Акварун: сайт интегрального человековедения. Астрология, психология, целительство, педагогика, мантика.

Глава 3
Магическое и сакральное

Часть первая

Магия есть целенаправленное действие воли, сфокусированное на определённой форме и ориентированное на определённую сущность или существо; для первобытного (магически-ориентированного) сознания все виды существования, все существа, являются живыми. Все они — специализированные формы, взятые от Единой Жизни для исполнения определённой функции. Магически действующий шаман способен резонировать сущностному характеру, или качеству, этой функции и, посредством этого резонанса, открывать её Имя. Каждая специализированная форма, взятая от Единой Жизни, имеет своё Имя — или, с точки зрения более зрелого человеческого мышления, свой архетип.
Следовательно, магия это исполнение (per form — через форму, лат.), позволяющее магу контролировать живое существо посредством звучания его Имени. В некоторых случаях контроль невозможен, поскольку существо (природный дух, бог, или один из богов первобытного племенного сообщества) слишком могущественно. Тем не менее, маг может вызвать эту сущность и заставить её принять конкретную физическую или психически воспринимаемую форму и принудить выслушать свою просьбу или требование. Он может, предложив свою лучшую пищу или угодное жертвоприношение, убедить сущность проявить благорасположение или открыть интересующую его тайну.
Магическое действие подразумевает установление коммуникации. В тоновой магии коммуникация может быть интерпретирована в терминах резонанса. Феномен материального резонанса, в своём самом простом аспекте, можно легко продемонстрировать, поместив некоторое количество песчинок на металлическую тарелку, которой сообщаются звуковые вибрации скрипичной струны. Песчинки будут формироваться в геометрические фигуры, изменяющиеся с изменением частоты (количества вибраций в секунду) звука. Подобно этому, известно, что певец способен расколоть пустой фужер, производя вокальный звук точно на той же частоте (высотность), на которой звучит вибрация фужерного стекла.
Звук является основным средством для передачи магической воли. Магические тоны могут быть чрезвычайно сильны во взаимодействии с физическими движениями тела, составляющими особые ритуалы и магические танцы. В ритуальном танце имитируются характерные движения животных или (в более развитых культурах-целых) периодические движения планет вокруг солнца. Имитация является самой простой формой магической деятельности; тот, кто подражает — становится тем, кому подражает. Так же и на ментальном уровне: тот, кто воображает — становится тем, что воображает. Всякий раз, когда индивидуальная или коллективная воля действует через форму, чья постоянная повторяемость побуждает, или даже заставляет, человека сознательно или бессознательно имитировать эту форму, можно говорить о магии.
Магия не является исключительно архаическим понятием; это наиболее часто используемая практика в любой период развития общества, в том числе нашего, западного общества. Основная разница между архаической и современной магией заключается в уровне, на котором действует магическая воля, и в уровне сознания людей, на которых обращено воздействие этой воли; дополнительные различия — в типе звуков, Именах, повторяющихся движениях (ритуалах), используемых для передачи сообщения, которое воля направляет на своего адресата. К счастью, воля современных магов обычно не очень остро сфокусирована, цель её слишком размыта, обречена на малоэффективность, — за исключением глубоко внедрённого в жизнь ритуализованного промывания мозгов, нацеленного на преднамеренное ослабление физиологической и психологической способности реципиента сопротивляться внушениям, не позволяя разрушать свою идентичность (Имя) и, исполняемую в обществе, определённую функцию (как индивидуальности).
Первобытные общества в начальной стадии действуют на уровне анимизма. Во время анимистической стадии развития культуры (строго говоря — это протокультура) человеческие существа наделяют квазиперсональным характером любое повторяющееся природное действие. Эти сущности являются относительно дружелюбными или враждебными по своей сути. Человеческие существа вынуждены просить их помощи или, пытаясь задобрить, сглаживать их атаки. Любая человеческая деятельность является магической по сути — включая все биологические функции, которые либо помогают, либо мешают основным потребностям выживания и экспансии. Стихийные силы природы (персонифицированные как духи) — и вообще всё, что влияет на процесс жизни, роста, сохранения видов, населяющих территорию вместе с человеком, — должно быть умиротворено, или использовано через магию. Магические формы коммуникации возможны благодаря огромному разнообразию звуков. Строгий голос богов шторма сообщает первобытному человеку о приближении стихийной манифестации сверхчеловеческой силы. Крики животных, каждый вид (или «род») которых имеет свой собственный, характерный крик, свидетельствует не только о присутствии животного, но также и о его настроении. Эти звуки не случайны; через них существа, производящие звуки, сообщаются с другими живыми существами в сфере жизни. Звуки пугают и предупреждают; они призывают к коллективной деятельности. Реакция на такие сообщения (или её отсутствие) часто определяют грань между жизнью и смертью.
Человеческие существа сталкиваются с двумя основными видами природных звуков: стихийными и животными. Поскольку эти природные звуки передают потенциальное или фактическое сообщение, они являются тонами в полном значении слова. Они имеют магическую силу. Резонируя с ними, человеческие существа приходят к узнаванию Имени определённого животного или стихийной силы — силы ветра, шторма, проливного дождя, бурлящей реки и т. д.
Первобытный человек стремится имитировать стихийные тоны, используя перкуссионные или духовые инструменты. Эти тоны магически воспроизводят всеохватывающую жизнь территории, на которой человек родился и к которой он остаётся коллективно (понуждением) привязан. Однако самая значительная магия заключена в человеческом голосе, с его экстраординарной способностью имитировать (и таким образом заклинать) крики большинства видов животных, лишённых этой способности. Животные могут общаться только с представителями своего вида и сообщать биологические чувственные ответы на жизненные ситуации; человек (говоря обобщённо) может не только показывать свою собственную боль, страдание или радость через голосовые тоны, он может заставить животное отвечать ему или даже подчиниться его голосу.
На первобытной стадии развития человеческая деятельность инстинктивна и принудительна. Мышление полностью находится на службе биологических стимулов; оно действует как принцип адаптации к окружающей среде и изменяющимся ритмам природы. Новая стадия наступает в силу того, что человеческие существа обретают способность интерпретировать повторяющиеся изменения как широкомасштабные, циклически повторяющиеся, процессы, — легче всего наблюдаются ежегодные изменения погодных условий и рост, созревание и распад сезонных видов растительности. Этот ежегодный цикл соотносится с расположением луны и звёзд в ночном небе, с изменениями высоты солнца над горизонтом (и связанной с этим температурой), с периодическим смещением закатов и восходов по отношению к фиксированным природным объектам на горизонте.
Тогда, вместе с сельским хозяйством и скотоводством, рождается астрология. Скотоводство зависит от магического процесса одомашнивания животных для укрепления шансов на выживание. Наступает виталистическая эпоха человеческого развития. Это может происходить спонтанно или постепенно, по мере того, как первобытные племена выходят из джунглей и лесов на открытые равнины, ставшие потенциально плодородными под воздействием разливов крупных рек. Однако появление выдающихся человеческих существ в первобытных племенах может нести ответственность за первоначальное и продолжительное развитие некоторых чрезвычайно динамичных и быстрорастущих культур-целых. Традиции многих великих культур — таких как египетская, индийская, месопотамская и китайская — отсылают нас к очень древним расам божественных учителей и царей, научивших людей сельскому хозяйству и основам музыки, архитектуры и искусств.
С точки зрения современного аналитического интеллекта (только с одной, определённой, точки зрения допускающей возможность полного её изменения в будущем) трудно назвать это «истиной», поскольку фундаментальной виталистической манерой передачи коллективного опыта существования, от поколения к поколению, был миф. На виталистической стадии развития, формирование и поддержание культуры опирается на передачу через символы и мифы того, чем является знание и мудрость. Символы (как таковые) это квинтэссенция коллективного человеческого опыта. Мифы являются символическими формами, которые придаются процессам жизни; и самые важные процессы концентрируются в серии событий, относящихся к живому опыту одного или более персонажей, ставших символами этих процессов.
Существовали ли реально эти человеческие существа или боги, переживали ли они реально все символические события мифа — не имеет значения для мифологически действующего сознания людей, живущих на виталистической стадии развития культуры. Наречие реально имеет огромное значение лишь для современного ума, работающего на высоких скоростях и вынужденного накапливать то, что мы назвали данными; жил ли Иисус «реально», был ли распят, воскрес ли, разговаривал ли со своими учениками после смерти? — такие вещи кажутся нам очень важными для «познания». Но виталистическое сознание мало заботится о такого рода «знании». Поскольку оно настроено и резонирует сущностной природе архетипического Человека, его сознание установило — своим собственным способом, который не приемлем для учёного, — что в определённых обстоятельствах, символизируемых временем и местом рождения Иисуса, для любого человеческого существа есть возможность подражать Христу, то есть исполнить миф Христа.
Какое значение тогда имеет тот факт, проходил ли Иисус через все события, описанные в Евангелиях или нет? Имеет значение просто жить согласно мистерии мудрости, показанной мифом Христа и его символами. Знать о том, что Иисус существовал реально и был распят в Иерусалиме, может быть необходимо для того, чтобы передать и выразить высшее значение жизни Христа ради ума индивидуальности, мыслящей в терминах фактов и конкретных биографий; но на виталистическом уровне сознания, большого интереса к индивидуальным, всегда недолговечным, персонам не существует. Имеет значение сохранение (через бесконечное повторение) процесса жизни в своей сущностной природе и исходных формах, которые миф проявляет в вечных символах. Символы вечны в том смысле, что их значение и ценность не разрушаются под воздействием изменений, случающихся в ходе цикла жизни, к которому относится символ. Они имеют неизменное значение в терминах этого определённого циклического жизненного процесса — непреходящее (эоническое) значение.
Несмотря на то, что сила передачи (людям культуры) живого качества и потенции их образа жизни является неотъемлемой частью великих мифов культуры, эта сила сообщения должна периодически оживляться исполнением сакральных ритуалов. Сакральный ритуал может рассматриваться как магическое исполнение, но это есть магия особого вида. В критический момент цикла, в момент изменения, она переформулирует в терминах человека то, что творческая сила жизни породила в начале цикла. Эта сила жизни, превосходящая обычное понимание человеческих существ, мифологизируется в творческих актах богов. Всё, что обращено к этому и способно через символы вновь пробудить эту творческую деятельность богов — является сакральным.
Посредством исполнения сакрального ритуала, прямо или косвенно относящегося к мифу творения, люди принимают участие в вибрациях творческой силы богов. Каждая культура имеет свой собственный миф творения. Так, иудео-христианская культура основана на Книге Бытия, несмотря на то, что современные астрофизики пытаются заменить её нарратив своим собственным космогоническим мифом. Даже если он построен высокоинтеллектуальным, аналитическим умом, — как логическая конструкция из аккуратно накопленных «фактов», — астрономическая история Большого Взрыва, запустившего некий процесс (расширения), является мифом. Миф объединяет в последовательность ядерных и физических явлений большое количество интерпретированных данных, которые являются релевантными только при одном допущении — очень большом допущении! — что «законы природы» всегда и везде остаются такими, какими предстают перед нами в результате сегодняшних (безусловно, ограниченных) наблюдений. Этот миф указывает на стадию ментального развития западной цивилизации точно так же, как более древние религиозные космологии демонстрировали состояние сознания с довлеющей чувственной реакцией на природу, жизнь и социальные процессы более ранних культур-целых.
В своей книге «Сакральное и Профанное», Мирча Элиаде (французский антрополог, преподающий в Соединённых Штатах), впечатляюще раскрывает значение сакрального в первобытных культурах [1]. Эта сакральная деятельность богов чрезвычайно активна в начале всех циклов существования, хотя реально не прекращается никогда, поскольку она осуществляется только мгновениями особого свойства — из тех, что возможны исключительно в настоящем. Тот, кто мыслит в терминах исторического времени, должен сказать, что Бог действует творчески раз и навсегда (единожды) при сотворении мира, даже если согласно христианскому мифу, Он также действовал раз и навсегда (Новый завет), искупительно, — в форме Христа. В виталистических культурах сезонный цикл вегетации символизируется солярным мифом, столь часто обсуждаемым антропологами последние сто лет (около того). Этот миф был представляем в древних Мистериях, сакральный характер которых не подлежал сомнению в течение всего великого периода афинской культуры. Всё, исходно относящееся к нему, было сакральным, поскольку он был пронизан резонансом творческой деятельности богов.
Сакральные действия человека, всё существование которого посвящено богам (или Богу), и чьё существо является чистым каналом для их (или Его) творческой силы, являются магическими по своему потенциально трансформирующему эффекту. Однако, они более чем магические, поскольку человеческая форма, как и сознание, с мифологической точки зрения, полностью подчинены божественной власти. Бог действует через человеческое существо, и эта деятельность происходит сейчас, поскольку деятельность Бога непреходяща. Таким образом, каждый сезон и каждый сакральный ритуал не повторяет это божественное действие; это нисходит то самое действие (как оно есть), из неизменного царства Бога — в царство беспрестанно изменяющейся событийности.
Каждый момент является творческим началом для того, кто живёт в категориях сакрального, пребывая в постоянной с ним сонастройке. Таким образом, для сознания идеального католического священника, в эру всеобщей веры в миф Христа, Месса, которую он проводил каждый день, была актом искупительного жертвоприношения Христа. Сила Христа была действующей в освящённом Хлебе. Причастие воздействовало на психику, — и это было сакральным опытом человеческого существа, ходящего под Богом.
Везде, где многообразие живых существ взаимодействует (в знаменитой дарвиновской борьбе за выживание), работают различные способы магической активности. Каждый живой организм борется за кислород, питание и пространство для жизни, которое он инстинктивно пытается расширять. Кооперация может быть лучшим способом выживания и расширения, но стимулом всё равно остаётся выживание и расширение за счёт превосходящей силы. Магия — а одна из современных форм магии это технология — основана на использовании силы, полученной тем или иным образом, посредством сфокусированной воли. Исполнение сакрального акта, однако, имеет место на ином уровне бытия. Он требует предшествующей переполяризации и преобразования сознания. Человеческое существо участвует в исполнении, но уже не является деятелем. Оно является божественной силой творения и трансформации в акте; оно является человеческой формой, стяжавшей бога. На коллективном, культурном уровне, собравшиеся люди, прямо или косвенно участвующие в сакральном ритуале, выглядят играющими миф актёрами; однако, это миф осуществляет свою игру, внутри каждого вовлечённого участника.
С интеллектуальной точки зрения современных антропологов и этнологов, миф разрабатывался воображением множества индивидуумов постепенно; но для человеческих существ виталистической стадии, создатель мифа является лишь инструментом, резонирующим силе творческого голоса племенного бога. Бого-изливающиеся творческие импульсы часто принимают форму видения в инспирированном сознании создателя мифа. И тем не менее, они адресованы всему племени. Мифы оперируют на уровне коллективного психизма сообщества человеческих существ, поскольку эти существа неразрывно укоренены в общей почве и, фактически, функционируют как биопсихический организм. Этот организм, культура-целое, развивает сознательное ощущение единства через свой миф почти так же, как человеческое существо развивает чувство «я» через действующий набор своих реакций на давление ближайшего окружения и на фактор стечения обстоятельств, — то есть вырабатывает определённый характер.
Великий миф культуры-целого представляет собой его коллективное эго, его особый способ интерпретации своего глубокого и непреодолимого чувства собственной особой природы и функции во вселенной. Развитие такого, отличного от других, исключительного чувства является формированием мифа эго. Сомневаться в древнем обществе в ценности и психической силе мифа, — это вызывало такой же эффект, как если в нашем современном обществе посягнуть на эго растущего ребёнка, стремясь ограничить, всячески ослабить или истребить вовсе. Культура, не получающая поддержки и энергии от веры в свои мифы, становится инвалидом, психически. Когда завоёванный народ отказывается от своих мифов, он отказывается и от своей психической потенции. Если вера в миф удерживается под внешним давлением, миф приобретает новое качество, получая напряжённую черту и горечь в характере завоёванного народа. Похожим образом, в современном обществе, функционирующем фактически в терминах силы, с учётом разнообразия персональных эго, молодёжь — чьё эго оказалось обессилено серьёзными потрясениями — часто не в состоянии действовать в жизнеутверждающей и психически здоровой манере.


[1] New York: Harcourt, Brace, 1959. (назад к тексту)
вверх