Акварун: сайт интегрального человековедения. Астрология, психология, целительство, педагогика, мантика.

Глава 1
Коммуникация: фундаментальная необходимость человека

Органическая жизнь в биосфере Земли требует от организмов установления связей с другими организмами. Человеческие существа особенно зависимы от качества продолжительных взаимоотношений с другими человеческими существами, то есть от использования своей высокоразвитой способности к общению друг с другом. У животных также есть способность к общению, и многие из них используют, в полном смысле слова, язык для коммуникации внутри своего вида и рода.
Когда мы говорим о языке, мы склонны подразумевать коммуникацию, основанную на распространении звуков, особенно, гласных звуков. Слово язык (language) этимологически относится к органу язык (la langue во французском, lingua на латыни). Но символы, необходимые для общения, могут производиться также и другими частями тела — существуют языки жестов (например, знаковый язык, используемый некоторыми племенами и глухими людьми).
Обучение молодняка у животных или человеческих детёнышей зависит от имитации жестов и сложных моделей поведения (например, при игре на музыкальных инструментах или шитье). Заметим, что термин обучение (education) не вполне подходит. Молодняк животных и человеческие дети не «воспитывается» (e-ducere — лат.), в современном смысле этого слова. Если они и воспитываются, то психической маткой семьи, чтобы, в конечном счёте, занять своё место в открывшемся для них окружении, своей среде. Это сильно отличается от учёбы (learning). Ведь что происходит при обучении в детстве: взрослые демонстрируют эффективное использование нервной системы, контролирующей мускулы и органы чувств. Взрослая демонстрация рисует ребёнку образы для точного воспроизведения. Таким образом, обучение, в первую очередь, основывается на имитации, на образах — обучаемый наблюдает и пытается имитировать. Эти образы и формы поведения запоминаются только в силу постоянного их повторения родителями или учителями.
Язык, однако, является осмысленной речью и даёт возможность понимать самого разного рода информацию, сопутствующую любой речи. Для этого требуется нечто большее, чем просто обучение. Требуется развитие того, что я называю «культурным умом». Культурный ум — это ум взаимосвязанности. Это ум, способный интегрировать имена (названия) и глаголы в предложения — через использование соединительных слов или модификаторов. Это ум, способный следовать, понимать и запоминать «истории», в которых действуют, реагируют на действия и взаимодействуют, разные типы людей или сущностей, различающихся по важным особенностям в поведении.
Запомнившиеся истории — это мифы. Они передают молодому уму чувство-понимание того, например, что лишь некоторые виды деятельности обладают для него первостепенным значением и достойны подражания. Их ценность воспринимается каждым членом социального сообщества (и в первую очередь, возможно, единицами семьи) посредством ритуалов, в которых слова передают объективный вид информации, касающейся деятельности «по большому счёту», выраженной в мифе (событиями «истории»); звуки передают совместный самобытный психодинамизм, действуя прямо на нервные центры вовлечённых в ритуал людей; а ритуальные жесты подчёркивают и передают символическую природу действующих лиц и их деяний в мифической истории.
Мифы, сообщённые таким образом, хранят правду о событиях наиболее фундаментального значения — в назидание для благополучного существования и самоощущения. Такая коммуникация происходит на трёх уровнях: уровне информации, уровне психизма, уровне деятельности. Информация должна быть запомнена и постоянно удерживаться в уме; она разрешает вопросы способа эффективного ответа на внешние физические события или внутренние биологические побуждения, чувства. Психизм — слово, которым я называю объединяющую силу, удерживающую членов сообщества вместе — внутри психоактивного поля, в котором они испытывают свою общность [1]. Деятельность должна быть совместной в силу необходимости в общей сонастройке с сезонными ритмами природы. Эти ритмы (как говорится) отражают различные фазы творческой деятельности богов, которые представляют собой мифические персонификации различных аспектов всеохватывающей, беспрерывно действующей силы. Эту силу часто называют «Единой Жизнью» или непостижимой «Мистерией» (Брахма в Индии, Вакиньян в культах индейских племён Америки; и в терминологии средневековой мистики Майстера Экхарта — это божественная природа).
Без этих трёх уровней коммуникации не может быть культуры. Потому что культура имеет двойное значение: субъективное (как «культура человека») и объективное (как развитие определённой культуры). Я использую термин культура-целое, когда дело касается того, что называется обществом (как и в известных работах английского историка Арнольда Тойнби). Культура-целое, таким образом, является сложной сетью межличностных и межгрупповых взаимоотношений, действующих на биологическом, психическом и, в конце концов, ментальном уровне. В самом широком смысле слова, культура-целое это организм или, по крайней мере, органическая система деятельности, в которой принимает участие некоторое число человеческих существ, объединённых общим психизмом, — психизм для культуры-целого является тем же, чем для физического тела — жизненная сила (прана) [2].
Тойнби указывает на различие обществ: а) первобытных и б) находящихся в процессе развития, и они, в широком смысле, называются цивилизацией. Последние очень малочисленны, насколько показывают современные исторические записи, и появляться они стали только в последние тысячелетия. С другой стороны, первобытные общества были, по всей видимости, весьма многочисленны; мы говорим о том типе человечества, момент начала развития которого нам абсолютно неизвестен, и оно по-прежнему находится в непрерывном процессе развития. В то время как почти не осталось каких-либо следов самых ранних обществ, некоторые (относительно) первобытные общества функционируют и сегодня. Несмотря на то, что они изучаемы многими антропологами и этнологами, всё же остаётся сомнение — действительно ли был, в ходе исследований, схвачен психический характер и особое качество той стадии человеческого развития, которую манифестировали первобытные общества.
Самыми ранними обществами, которыми были произведены устойчивые свидетельства своих достижений в форме архитектуры, художественных объектов великой красоты, музыкальных инструментов, религиозных, философских, научных трактатов и деятельности различных социально-политических институтов, являются Шумеры, Египет, Индия, Китай и доколумбова Америка. Начала этих культур-целых (Тойнби называл их цивилизациями) до сих пор практически неизвестны. Историки предполагают, что некогда это были первобытные общества, которые либо содержали в себе зародыш динамического роста, либо получили толчок особенным вызовом окружающей среды. С другой стороны, религиозные и эзотерические традиции заявляют, что эти культуры-целые управлялись квазибожественными правителями или были обучены божественными учителями — тех, что из остатка человечества предыдущего вида, проживавшего на исчезнувших континентах, или они были существами, пришедшими с других планет из более развитых сфер. С той точки зрения, с которой я говорю в этой книге, кажется, лучше всего думать о развитии культуры-целого, как о процессе естественного роста, проводником которого могло быть потомство предыдущей культуры-целого.
В любом случае, наиболее показательной чертой, отличающей общества, оставившие фиксированные свидетельства своих достижений, от тех, которые не оставляют оных, является развитие такого типа мышления, которое устанавливает систему коммуникации не только между человеческими, живущими в одно и то же время, существами, но и связывает (что наиболее важно) между собой относительно длинные последовательности поколений. В первобытных культурах-целых коммуникация остаётся внутри культурной; только члены той же культуры-целого могут полностью прочувствовать, что сообщают им жесты, тоны и мифические, сакрально-магические слова ритуалов. Такая коммуникация требует использования символов — символических жестов, символических звуков, символических событий (мифов) — происходящих на уровне психизма данной культуры-целого. С развитием абстрактного мышления — мышления, оперирующего числами, геометрическими формами, а не биологическими отношениями, — коммуникация выходит за рамки закрытого поля племенной культуры-целого и приобретает межкультурный характер.
Когда это происходит, символы становятся понятиями. Психизм, который порождал единодушие в первобытном обществе, в значительной степени уступает свою интегрирующую силу интеллекту и рассудку; мифы, которые устанавливали психически-духовную коммуникацию, замещаются событийно-ориентированной историей, предоставляющей ментальную информацию. Так же и с исследованием точных музыкальных интервалов — т. е. математических соотношений между частотами (количеством вибраций в секунду) звуков в строго определённой последовательности (или гамме), — возникла тенденция замещать прямое переживание тонов, пробуждающих психоактивную энергию, используемую в сакрально-магических целях. В пластических видах искусства (живописи и скульптуре) точное воспроизведение внешних форм предметов или людей становится целью художников, чьи предшественники были заинтересованы только в сакрально-магических формах, проявляющих не столько недолговечную личность человека, сколько функциональную идентичность человека как участника ритуальной мифической деятельности.
Подобное изменение сознания и деятельности внутри культуры-целого, в конце концов, радикально трансформирует её; и тем не менее, трансформация занимает длительное время, прежде чем выходит на полный ход действия. Поначалу этим процессом затрагиваются лишь некоторые члены культуры-целого. Большинство людей придерживаются знакомого им биопсихического способа совместного проживания и совместного чувствования; они продолжают мыслить в терминах традиционных значений, наложенных на слова при их усвоении в детстве. Однако трансформация, инициируемая некоторым небольшим количеством вдохновлённых пионеров — скорее полусознательных агентов некоей мистической эволюционной силы, нежели индивидуумов — проявляет энергию как таковую, обычно в социально-экономических обстоятельствах, способствующих её распространению. Быть принятым, по крайней мере, интеллектуально, со временем становится модным. Это формулируется в новых словах, интегрируется в более или менее новых понятиях, наполненных новыми чувствами, — поначалу в глубоком чувстве протеста против власти, затем в уверенности о своей принадлежности к особому слою, элите. Раньше или позже, новый ментальный подход становится социально и культурно организован, затем институционализирован.
Такую сущностную, и всё же постепенную, трансформацию в сознании и деятельности участников культуры-целого можно проинтерпретировать несколькими способами. Она имеет последовательные и одновременные причины на нескольких уровнях: биологическом, экономическом, политическом, интеллектуальном, религиозном и даже на планетарном и «космическом» (или духовном). Здесь я хочу подчеркнуть, что традиция включает в себя изменения не только в сознании, но также и в уровне, на котором человеческие существа ожидают коммуникацию, передавая тот опыт, который наиболее ценен и значителен с точки зрения культуры. Несмотря на то, что основная часть человеческого опыта всегда передаётся на более примитивном, биопсихическом и эмоциональном, уровне, наша интеллектуально развитая западная культура-целое официально ценит коммуникации, требующие специализированного использования (высокоразвитого) абстрактного мышления. Абстрактное мышление оперирует, по большей части, на основании числа и формы, то есть в единицах количественных измерений и статистики для формальной систематизации с целью развития.
Когда её коллективное абстрактное мышление развито в достаточной мере, культура-целое достигает стадии цивилизации. Тогда она начинает действовать на трёх уровнях. Ментальная деятельность происходит на уровне, который ценится выше остальных, поскольку ведёт к восприятию того, что называется правдой. Психизм действует на уровне, на котором возникают и передаются эмоциональные отклики. Ритуальные жесты, обслуживающие особые коллективные цели, действуют на уровне физической активности. В чём проявляются жесты: в офисной работе, в движениях на сборочном конвейере, во всех традиционных и легализованных видах бизнеса, в деятельности правительства и в спорте. Всё это является ритуалами, призванными поддерживать культуру-целое функционирующей, как подобает организованной системе. Эта система укоренена в определённом типе (или уровне) сознания, который стремится к увековечиванию и экспорту.
В первобытной культуре-целом, мышление является, по-существу, слугой жизни. Мышление стабилизирует энергию жизни и повышает действенность основных жизненных стимулов: стимула к выживанию, стимула к достижению оптимальных условий существования, делающих возможным поддержание сущностных характеристик вида, и стимул к расширению в пространстве (завоевание) и во времени (потомство). Когда достигается стадия цивилизации, мышление отбирает всё больше и больше энергии у жизненной силы и психизма. Однако когда однонаправленная и исключительная концентрация на развитии количественного и аналитического мышления ставит измерения и форму выше содержания, результат оказывается бесплодным, — вполне «изящным» в своей простоте и наглядной универсальности (идеал современной науки), — возможно, но тем не менее бесплодным.
Всё то, что было изложено (начав издалека) выше, может быть применимо к музыке, а лучше сказать, к целенаправленному использованию звука культурой-целым. Я сказал «звук», но не «музыка», поскольку термин музыка следует использовать только применительно к коммуникации на уровне коллективного психизма культуры. Но даже тогда слово музыка, как правило, не означает того, что оно означает, по крайней мере, для относительно образованных музыкантов и любителей музыки нашего евроамериканского общества. Музыка первобытных сообществ не является музыкой в нашем смысле слова; это есть магия тона. Для того чтобы понять, что означает магия тона, мы должны постараться обнаружить в себе эмпатический вид психического резонанса сознанию первобытных человеческих существ и их инстинктивному отклику на звук как силу творения и коммуникации.


[1] см. мою недавнюю книгу «Ритм целостности», 1980. (назад к тексту)
[2] По вполне понятным причинам, учитывая академическую ментальность западного мира, Тойнби настаивал на том, что «общество» не следует называть организмом. Он рассматривал общество только как «сеть взаимоотношений». Однако физическое тело тоже является сетью взаимоотношений между клетками, и мы можем сильно ошибаться, думая, что клетки лишены сознания и наделены хотя бы некоторой степенью независимости. (назад к тексту)
вверх