюцией технологии, причем отклонения могут быть и положительными, ускоряющими эволюцию, например, ни фазе подъема этноса, и негативными, замедляющими эволюцию.
Несмотря на кажущуюся случайность выдвижения в качестве кардинальных детерминантов различных факторов, этот процесс имеет строгую определенность, каузальную связь с аспектами и структурами социума, диктата, индивида. В конечном итоге эта кардинальность в той или иной степени явно связана с теми же внешними детерминантами и интроспекцией индивидов, что и эволюция социума как всеобщая категория. Очень ярко это иллюстрирует в случае превалирования этногенеза в качестве детерминанта работа Л. Гумилева. Усложняется и интроспективная структура как индивида, так и социума, точнее, именно это усложнение совместно с эволюцией внешних детерминантов и есть основа эволюции диктата и социума. По сути, речь идет о том, как реализуется основной закон эволюции диктата (как органично-интегральной категории) в одном из основополагающих элементов его структуры индивидуальной интроспекции человека. Потенции общего закона эволюции, детерминирующие характер и интенсивность эволютивных изменений, реализуются в конкрециях активаций (мотивациях, действиях людей) дифференцированно в зависимости от объекта воздействия, т.е. конкретного индивида с конкретным психофизиологическим генотипом.
Эволюция диктата, реализуясь в дифференцированных психотипах членов социума, является каузальным детерминантом расслоения, функциональной и гедонистской иерархизации социума и диктата. Поэтому конкретное действие закона эволюции диктата как многостороннего процесса интроспективного подавления и контрдиктатности следует рассматривать дифференцированно, в применении к конкретным слоям диктата, к конкретным психогенотипам индивидов.
Начнем с высшего слоя диктата — иерархов. Доминантой мотиваций этого слоя является гипертрофированный гедонизм, в зависимости от конкретных исторических условий совмещенный в той или иной степени с пассионарностью агрессивно-садистской направленности. Превалирование этого детерминанта определяет тот факт, что эволюция диктата, адекватная эволюции его интроспективного компонента, по сути дела незначительно отражается в вариациях интроспективных аспектов индивидов этого слоя. Гедонизм при достаточно низком уровне цензурования супер-Я, свойственном иерархам, представляет собой детерминант психологических активаций, не деформируемый (или деформируемый в малой степени) эволюцией диктата, ее внешними факторами, или мотивационными инвеститами.
Иерарх первобытного стада, царь Шумера или Элама, египетский фараон, сицилийский тиран, китайский император, король средневековой Европы, иерарх капитализма — это все одинаковые стереотипы по сути своих глубинных мотиваций, по жизненным мотивационным детерминантам, по отношению к другим слоям, и интегрально, глубинно-фундаментально — по возможностям удовлетворения и степени полноты удовлетворения гедонизма. Тупой людоед Сауделер, миллиардер современности, князь или просвещенный монарх, Савонарола, Маздак и т.д. — суть жизненной философии, осознанных мотиваций и подсознательных детерминантов едина, хотя декларативная, внешняя сторона активности может быть разной.
Происходит это потому, что воздействие эволютивных сущностей на интроспекцию диктата, с одной стороны, является реализацией конкретных нужд этого слоя, представляет собой порождение детерминантов и мотивационных комплексов, а с другой стороны, осуществляется непосредственно через структуры его Я и супер-Я. Структура Я в этом случае (в сознании иерархов) есть отражение через призму доминирующего гедонизма внешних реалий обеспечения индивидуального гедонистического превалирования, т.е. любая сущность Я так или иначе связывается с целесообразными действиями, обеспечивающими собственное доминирование. Изменение, деформация, цензурование этой доминанты (Я) структурой морально-этического плана не имеет места в реалии сознания, так как данная структура принципиально слаба у этого слоя и подавлена мощными доминантами гедонизма. Телеологизм имманентного наличия и характер функций этого слоя определяют как его интроспективную сущность, так и его статичность, стабильность в течение эволюции. Те общественные ограничения диктата, которые появляются в процессе эволюции и которые как будто сдерживают, деформируют характер функционирования иерархов, представляют собой изменения лишь формальной стороны подавления и относятся к изменениям формы и интроспективной основы других слоев диктата, определяемых эволюцией.
Следующий слой в иерархии диктата — проводники и исполнители подавления — слой, индивиды которого непосредственно обеспечивают подавление и в силу этого присутствуют в любой форме диктата так же, как иерархи и производители; он эволюционирует в течение всей истории сменяющихся форм диктата и эволюций интроспекций. Этот слой воплощает в жизнь подавление, т.е. иерархи, используя особенности психотипа индивидов, самопричисляющих себя к этому слою, осуществляют непосредственные функции подавления. Поскольку сущность подавления, как интроспективная, так и формальная (как следствие интроспективной), изменяется в соответствии с основным законом эволюции, то эволюция диктата в ее стратегической интроспекции должна оказывать непосредственное влияние, детерминировать развитие как психотипа слоя, так и интроспективного компонента (инъецируемого) сознания.
Основной закон эволюции диктата определяет стратегический характер эволюционного роста интроспективности подавления, смещения акцента подавления с сугубо физического, силового к превалирующе интроспективному, с проникновением в глубокие слои подсознания. Физический характер ранних форм подавления предполагает низкий уровень компонентов цензурования в супер-Я, связанных с высшими этическими и моральными догмами гуманитарного плана, и пластичностью, минимальной сопротивляемостью инъекции лояльных догм, совмещенной с пассионарностью в форме садистской агрессивности и необходимым уровнем примитивного гедонизма. Этот комплекс дает возможность оптимального исполнения подавления центуриону, легионеру, администратору Рима, исполнителям воли иерархов-жрецов городов-храмов Месопотамии и т.д. Грубое подавление подразумевает грубые инструменты — нет необходимости в творческих изысках, разнообразии инструментов и средств подавления, развитии интроспективных средств инъекции лояльных догм в сознание.
Дальнейшее течение эволюции определяет экспансивный рост, превалирование именно этих компонентов подавления, направленных на подавление мотивационных основ антагонизма диктату. Эволюция диктата в его внешней форме хронологически сопутствует возникновению и развитию государства, государственного права и этики, религии с ее мощной мистико-этической основой, морали как совокупности общечеловеческих представлений, догм, норм, обычаев, регламентирующих и неправовые междучеловеческие отношения, и представления о духовных и гуманитарных ценностях, а также этики, искусства, литературы, науки и т.д. Даже поверхностный взгляд на эти внешние атрибуты эволюции социума обнаруживает их непосредственную связь с диктатом и их использование или возможность использования, полностью или частично — в интересах диктата функционерами слоя проводников.
Эволюция в интроспективной основе определяет смещение функций проведения и исполнения подавления, разделение их между слоем проводников и сопутствующим слоем. Интроспективность подавления в эволюционном развитии отнюдь не исключает наличия в ее структуре негативно-мотивационных, запретительных аспектов, реализуемых бюрократическим, военным, полицейским аппаратами, органами юрисдикции и т.д. Фаза эволюции определяет уровень превалирования над активациями этих структур мотивационного подавления позитивно-вовлекающего толка, продуцируемого в большей (сравнительно с проводниками) степени индивидами сопутствующего слоя. Другими словами, несмотря на мотивационные деформации слоя, его флуктуации, связанные с частно-историческими детерминантами и другими второстепенными факторами, эволюция диктата ведет к прогрессивному континуальному и функциональному редуцированию этого слоя и переносом части функций в другие слои, например в сопутствующие. Налицо следующий эффект эволюции диктата как всеобщей категории в частном приложении к слою проводников: сохранение качественного характера функциональных активаций этого слоя с редуцированием социального и функционального континуума слоя. Сохранение качественной инвариантности активаций этого слоя (как и предыдущего, рассмотренного выше) является каузальным следствием мотивационного стереотипа сопутствующего слоя, вне зависимости от инвестиционных деформаций.
С другой стороны, закон больших чисел совместно с результатами анализа популяционных иерархий млекопитающих (Мэслоу) приводит к выводу, что процентная стабильность, инвариантность структур иерархии социума должны определять эволюционный рост континуума слоя. Этот вывод верен, если не принимать во внимание отличие человеческого социума от популяций других млекопитающих — а именно, уровень развития его мышления, интроспективной сути, определяющей конкретный характер эволюции диктата. Интроспективный характер закона эволюции диктата, сталкиваясь с континуально-популяционным ростом иерархии, приводит к частным процессам индивидуальной и функциональной инвестиции в другие слои, с переносом функций психогенотипных доминант в совокупную структуру интроспекции этих слоев. Иными словами, речь идет о численной редукции индивидуального континуума слоя и инвестициях в другие слои (описанных в предыдущих главах) и передаче части функций интроспективного подавления позитивного толка сопутствующему слою.
Можно проследить развитие этого процесса с использованием исторической фактологии. Эпоха раннего силового диктата — развитие Шумера, Аккада, Ура — связана с превалированием прямого физического подавления, административного и военного. Та же форма, но на более поздней стадии — эллинизм и античный Рим — часть функций подавления (в его мотивационной основе) переходит в ведение других функционеров: религиозно-мистических, лояльных творцов этических и эстетических догм и канонов и т.д., т.е. представителей сопутствующего слоя. Этот процесс усиливается с появлением и экспансией христианства как этико-мистической онтологии бытия с имманентно-лояльными основаниями (в Европе) и с появлением ислама на Востоке, конфуцианства в Китае и сходных по базовой лояльности учений в других регионах. Развитие лояльного (а также и контрдиктатного) творчества: литературы, живописи, архитектуры (не в последнюю очередь дворцы иерархов и храмы), скульптуры, музыки ведет к развитию общесоциальных и общечеловеческих представлений о добродетели, о канонах морали, этики и и т.д., которые немедленно утилизируются диктатом для своих целей. Это еще более усиливает процесс эволюции интроспективности подавления и передачи части функций, связанных с ней, сопутствующему слою. Архитектор величественного собора или дворца иерарха, творец гимна или скульптуры, возвышающей грозный облик какого-нибудь императора, ложа или кондотьера делают гораздо больший вклад в общую сумму воздействий на подавляемые слои, чем все палачи эпохи, особенно при наличии такой доминанты, как технологическая эволюция. Этот процесс принимает характер доминантного превалирования в эпоху перехода к постцивилизации, характеризующуюся гигантским развитием, гипертрофией средств воздействия на сознание — и качественным, и экстенсивным. Слой проводников по отношению к общей численности социума непрерывно регрессирует, а перенос функций интроспективного подавления непрерывно увеличивает сопутствующий слой. Особенности психотипа этого слоя — агрессивность садистского толка и низкий уровень детерминаций супер-Я — являются причиной облегченной инъективности лояльных идей в структуру супер-Я, причем это явление прогрессирует в соответствии с законом эволюции диктата, определяющим рост объема и качества интроспективного подавления. Это детерминирует гипертрофию лояльности индивидов слоя. Вследствие этого исполнителей и проводников античности сменяют фанатики более поздних эпох с гипертрофией лояльных структур супер-Я: инквизиторы, гестапо и т.д.
Сопутствующий слой — конгломерат творчески-лояльных индивидов в силу своего функционального предназначения и структуры психогенотипа является наиболее ярким индикатором и конкретной иллюстрацией, отражением общего закона эволюции диктата. Интроспективно-диктатная направленность активности этого слоя в соответствии с законом эволюции растет и континуально (сравнительно с другими слоями, опережая экстенсивный рост социума), и функционально. Адекватность назначения, телеологизма слоя и глубинной, фундаментальной сущности эволюции диктата есть причина того, что хронология эволюции диктата в общем есть хронология экстенсивного роста численности слоя, вклада и значения его в общей структуре подавления, увеличения разнообразия функций (кино, телевидение и т.п.) при полной неизменности как характера потенций и активаций, так и психологических структур мотиваций, доминантности и продуцирования. Нет нужды иллюстрировать это положение, так как собственно вся история человечества, вне зависимости от региона и этнических различий, есть ее интегральная иллюстрация и аргумент. Другими словами, и в этом случае наблюдается количественное и формальное изменение структуры и функционирования данного слоя без изменения его глубинной основы и телеологизма.
Негативные пассионарии представляют собой тот слой, который непосредственно индуцирует уровень негативности интроспективного диктата, характер и уровень совмещения компонентов вовлечения и запрещения в общем континууме методов и инструментов подавления. Как уже отмечалось ранее, основной закон имеет основную тенденцию интроспективизации подавления, осложненную суперпозицией флуктуационных детерминантов. При наличии только стратегической тенденции, т.е. линейной эволюции интроспекции в направлении позитивации подавления, слой негативных пассионариев имел бы перманентную тенденцию к мотивационному отчуждению, что было проанализировано в предыдущих главах. Но этого не происходит, так как этот слой, в отличие от других, не является наследственным, перманентно-индивидным, а имеет конкретно-временную комплектацию, т.е. его деформации, увеличение или уменьшение отражают в первую очередь конкретные социальные, исторические, природные детерминации. Отрезки истории, на которых ярко реализуется стратегическая тенденция интроспективизации подавления, являются эпохами, когда негативные пассионарии отчуждаются и инвестируются в другие слои. Причины этого могут быть самыми разными, но в обязательном порядке интроспективно-этического плана — патриотизм, этническая экспансия и т.д. Примеры: кооперация античных государств и пиратов (того же этноса) в моменты отражения внешней экспансии, государственное пиратство в Англии, Франции, Испании в XVI-XVII вв. и т.д. В любом случае, кратковременно или пролонгированно, но основной закон эволюции детерминирует отчуждение индивидов от этого слоя, хотя это явление может быть нивелировано спорадическими событиями, социальными особенностями, особенностями иерарха, этническими фазами, циклической сменой форм диктата в эпоху цивилизации и т.д. По сути дела, состояние этого слоя есть следствие антагонизма негативной пассионарности (доминанты индивидов слоя), представляющей в основе мотивационную инверсию гедонизма, и характера подавления, присущего данной форме диктата.
Позитивное вовлечение, т.е. инъективное вторжение через структуры Я и супер-Я или непосредственно в сферу подсознания гедонистической основы мотивационных потенций, представляет собой процесс формирования ассоциативных рефлекторных дуг, связывающих внешние и внутренние гедонистические аспекты и реалии необходимости диктата. Стимулирование гедонизма приводит к инверсии знака пассионарности, по крайней мере у той части слоя, которая характеризуется сравнительно низким уровнем пассионарности. Усиление позитивного мотивационного вовлечения, характерное для основного закона эволюции, определяет прогрессивное вовлечение индивидов этого слоя в структуру опорных слоев диктата и, наоборот, усиление негативно-мотивационного подавления, разрушая позитивно-гедонистские ассоциативно-рефлекторные дуги, приводит к усилению негативных диктату мотиваций. Подытоживая, можно сказать, что вариации континуума и уровня пассионарности этого слоя являются индикаторами характера подавления в данной регионально-исторической реалии. (Иногда эта картина осложняется такими факторами, как этнические инвестиции наиболее пассионарных (негативно) индивидов соседних этносов, или в силу особенностей формирования социума из индивидов, сугубо негативно-пассионарного толка — США, Австралия, Южная Америка и т.д.)
Слой, который создает материальную основу социума и диктата и на который направлены все конкреции подавления — производители, являет собой наиболее четкое отражение закона эволюции диктата. Являясь непосредственным контрагентом технологической детерминации процесса эволюции и одной из составляющих частей ее технико-экономического компонента, этот слой эволюционирует как бы в двух плоскостях, инвариантных друг от друга, но взаимно дополняющих друг друга в едином процессе эволюции социума. Первый процесс, аспект — это описанная в предыдущих главах интеллектуализация труда как материализованной сущности, конечного эффекта технологии. Эволюция технологии, детерминируемая контрдиктатными пассионариями, оказывает доминантное воздействие на эволюцию диктата опосредованно, через изменение необходимого характера материального производства. В свою очередь, нужды эволюционирующего диктата, в силу основного закона эволюции, заставляют функционеров подавления изменять характер активаций в сторону положительно-мотивационной интроспективизации. Иначе говоря, на сознание индивида-производителя действуют две инвариантные автономные доминанты, определяющие в качестве конечного один и тот же эффект: необходимость мотивационного вовлечения для эффективного труда при высоком уровне интеллектуальности производства, определяемая технологической эволюцией; и позитивно-гедонистское вовлечение с той же целью, детерминируемое основным законом эволюции диктата; все это в конечном итоге приводит к одному и тому же результату, к усилению процесса эволюции. Технология как детерминант в данном случае выступает как двунаправленная сущность, действующая на интроспекцию индивида и непосредственно, и опосредованно через процесс эволюции диктата, конкретизированный в формах, структурах, событиях.
Линейный характер процесса эволюции детерминировал бы эволюцию этого слоя именно таким образом. Но реалии истории сложнее, поэтому рассмотрим действие закона эволюции в тех эпохах, к которым обращались выше: предцивилизации, цивилизации, постцивилизации. Медленная эволюция диктата эпохи предцивилизации, являвшаяся следствием суперпозиции природных детерминантов и медленной эволюции технологии, является как бы прелюдией к собственно процессу эволюции этого слоя, так как и диктат, и сам слой производителей еще не имеют строгой структуры. По сути, иерарх этой эпохи является таковым только в смысле присвоения части гедонистских благ, но не самоотчуждения от производства (т.е. добычи пищи) и обеспечения безопасности. Наоборот, иерарх, т.е. самый сильный самец, является и самым сильным орудием социума в борьбе против внешних факторов. Собственно эволюция этого слоя начинается именно с появлением труда как процесса воздействия на окружающую среду (земледелие, скотоводство), т.е. с изменением уровня технологии и связанным с ней увеличением объема производимых материальных благ как основы существования всех паразитирующих структур социума и диктата: иерархов, проводников, сопутствующих и т.д. Действие закона эволюции в эту эпоху, описанное выше, определяет и характер эволюции слоя производителей. Стратегическая тенденция — следствие основного закона — определяет и основную закономерность эволюции слоя производителей: технологически детерминированную интроспективизацию труда и подавления. Конкретные же структуры и основания диктата в эту эпоху зависят от сложного взаимодействия этнических, идеологических, природных, субъективных и ряда других факторов. Этим объясняется тот факт, что достаточно протяженные интервалы развития истории ясно проявляют действие основного закона эволюции, и в то же время короткие исторические периоды являют конкреции доминант самой различной природы. Например, период с VIII-IX до XX в. в Западной Европе в общем подтверждает основной закон, и в то же время отдельные отрезки истории этого периода в различных регионах являют конкреции, детерминированные самыми различными факторами: Ганза, Венецианская республика, Савонарола, Французская революция и последующие эпохи, Болгария и Греция эпохи турецкого завоевания, христианские секты. Те же положения применимы и к любым другим регионам и социумам, имевшим достаточно длительную хронологию эволюции. Эпоха постцивилизации, переходного периода к ней, характеризующиеся выдвижением на первый план в качестве базовой доминанты технологии социума (глобального), представляет собой наиболее яркую, логичную закономерную конкретизацию основного закона эволюции применительно к слою производителей, со всеми имманентными сущностями и факторами, описанными выше.
Контрдиктатные пассионарии, в силу своей отчужденности, отстраненности от диктата — мотивационной, духовной, потенциальной и акцидентальной — являются инвариантным слоем по отношению к диктату в процессе его диалектической эволюции и в то же время инициативным детерминантом эволюции технологии. Это справедливо по отношению к слою в целом, но побочные факторы позитивно-мотивационного вовлечения, описанные в предыдущих разделах и главах и связанные со стратегической тенденцией подавления (следствием основного закона), приводят к частичному отчуждению наименее пассионарных индивидов слоя, обладающих некоторой пластичностью структур супер-Я по отношению к диктатным инъекциям в сознание. Другими словами, эволюция диктата определяет лишь некоторые количественные континуальные изменения этого слоя, без исключения функциональных и интроспективных основ и телеологизма.

Выводы

Основной закон эволюции диктата с его интроспективной сутью, тенденциями и конкретно-временными флуктуационными реалиями, детерминируя как стратегический характер эволюции подавления, так и внешние конкреции существования социума (экономика, политика, культура, этика), в то же время влияет и на структуры, слои, составляющие фундамент и основу собственного существования, причем весьма специфичным образом. Рассмотренные слои диктата с имманентными психогенотипами в процессе эволюции демонстрируют принципиальную особенность, а именно способность к устойчивому сохранению большинством индивидов каждого слоя особенностей психотипа, важных для эффективных функциональных активаций слойного континуума. Инвестиционные и деформационно-эволюционные изменения мотивационных стереотипов являются причиной, кардинальным детерминантом инфраструктурных мотивационных и активационных коллизий, т.е. в конечном итоге континуально-интроспективным детерминантом эволюции диктата в целом.
Таким образом, можно сказать, что диктат как категория и социально материализованная сущность и эволюция диктата как объективный телеологический процесс определяются наличием внешних детерминантов, имманентными индивиду структурами мышления (разума, сознания и т.д.), слойно-диктатными психогенотипными стереотипами, подверженными динамическому смещению и деформациям, вызывающим социально-диктатные инфраструктурные коллизии. Диалектическое иерархическое проявление, активация этих структур и факторов являются причиной эволюции диктата, т.е. социальной сущностью, детерминирующей в той или иной степени все аспекты существования социума.
вверх