Акварун: сайт интегрального человековедения. Астрология, психология, целительство, педагогика, мантика.

3. Стать «больше-чем-человеком»

«Ещё другой сказал: я пойду за Тобою, Господи! но прежде позволь мне проститься с домашними моими. Но Иисус сказал ему: никто, возложивший руку свою на плуг и озирающийся назад, не благонадёжен для Царствия Божия»
От Луки 9: 61,62
Тот, кто действует духом во Имя, делает это, отвечая на «необходимость времени». Поэтому путь реализации духа в любые времена — это путь от и через «внутренний запрос» к решению этой необходимости. Часто это трагический путь, но это есть путь человека.
Через опыт острого переживания неотложности собственной жизни, но не будучи подавленным и побеждённым ей, индивидуализированный и сознательный человек — а это человек, последовательно стремящийся к установлению сонастройки ритму творческого духа — со временем, находит ответы на эту необходимость. В этих ответах и через них он приходит также к опыту переживания духа, от которого происходят все решения сущностных потребностей; он видит активную реальность духа и исцеляющее Присутствие Христа. Он узнает Бога, Творца, через своё переживание творческого духа, поскольку дух творит в нём и через него, каким бы ни был «запрос времени».
Однако, эти потребности, будь то потребности общества как целого или потребности отдельного человека, должны быть настоящими и существенными, поскольку ожидается, что они вызовут ответ от духа. Таким образом, первая проблема состоит в том, чтобы отделить реальные потребности от поверхностных желаний или требований телесной, эмоциональной и интеллектуальной жизни. «Новый образ Бога», который мы хотим объективно вызвать и сконцентрировать в нашем веке, станет духо-рождённым Образом, если ответит на насущные потребности современного человека. Поскольку эмоционально мы чувствуем, что нуждаемся в «искуплении» нашего тревожного чувства вины и неудачи, то Бог, вероятно, принимает форму Искупителя. Если мы испытываем голод, лишены самого необходимого или томимы желанием физического комфорта и благополучия, мы можем вызвать Образ Бога как верховного Производителя. И всё же это могут оказаться Образы, несущие не самые сущностные ценности наших дней, поскольку потребности, которые они удовлетворяют, вряд ли окажутся потребностями наивысшего и главнейшего значения, несмотря на их повсеместное проявление в прошлом и настоящем.
Каковы же тогда сущностные потребности современного человека и современного общества? Действительно ли это известные нам, наиболее популяризированные потребности личной «нормальности», большего материального благополучия и большего количества устройств, интеллектуальных достижений и эффективных методов?
Нет, не они являются наиболее сущностными потребностями современного человека, хотя императивно выглядят именно так в наше время войн — время эмоциональной и финансовой незащищённости. Они подменяют таковые, поскольку всякому, кто знаком с историей прошлых цивилизаций, возвышавшихся и сгинувших, должно быть ясно, что есть вещи, которые кажутся столь необходимыми сегодня, но они сами по себе так и не приносят людям ожидаемого, несмотря на их упорство. Поиск защищённости в мире любой ценой ведёт, в лучшем случае, к инертной удовлетворённости и стагнации, а вскоре приводит и к внутренней дезинтеграции. Материальные достижения ради самих достижений проецируют на внутреннюю жизнь тщетность рациональных расчётов; и великие интеллектуальные триумфы, не стимулированные духовной целью и направляемые целями иными, в конце концов, оказываются деструктивными для естественной гармонии личности и телесного здоровья. Таким образом, общество, в котором погоня за материальными и интеллектуальными достижениями ценится выше всего остального, в своё время сталкивается с моральным и духовным коллапсом.
Таковы факты духовной истории человечества; и эти факты сегодня звучат для нас трагически остро. И всё же большинство не видит этого. Если бы мы осмелились посмотреть этим фактам в лицо полностью открытыми глазами, умом и душой, мы были бы вынуждены что-то предпринять.
Нам пришлось бы действовать новым способом — тем самым, который был показан Христом. Мы должны были бы думать на основе нового подхода к истине — Истине, в которой жил Христос. Мы должны были бы трансформировать нашу жизнь и жить согласно одной единственной великой цели: переживать, в какой бы то ни было малой степени, Преображение — наше преображение.
Так жить, так думать и так чувствовать очень нелегко; это требует чрезвычайного мужества, интеллектуальной честности, веры и благородства намерений. Сегодня это очень трудно от того, что совместные достижения нашей цивилизации весьма велики, и это ставит нас в положение молодого человека из притчи (от Матфея 19:21-23), имевшего большое имение. Он искренне просил Иисуса сказать ему, что следует сделать доброго, чтобы иметь жизнь вечную. Получив ответ, юноша отошёл с печалью и заплакал, так как не имел мужества (духа) расстаться с богатым наследством («продать имение» и раздать всё нуждающимся).
Современный человек сталкивается с похожей ситуацией. Его материальные и интеллектуальные достижения, особенно за последние 500 лет, поразительны. Все мы находимся под сильным давлением этого величия. Каждого школьника учат рассматривать эти достижения как однозначно великие. Человек вынужден считать естественной ценность таковых и признавать абсолютный характер этой ценности. Каждый, кто принимает величие своих достижений само собой разумеющимся, навлекает на себя духовное несчастье. Тот, кто останавливает попытку прояснять цели и ценности претендующих на величие достижений, рано или поздно становится рабом догм и фанатизма. Сталкиваясь с серьёзным вызовом, такой человек или нация проявляет тенденцию к истеричности, скопив груз подсознательных страхов, или ищет убежища в наркотиках и в любых других состояниях безумия.
Материальные достижения, в принципе, означают способность производить необходимое, высвобождать и делать доступной физическую энергию, контролировать и направлять силы природы для удовлетворения желания (воли, will) человека. Эти свершения требуют интеллектуального мастерства и специализированного применения ума. Западное общество мастерски продемонстрировало эти способности. Оно открыло мириады всевозможных технологий и сложных инструментов. Оно размножило себя чрезвычайно и оставило свой след по всему миру. Это и есть величие человека. Но это есть реальное и духовное величие только в том случае, если человек и его цивилизация имеют равно великую и значительную цель для свершения этих материальных и интеллектуальных подвигов.
Ценность и цель — составляют первейшие вопросы. Какова шкала ценностей современного человека? Что он ценит больше всего? Какая неотъемлемая и фундаментальная цель заставляет наше общество обслуживать характерный стиль жизни и достижения? Насколько важной и ценной является эта цель, и насколько она соответствует духу Христа и основной судьбе человека, и придерживается ли наше общество этой судьбы?
Именно от ответов на эти вопросы зависит судьба западной цивилизации. И теперь пришло время дать ответ — ясный и определённый: нам нравится продолжать всё это делать или нет. Должны дать ответ, поскольку сталкиваемся с вызовом. Дать ответ, который соответствовал бы духовной судьбе человека. Или навсегда угаснуть (fade) в истории так же, как и многие цивилизации прошлого. Отказ дать позитивный ответ просто подчёркивает ответ негативный, и это соответствует отрицанию высшей власти человека — власти устанавливать цель и сознательно ей придавать независимую (от чего бы то ни было) ценность, а также определять значение своей деятельности и своего существования на земле.
Каково же тогда предназначение человека и сущностная «правда» для него, чтобы сознательно реализоваться, обдуманно принимать, и упорно работая проявить себя? На этот вопрос Христос ответил: стать более чем человеком. Не только нормальным человеком, то есть зрелой и культурной личностью, — но больше-чем-человеком; существом не только относительно совершенным, но интегрированным в божественный замысел. И в некоторых случаях — божественным существом. Сущностная правда и реальность человека, таким образом, состоит в том, что потенциально он является божественным человеческим существом. Бог спускается для того, чтобы встретить человека, человек поднимается, достигая Бога. «Душа» есть Священное Место, где происходит союз неба и земли. От этого союза рождается больше-чем-человек, человек «во Христе» (Christed). Он рождается в новой реальности или измерении бытия и сознания, согласно новому ритму существования. Его деятельность уже не является только развитием сюжета, всецело поглощённого слепым диктатом «жизни» и жизненных инстинктов; он манифестирует новое качество — новую силу как побочный результат. Этот человек действительно принимает участие, в какой бы ни было малой степени, в творческой деятельности Бога, Создателя и Отца. Вначале не вполне твёрд, но он находит себя принадлежащим порядку новому — Творческому Порядку, который есть «небеса». Несмотря на то, что он живёт на земле и в теле, сложенном из земной субстанции, он есть «в небе», и небеса внутри него.
Это состояние интеграции Бога и человеческой природы в больше-чем-человеке для всех, кроме небольшого числа людей здесь и там, остаётся вопросом будущего. Мы можем назвать это состояние следующей ступенью человеческой эволюции, если стремимся соответствовать картине, нарисованной западной наукой. Но побудительная сила этой эволюции обнаружена, с точки зрения христианства или любой другой великой религиозной традиции, не в возможности (или принципе) адаптации к окружающей среде, а в последовательном «схождении» духа. Современное состояние человека разворачивается в будущее положение больше-чем-человека, потому что это будущее влечёт настоящее к себе. Будущее всегда притягивает настоящее к себе, но лишь настолько, насколько оно оторвалось от прошлого. Будущее приобретает форму и воплощается в настоящем; в противном случае инерция прошлых привычек и память прошлых провалов утащили бы настоящее обратно в прошлое, и развитие стало бы просто невозможным.
Это есть основное значение божественного Воплощения (Incarnation). Воплощённый Христос живёт среди обычных людей повседневного настоящего с тем, чтобы им видеть, какими они могли бы стать и (в конечном счёте) станут в будущем. Христос, как Иисус, ходящий (walking) среди людей, призывал их к будущему состоянию больше-чем-человека. Он, ставший плотью и кровью, есть будущее человека: и только ассимилируя (т.е. становясь похожим на) это будущее, человек может стать больше-чем-человеком по образу и подобию Бога-человека.
Это есть истинное значение Искупления. Будущее «избавляет» настоящее человека от тяжёлого груза его прошлых ошибок и тени его «грехов». Христос освобождает людей от преследующих воспоминаний, чувства вины, и наследственных тенденций и позиций ума, которые оставили глубокую колею, мешающую любому скорому продвижению на пути к встрече с Богом. Он показывает им сам факт, что эта встреча есть в грядущем. Эта встреча и единение с Богом есть «правда» человека. Подразумевается, что и сегодня для «обычного» человека существует возможность демонстрации этой правды; во всяком случае, демонстрация возможна! Иисус, преображённый Христом — Христос, воплотившийся в Иисусе — это есть демонстрация. Она устанавливает в конкретной живой форме единственно человеческую и самую основную цель. Всё остальное вторично, но, возможно, также необходимо и может иметь место «на пути», — на том пути, на котором Иисус был и остаётся для нас Проводящим.
Наше западное общество, хотя и христианское по имени, не смогло сделать его силу, его «желание сердца» и сопутствующие этому «желанию» ценности ведущей целью человеческого преобразования. Идеал, которому оно действительно поклоняется, по существу, не есть «более-чем-человек», или человек во Христе — но скорее «возвеличенный и улучшенный человек», талантливо демонстрирующий материальную или интеллектуальную силу и авторитет социально успешного субъекта. Разница между этими двумя человеческими идеалами существенна. В обоих случаях, это верно, желанная цель предполагает увеличение — становление чем-то большим. Но уровень, на котором происходит процесс роста, чрезвычайно различен в каждом случае.
На уровне «жизни» и жизненных инстинктов, рост (экспансия) мыслится в терминах расширения окружения. Жизнь стремится завоевать пространство. Она постоянно нуждается, или чувствует, что нуждается, в большем жизненном пространстве — lebens-raum в немецкой геополитике. Сталкиваясь с кризисом, жизнь, как таковая, всегда представляет себе, что кризис может быть преодолён поглощением других жизней и расширением в пространстве. Больше и больше должно прирастать ко мне — таков принцип экспансии жизни, её способ становиться более значительной.
«Дух», с другой стороны, двигается вперёд через перенесение центра бытия с одного уровня на другой — следующий. Символически, это может быть определено как «вертикальная» экспансия, и как достижение большей высоты, в отличие от стремления жизни к расширению или увеличению просторов. Кроме того, рост на уровне духа может скорее рассматриваться как экспансия в том, что можно назвать «четвёртым измерением» бытия.
Такое измерение характеризуется типическим процессом взаимопроникновения: так некто становится не только тем, что он «есть», но благодаря внутреннему процессу коммуникации с другими и отождествлению (с ними) в сознании, становится более, чем он сам. Это, однако, не означает поглощения других, но наоборот, являет глубокое участие в других. Некто становится «единым с» другими существами, единым с «сообществом» существ; и в конечном итоге, единым с Богом, который есть Гармония, Единство и Совершенство, также как Источник и Основатель всего.
Суть этого процесса экспансии в духовное четвёртое измерение заключена… в «любви». Это любовь Христа, божественная любовь, которую Он провозгласил «новой заповедью» — знаком, отличающим его учеников повсюду, если они делами подтверждают Его Веру. Такая любовь — сигнатура развёртывания человека в больше-чем-человека. Только через божественную любовь может происходить смена уровня, преобразование эго в душу, и ценностей «царства жизни» в ценности «царства духа». Такая трансформация ценностей — ключ сущностного христианства.
Это царство, или уровень духа, есть царство небесное. «Царство небесное внутри вас» — сказал Иисус. Оно есть внутри каждого индивидуума, который хочет и может перенести центр своего бытия — свои желания и свои мысли — с уровня «жизни» на уровень «духа». Для того, чтобы стать больше-чем-человеком, необходимо принять ритм духа, ритм творческого, божественного света и любви. Принять этот ритм, значит принять «путь и истину, и жизнь» того, Кто пришёл на рассвете западного общества, как Источник и Проводник человека будущего.
Наше западное общество, на самом деле, не приняло этот путь в коллективное сердце и разум несмотря на торжественное утверждение веры в Христа. Только некоторые индивидуумы, здесь и там, ответили на призыв, и осознанно, упорно, верно встали на путь, освещённый замыслом Христа: стать больше-чем-человеком. Подавляющее большинство людей продолжают поиск решений ради получения удовольствий и вечно ускользающей безопасности в «царстве жизни» и завоевания его пространства. Люди, страстно желающие соответствовать стандарту и быть социально успешными, активно (и часто яростно) пытаются увеличить конфигурацию своих тел, интеллекта, но также и своих владений, путём поглощения и переваривания пространства вместе с попавшимися под руку «соседями». И поэтому нет конца алчности и войнам, зловредному соперничеству и низким желаниям, похоти и преступлениям, болезням и безумию. И не будет, и не может быть конца этим трагическим признакам «царства жизни», поскольку жизнь это бессознательные инстинкты и навязчивые желания, — жизнь стремится продолжаться и хранить себя, большую и лучшую, но не стремится себя преодолевать, становясь больше-чем-она-есть.
Правда, такой поиск преодоления себя, время от времени обязательно манифестирует себя среди живых организмов; но там, где это проявляется, мы видим дух за работой. Проявляется творческая мутация и находит прибежище Царствие Небесное. Там предчувствуется божественная любовь и в мимолётном отсчитывании ударов пульса «жизни» открывается присутствие Христа. Только в человеке может это присутствие стать актуальностью; ибо только в человеке творческий дух может быть выражен в сфокусированной манифестации. И как только это происходит, человек начинает быть больше-чем-человеком, отличаясь от больших людей, гордящихся своей безмерной производительностью, своими потрясающими интеллектуальными способностями, контролем над силами природы, но всё же обезумевших от своих подчас неразрешимых проблем — тех проблем, что кажутся заколдованными: отравляют ум и калечат тело!
Продуктивность ради того, чтобы стать больше — это цель, имеющая ценность и значение только на уровне «жизни». Она соответствует огромной силе репродуктивности, находящейся в более ранних формах жизни на земле: мириады семян, большинство которых никогда не пустят корней или не превратятся в дерево, или множество потенциальных рыб, которые, — если бы миновали пасти более крупной рыбы — могли бы вскоре перенаселить моря. Это есть пролиферация (быстрое размножение), не творение. Жизнь и всё, что привязано к жизни, размножается согласно бессознательному инстинкту, управляемому непреодолимым желанием само-умножения, отчаянно ищущим безопасности и само-защищённости исключительно количественным путём.
Этот закон продуктивности движет современным человечеством. Очень хорошо это видно на примерах военных стратегий и даже конкуренции. Еда и амуниция должна преодолевать океаны; но океаны наводнены вражескими субмаринами. Тогда нужно производить и производить … больше кораблей, больше пшеницы, больше танков! Даже если шестьдесят процентов пойдёт ко дну — сорок процентов достигнет места назначения. Велика ли разница между подходом (стратегией) человека и дерева, у которого прорастает одно из десятков тысяч семян, упавших на землю? Вид должен быть сохранён любой ценой — поэтому, чем больше семян, тем лучше!
Это ритм умножения жизни. И человек сегодня так гордится миллионами машин, конвейеров, типографий, выпускающих миллионы бесполезных и духовно пустых газет, журналов, книг и научных трудов — а также гордится колледжами, выпускающими ежегодно десятки тысяч дипломированных специалистов, — а на самом деле, он является рабом упомянутого ритма умножения жизни. Всё, что он сделал, это добавил к своим половым репродуктивным органам иной вид репродуктивности, обеспечиваемый его мозгами. В действительности, обе репродуктивные деятельности сверх активны! Человеческая популяция нашей планеты значительно увеличилась — так же, как увеличилась механистично-интеллектуальная производительность. Больше вещей! Да, но и больше людей, использующих их — это порочный круг! Где этому конец? Подобно зарплатно-ценовой спирали инфляции, это может закончиться только кризисом.
Современный человек уже теперь сталкивается с этим кризисом. И не существует решения, которое могло бы реально распутать на уровне «жизни» множество проблем, рождённых первыми проявлениями кризиса. И только одно устойчивое и существенное решение может быть найдено в позволении творческой энергии духа действовать через нас. Этот путь духа является во истину человеческим путём. Путь жизни, фактически, для человека является пренатальным или, по крайней мере, пред-индивидуальным путём — путём растительного или животного человека. Человек становится человеком, в реальности и в «истине», только когда он встаёт на путь становления больше-чем-человеком. В этом и заключается характерный динамический характер человека; человек это переход, это движение в сторону существа, которое, сохраняя человеческий характер и форму, всё же является больше, чем просто человек.
Именно по этой причине, просто «продуктивность» не может быть содержанием человека; человек может только проявить и продемонстрировать истину человека в терминах творения. Человек по-настоящему является человеком только когда Бог говорит и действует через него; когда индивидуализированная личность является не только потенциально, но в терминах актуальных поступков, «сыном» Бога. Сын наделяется энергиями и атрибутами отца по достижению совершеннолетия. Это то самое «совершеннолетие» человека: принятие наследственной силы — божественной творческой способности, которая так необходима сегодня человечеству; это является необходимостью не только для некоторого числа особых индивидуумов, но коллективной потребностью нашего общества и цивилизации.
Христианская цивилизация, которую мы провозглашаем своей, борется против распространяющейся идеологии, которая сводит все социально-политические ценности к «силам производства» и контроля над этими силами со стороны той или иной социальной группы. Мы, — те, кто озвучивает торжественное заявление христианства — должны заменить это марксистское мировоззрение недвусмысленным и сконцентрированным усилием духовного возрождения цивилизации посредством живого и растущего опыта отношений с творческими силами Вселенной.
Такие творческие силы, действующие во Вселенной, существуют. Они постепенно и неуклонно трансформируют Вселенную, делая её большим, чем она есть. Но это «больше» лучше понимать как «выше», нежели «крупнее»; строго говоря, универсум устремляется к своему божественному Архетипу путём периодических и циклических смен уровней, а не расширяется в бесконечное пространство, как надуваемый шар.
Подобно этому существуют творческие энергии, скрытые в каждом человеке и каждом человеческом сообществе. Мы способны испытывать эти силы, но никогда не испытаем их, пока заняты приростом веса или присвоения пространства; мы никогда не испытаем их, поглощая как можно больше еды, или загружая наш мозг всё большим количеством данных и возрастающим числом возможностей технических устройств. На самом деле, мы притупляем наши врождённые творческие способности, пожирая соседей средствами агрессивной конкуренции и империализма. Творческие силы это есть дух в работе; это есть Бог-в-действии. И основой действия Бога является сущностная любовь, воля к целостности и гармонии. Бог, дух, творческие силы, процесс перехода человека от уровня «жизни» и материально-интеллектуальной продуктивности к уровню «духа» и творческой способности — взаимосвязанные понятия. Нам необходимо сделать эти понятия реальными и действенными в каждом личном опыте. Нам необходимо ввести их в нашу личность. Мы должны построить новую цивилизацию, используя эти понятия как динамический центр.
Как нам действовать, чтобы двигаться к этой цели? Прежде всего, веря с абсолютной убеждённостью, что такая цель не только возможна, но совершенно неминуема, и это для нас означает: должны происходить изменения нашей ментальной картины Вселенной, человека, сущностного стремления общества, Бога и отношений человека и Бога. От нас требуется радикальное (т.е. коренное) изменение ума — цена нашей возможности выжить. Это «изменение ума» само по себе может обеспечить трезвое и устойчивое основание веры — веры в творческое действие духа, веры в неотъемлемость и действенность «Отцовства» Бога, Создателя.
Предположение о том, что вера в искупающего грехи Спасителя может сама по себе привести мир к миру и «истинное» (верующее) человечество к божественной идее Человека, стало трагической ошибкой западного христианства. Такое убеждение естественно популяризировалось, поскольку это лёгкий способ отвернуться от коренных проблем человека; на первый взгляд это избавляет человека от прямого столкновения с опытом «радикального» изменения ума. Но только такое изменение ума может считаться прямым и истинным творческим опытом. Это именно то, на что без сомнения ссылался Иисус, когда он и его предтеча, Иоанн-креститель, призывали людей к метанойе (греческий термин, неверно переведённый как «искупление»).
Сущностная «метанойя» это не эмоциональное искупление так называемых «грехов» или проступков против традиционного закона. Это «выход за границу» (мета) нашей ментальной позиции. Это перемещение центра внимания в индивидуальном сознании с уровня эго, подгоняемого спешащими желаниями «жизни», на уровень души, согретой ожиданием «рождения Христа» в сердцевине нашего гармонизованного существа. Это человек на своём пути становления больше-чем-человеком; человек, испытывающий глубокий, полный катарсис (очищение, метаморфозу).
Путь кризиса и катарсиса это путь Креста. Но более этого, есть путь, который начинается на Горе Преображения. Распятие ведёт к Воскресению только через Преображение. Искание распятия, без того, чтобы быть способным к переживанию хотя бы частичного преображения, или метанойи — это потворничество некоему виду духовного мазохизма. Такой взгляд действительно превалировал в средневековом христианстве. Почему? Потому что всё, что угодно проделать легче, чем испытать радикальную перемену ума и перенести центр сознания с одного уровня на другой; всё, что угодно — включая мученичество.
«Вера, которая сдвигает горы», «вера величиною с горчичное семя» — трансформирующая творческая вера. Топография эго, с его горами гордыни и инерции должна быть трансформирована; скрытая божественная сущность в душе, Бог-семя, должна быть пробуждена как творческая сила. Только тогда человек сможет построить «новый мир» в своей собственной личности, и общество, в котором его дети смогут найти подходящую «социальную атмосферу», способствующую разворачиванию их собственного творческого потенциала. Человечество сегодня нуждается в такой вере много больше, чем в изобилии машин и товаров. Но кто способен пробудить её в нашем глубоко запутавшемся и большей частью бесцельном поколении, которое боится использовать само слово «вера»?
Основной необходимостью здесь, для современного человека, является полный пересмотр идеи творчества. Творчество — ключевое слово; но мы должны хорошо понимать, что имеется в виду, и не путать мишуру личного само-потакания и само-оформления с чистым золотом истинной творческой активности.
Быть творческим — значит позволить творческому духу, энергии Бога, совершать (perform) через человека. Это возможно только на основе: (1) чувства индивидуальной самости и ответственности; (2) позитивного отношения к жизни и обществу, которое основано на чувстве преданности Богу и сущностному благу человечества; (3) готовности делиться и любить; и (4) постоянной готовности принять кризис как процесс трансформации, вместе с верой в неизбежность окончательного перерождения на уровне творческого духа и ума.
Эти главные условия на самом деле подразумеваются в послании Христа. Он дал это послание обществу, которое нуждалось в этом не меньше, чем мы нуждаемся сегодня. Не суть важно, что наши потребности выглядят по-другому, — коллективное сознание нашего общества развивалось в новом направлении и одержимо новыми проблемами. Наша потребность в творчестве приобрела определённый характер из-за преимуществ нашей новоприобретённой способности интеллектуально мыслить и производить невиданный урожай товаров и механизмов. Такая способность может, и до определённой степени должна, означать использование творческой энергии. Означать до той степени, в которой она соприкасается с первоначальным источником творческой, трансформирующей силы, так как имеющий видение человек, побуждая внутреннего «гения», трансформирует окружающую среду и излечивает доселе неизлечимые болезни.
С другой стороны, продукты этой деятельности — машины, постоянно умножающиеся устройства и средства, делающие жизнь «легче» и знание «популярнее», и более того социальный климат и коллективная ментальность при производстве всего этого — имеют тенденцию расширяясь, разрушать творческий потенциал человека. Они порабощают человека, давшего им жизнь. Это тонкая форма порабощения; и хотя по причине этой тонкости она часто почти незаметна, — она является наиболее опасной. Самое худшее рабство то, в котором человек не способен желать своего освобождения — то есть которое делает раба не сознающим своего рабства. И злейшим врагом творчества является псевдо-творчество, которое надевает на себя маску «изобретательности», а реально является лишь способностью производить бесконечное количество вариаций на традиционно волнующую тему. Эта способность является интеллектуальным видом размножения и само-умножения в соответствии с набором доступных идей. Это нельзя рассматривать как настоящее творчество духа.
Неизбежными результатами такого интеллектуального производства — и что более важно, массового производства — является массовый автоматизм и слепое следование коллективной норме. Эти два фактора, доминирующие в современном обществе, являются наихудшими из возможных обстоятельств для творческой жизни — и для реального творчества. В конце процесса, которым они управляют находится человек-робот, «mass-mensch», превратившийся в автоматического исполнителя психологически бессмысленных и совершенно не творческих действий, вечно повторяющихся в атмосфере жестокой внутренней борьбы, шума и напряжения. Такой тип частично дегуманизированного человеческого существа бессознательно требует тоталитаризма, а затем установив его, восстаёт против непосильно тяжкого контроля. Такой тип человека не может быть носителем истинной демократии в духовном и творческом смысле слова.
Демократия, как её воспел Уолт Уитмен, и как её видели Джефферсон и Линкольн, постулирует сосуществование внутренне свободных индивидуумов; людей «свободных», поскольку они в состоянии жить, как индивидуумы с позитивностью, спонтанностью и творчеством духа внутри. Это люди (фактически цитирую Линкольна), которые отказываются быть господами рабов, поскольку они отказываются зависеть от кого бы то ни было; индивидуумы, которые утверждены в собственной самости, и чьей основной целью является не поглощение других людей или их имущества, но объединение с другими индивидуумами на основе личного товарищества и разделения ценностей.
Быть индивидуумом, производить в измерении духовного замысла, рождённого творческим видением, разделять ценности и результаты достижений со всеми «соседями», и через такую участь (что и есть любовь в действии) строить духовное сообщество высоких ценностей и культуры в сотрудничестве — это есть основания реальной демократии. Это является социальными предпосылками сущностного христианства. Это стандарты для оценки всего, что порождает наше западное общество, или любое другое общество, называющее себя демократическим или христианским.
Сравнивая эти стандарты с реальными фактами повседневной жизни и конкретной реальности нашей цивилизации, мы можем увидеть, что на самом деле является ключевыми потребностями современного человека. И нет решения или утешения от констатации такого факта: тоталитарные общества, древние или современные, представляют собой ещё более печальную картину; особенно, если мы обратим внимание, что главное тоталитарное общество наших дней стало таким, как оно есть, адаптировав идеи, социальные механизмы и технические инновации, оригинально воплощённые именно нашей западной, и номинально христианской, цивилизацией! На самом деле, необходимость коснулась нас, и мы должны увидеть её. Это необходимость в совершенно ином, фундаментальном подходе к человеку, обществу и творческим силам Вселенной, источником которых является Бог, Творец — вечно создающий Творец. Этот подход не есть что-то принципиально новое или незнакомое. Это подход Иисуса. Это путь к христианскому братству; но этот путь должен быть переведён в термины потребностей современного человека, чтобы он стал для него полностью убедительным.
Иисус не встречал людей, превращённых на заводах и в офисах в почти-автоматов, неотступно преследуемых стремлением производить как можно больше, — людей, чьё сознание искажено пропагандой, рекламой, гламуром или полученным за десять уроков «нетрудным знанием» (с гарантированным возвращением оплаты в случае, если вы не останетесь довольны!). Шаблон, с которым имел дело Иисус, был определённым видом ортодоксальности, унаследованным от племенной культуры с ритуальной религией — то есть чем-то сильно отличающимся от интеллектуальной и эмоциональной стандартизации сегодняшнего городского населения. Иисус столкнулся с обычаями и ценностями, которые с веками кристаллизовались, — он трансформировал их. Человек духа в наши дни имеет дело с новыми достижениями, с новым, но по-прежнему хаотическим образом жизни, с псевдо-индивидуализмом человека, который будет стоять насмерть за своё право иметь мнение … которое он, впрочем, пассивно принял из окружающих его привычных газет и журналов, радио или телепрограмм.
На первый взгляд, типичный современный человек имеет возможность выбора мнения или точки зрения. Но, духовно говоря, решает не факт того, что выбор предоставлен, а то, насколько значимо в обществе мнение людей, способных выбирать как индивидуумы. То, что считает большинство, ещё не является фактом того, что выбор есть, но является фактом другого порядка — фактом, что люди способные к выбору как индивидуумы либо представлены, либо не представлены, в обществе. Люди способные и желающие взять на себя ответственность за свой выбор, как индивидуумы, несмотря на давление коллективной нормы, необходимы, если в обществе предполагается реальная демократия или действующее христианство. Человек не сможет быть сознательным агентом духа и принять, таким образом, участие в творческой активности Бога, если он не является индивидуальностью буквально. Человек не сможет обрести посещение духа, если он лишь бессознательная часть толпы, как mass-mensch. Бог говорит только с индивидуумами, отделёнными от толпы, и они видны Богу по сиянию их света. Все великие религии подтверждают это. Иисус заповедовал своим ученикам «быть отдельными», оставить отца и мать и следовать за ним, воплощённым Христом. Он заповедовал им нести свой Крест, символ индивидуализации духа и социального результата этой индивидуализации, и иметь смелость быть решительными и полностью преданными агентами, через которых Святой Дух мог бы концентрировать себя и просвещать общество.
Это требует решительности и смелости. Путь Христа, который есть также и путь любой духовной демократии, требует от индивидуумов смелости быть тем, что они представляют собой как индивидуумы; ясно оценивать: что существенно, а что не существенно; и взирать без иллюзий и сентиментальных привязанностей на меняющиеся картины мира «жизни» — как в своей собственной психической природе, так и в природе ближних и врагов. Путь Христа требует от индивидуума принятия ответственности «бытия начала», «источника», — что часто означает ответственность: очищать от загрязнения и отказаться от многих «городов», построенных на водах, рождённых этим источником.
Жизнь Иисуса была поэмой смелости и внутренней стойкости; примером ответственности взятой и разрешённой мучительным итогом. Это навсегда оставило протест против «нормальности» религиозной симуляции и лёгкого, часто слишком лёгкого, социального приспособленчества. Иисус не говорил своим последователям, что они должны искать удовлетворение в социальной приспособленности, что они должны учиться способам и интеллектуальным методам своего времени и становиться «нормальными», согласно коллективным стандартам родового общества. Он учил уважать Закон и Пророков, чтобы не совершать преступлений; он учил отдавать кесарю кесарево по той же причине. Но Иисус требовал от своих учеников сверх того: оставить все семейные и родовые привязанности, лицемерные добродетели и внешнюю демонстрацию респектабельности или набожности — то, что принадлежит «родовому порядку», который надёжно фиксирует слепое подчинение «жизни», — когда жизнь понимается как самоцель.
Он послал их в мир, требуя ничему не верить, но только Богу; чтобы они полностью полагались на спонтанное течение духа, когда столкнутся с бедами и противниками. Незнающее преград излучение любви должно было стать единственной их защитой. У них не должно было быть защищённости — набора установленных догм — только сила их веры и живость их собственного опыта. «Когда же будут предавать вас, не заботьтесь: как или что сказать; ибо в тот час дано будет вам, что сказать; ибо не вы будете говорить, но Дух Отца вашего будет говорить в вас». (От Матфея 10:19-20)
Мы вспоминаем (и слышим) эти слова Иисуса снова и снова. Но слова, подобные этим, имеют очень мало веса среди сегодняшних людей, которые учат детей, пытаются лечить больных, наводят порядок на городских улицах или заседают в органах исполнительной власти, в правительственных советах здесь и за границей. Сущностное отношение современного человека к творческим силам Вселенной, какое бы определение или изображение им не придавалось, полностью отличается, и даже антагонистично взглядам Иисуса. Картина успешного и нормального человека, занятого массовым производством, поклоняющегося интеллекту, науке и технологиям, обручённого со стереотипом мнений под контролем экономической или политической целесообразности, в поиске защищённости и сексуального удовольствия, определённо не является картиной, которую Иисус хотел бы видеть влияющей на новые поколения сегодня. И вот мы наблюдаем картину, которая влияет (с более или менее охотного согласия церквей).
В таких реалиях общественной жизни не остаётся места творческой способности. Здесь нет места даже реальной спонтанности и личной решительности. Эмоциональный отклик на жизнь нашей молодёжи и большинства предположительно зрелых взрослых людей, основывается на пассивном принятии штампов и моды, устанавливаемых киноиндустрией, телевидением и радио, журналами и их рекламодателями. Как устанавливаются такие стандарты? Эти различные социальные средства и их владельцы руководствуются в своей политике побуждением «сделать как можно больше денег», производя как можно больше. В большинстве случаев это ведёт к определённому снижению коллективных ценностей и стандартов так, чтобы достичь «самого нижнего общего знаменателя» человеческих интересов и страстей. Но никто так уж серьёзно не протестует. Во имя формальной свободы и из страха возникновения прецедента «контроля мысли», процесс снижения ценностей продолжается. Как бы ни тормозили этот процесс некоторые религиозные или культурные группы, пытающиеся придать ему форму абсолютно алогичных и несообразных воззваний к «благопристойности» или «сохранению морали». Эти призывы влияют только на наименее важные аспекты проблемы. Они никогда не достигнут, да и не имеют реального желания достигать, основной причины социальных, культурных, религиозных проблем, бросающихся в глаза.
Наше общество дошло до состояния острого кризиса, поскольку вместо веры в творческие ценности и в прямые спонтанные отношения с творческим духом, мы почти полностью положились на интеллект, его анализ и «ноу-хау», на технику с её возможностью производить. Мы сталкиваемся с кризисом потому, что потеряли более естественное и спонтанное выражение любви ко всему живому и глубокому, пусть даже личному и совсем человеческому. Мы боимся любви так же, как мы боимся Бога; мы не осмеливаемся говорить об этом, дабы не показаться старомодно глупыми. И мы боимся любого кризиса, поскольку потеряли ясный и убедительный смысл того, что может означать внутреннее преобразование и возрождение, — так тщательно было проведено современное «развенчание» всех древних (и устойчивых) духовных идеалов и религиозных моделей!
Мы должны возвратить в нашу веру изначально заложенную идею возможности превращения индивида в больше-чем-человека. Мы должны воспламениться новой эмоцией целенаправленности, новым желанием быть подобным Христу и трансформировать общество, трансформируя, прежде всего, нашу внутреннюю самость и наше само-собой-разумеющееся чувство ценности и цели.
Все наши попытки трансформирования окружающей среды человека извне и посредством интеллекта и его производных, ведут нас в пропасть или ввергают в порочный круг. Мы можем быть раздавлены под грузом негативных последствий величайших и высоко ценимых нами достижений.
Основная причина, я должен повторить, заключается в том, что мы предаём творческую силу внутри, Бога в нашем сердце и любовь, которую Христос, придя, излил в мир. Мы потеряли творческое видение, и таким образом «люди гибнут». Мы стремимся быть больше и лучше, распространяясь в пространстве и в «толще», поглощая всё, чем можем завладеть вместо того, чтобы определённо, со смелостью, эмоциональной решительностью и желанием стать больше-чем-человеком. И мы не осмеливаемся верить в любовь. Наши коллективные потребности действительно велики. И принести решения способны только те индивидуальности, которые готовы стоять в одиночку; готовы, с желанием и сознательностью, принять на себя ответственность, стоящую перед любой творческой личностью, через которую дух действует как луч света и, по необходимости, как огонь; индивидуальности, готовые быть оазисом внутреннего мира и спонтанного течения любви в пустыне сухого интеллектуализма и социальных компромиссов.
Задача, приводящая в трепет; но если попытка не будет предпринята, наша цивилизация будет всё больше и больше отклонятся от своей первоначальной и истинной цели и судьбы. Она, возможно, победит своих внешних врагов рано или поздно; но она будет побеждена изнутри, когда её ценности и идеалы ввергнутся в бесполезность и пустоту, как это было с греко-римским обществом. Когда человек становится загипнотизирован проблемой того, как удержать внешнюю оболочку своей личности или общества невредимой, крепкой и приглядно оформленной, он постепенно теряет понимание, и даже веру в силу центра. В своём поклонении экстравертной «нормальности» и воплощённому социальному и экономическому успеху, человек приходит к отрицанию того, что только и может быть основанием, ядром личности (божественная творческая Самость) и общества (божественное высвобождение видения и силы, которые вдохнули жизнь в его цивилизацию). Такое поклонение является самим корнем «материализма»; и здесь не может быть средства исцеления от этой деградации, этого «греха против Духа Святого» — против творческого духа, который является сущностной судьбой человека, вводящего его в созидающий «центр» на земле.
И всё же, со своей стороны, я верю в то, что ещё не слишком поздно. Коренное излечение возможно. Исцеляющие силы работают даже среди возрастающего национального и международного кризиса. Не вместо кризиса, но как раз из-за него. Тотальный кризис означает либо смерть, либо духовную победу и возрождение. Тотальный кризис может означать тотальный «катарсис»: высвобождение, разложение и реинтеграцию. Реинтеграция требует нового фокуса интеграции. По-существу, есть только один фокус для интеграции — новый Образ Бога, и Образ человека по отношению к Богу. Этот новый Образ есть величайшая необходимость современного человека.
вверх