Акварун: сайт интегрального человековедения. Астрология, психология, целительство, педагогика, мантика.

4. Отцовство Бога

«и отцом себе не называйте никого на земле, ибо один у вас Отец, Который на небесах»
От Матфея 23:9
Для того, чтобы представить себе и сформулировать новый Образ Бога, человек должен, в большинстве случаев, пройти через кризис отрицания, во время которого он подвергает сомнению правомерность любой Идеи Бога. За последние века развития западной цивилизации мы были свидетелями нескольких последовательных фаз такого кризиса. Гуманизм раннего ренессанса, интеллектуальный деизм восемнадцатого века, материализм и атеизм девятнадцатого, были фазами широкого движения протеста против религии. Всё это привело к историческому материализму Маркса, «Происхождению Человека» (эволюционной теории) Дарвина и его усердных последователей, к ницшеанскому идеалу сверхчеловека, к управляемой государством коммунистической экономике, фрейдистской психологии и бихевиоризму, и к массе взаимосвязанных систем и технологических процессов, приводящих к отрицанию Бога и скрытой божественной природы в человеке.
Это возмущение против религии было неизбежным следствием ограниченного догматизма или силы гнёта церкви, часто находящейся под влиянием политической власти и богатства; церкви, поддерживающей Образ Бога, давно, в некотором смысле, потерявший сущностное подобие божественному Образу Отца — образу, явленному в прямых и простых словах Иисуса. Действительно, в каждой цивилизации гуманизм, атеизм и борьба против жёстко организованной догматической религии составляют антитезис к изначально заявленному «Пророком» или «Божественной манифестацией» тезису; и жизнь проявившейся антитезы стала источником для творчества нашей цивилизации. Она не является лишь противопоставлением тому, что деспотически установилось как не допускающая возражений Идея Бога, безапелляционно приватизированная укоренившимся в своих привилегиях священством. Антитеза является в то же время позитивным утверждением в своей попытке дать человеку исключительно человеческое достоинство и действенную справедливость. Она стремится освободить его от явления, ставшего его духовными оковами.
Психологической целью живой веры в любой Образ Бога является смелое и интенсивное движение к состоянию более-чем-человека, в стремлении обретать всё большую схожесть с этим Образом. Но если Идея, которую человек считает установленной Богом, провоцирует его оставаться на том же уровне человеческой эволюции, на котором он и так находится (действует) — или, что ещё хуже, служит причиной его погружения в уныние и отчаяние души, — очевидно, что поддерживающая такой Образ Бога религия сама себе выносит приговор. Она искажает важнейшую задачу и саму суть назначения религии, которая состоит в поддержании в людях видения Бога, могущего побуждать их становиться подобными Ему излучением Его силы.
Быть подобным Богу не означает противопоставления негативному (т. е. пассивному) типу человека. Позитивность божественного бытия основана не на отрицании каких-либо ценностей человека или его достоинства. Греховность, зависимость от среды и прочие особенности человека сами по себе не могут прославлять Бога. Чтобы найти Бога в своей душе, человек должен определённо оставаться человеком; но душа должна ещё дотянуться до Бога, должна возлюбить Его, став непривязанной к материи и материальным энергиям. Человек должен возжелать Бога найти. Он должен представлять себя божественным, осознавая при этом, что в отношении «Бог — человек», Бог является активным полюсом, и поскольку Он есть полнота — подателем; в то время как человек есть полюс принимающий — преображённый сосуд, — внутренность которого может быть наполнена творчеством духа. Человек становится более-чем-человеком, стяжая и усваивая энергию и субстанцию божественного.
Это характер отношений между Богом и человеком, который является критерием духовности индивидуума так же, как духовности общества и его религии и культуры. «Образ Бога» включает в себя или, по крайней мере, подразумевает «Образ человека» и специфические отношения между Богом и человеком, и между человеком и Богом. Эти три фактора нераздельны. Если один из них искажается или отвергается, все три теряют свою творческую эффективность и сущностное значение.
И они искажаются всякий раз, когда религия устанавливает церковную ограду между человеком и Богом. Человек перестаёт глубоко и живо верить в возможность Единения (Marriage) Бога и человека внутри своей индивидуальной души. Только посредством такого «Брака», в котором Бог есть позитивный трансформирующий полюс, человек может стать более-чем-человеком. И только через процесс «Преображения» (Transfiguration) человек может соответствовать своему истинному назначению. Вся проблема «духовной жизни» индивидуума заключена в отсутствии стимула к такому преображению.
Как только эта проблема перестаёт быть центральной функцией религии и живой сутью учения, движение протеста против религии и её научений становится исторически неизбежным. Если религиозные учителя больше не могут убедительно (подкрепляя своим примером) показывать путь становления более-чем-человека, то люди рано или поздно начинают испытывать потребность стать «большими людьми» — и для них остаётся только один путь — множиться числом и расширяться. Если человек не рассматривает больше Единение Бога и человека как актуальную, работающую, всё-пробуждающую возможность, он начинает искать господства над материальными силами; и такое господство для человека, который является всего лишь человеческим существом, означает более или менее существенные ограничения. В конечном счёте, человек должен выбрать: быть трансформированным Богом или иметь возможность самому трансформировать материальные элементы в угоду расширению. В первом случае он становится больше-чем-человеком, во втором — большим человеком. Преумножение, в конечном счёте, приводит к саморазрушению — вспомним атомную бомбу и массу других способов, которыми люди систематически уничтожают себя, свои тела и души, в погоне за «преумножением» любой ценой!
Говоря в целом, у людей сегодня очень небольшой выбор, поскольку религия их не удовлетворяет (не оправдывает надежд); поскольку Образ Бога, явленный Иисусом, затуманен, как бы скрыт за слоями обманчивых форм — там, где ему учат — и совсем забыт в иных местах. Как результат, и Образ человека тоже стал искажённым стараниями поколений агностиков, атеистов, материалистов, или окончательно запутавшихся индивидуумов, стучащих во все двери, где вывеска гласит «духовность» — в поисках какого-либо ответа, пути, живой веры. Человечество вынуждено прославлять человека и его интеллектуально-техническое господство над материей. Люди вынуждены отворачиваться от иллюзорного, сверх-трансцендентного или деградированного Образа Бога, который не даёт им надежды на становление более-чем-человеком в динамическом, реальном и творческом смысле. Они подчинились внутреннему зову активности и творческой энергии в том только смысле, который оставили им традиционные управители их духовной жизни. Там, где Бог больше не может быть увиден потенциально сходящим в каждую человеческую душу, активно ищущую встречи с Ним, — там человек сходит в материю, чтобы добыть ощущение власти и творческой активности. Он должен делать себя богом материи всякий раз, когда теряет веру в возможность собственного преображения посредством света и власти божества.
Это самое схождение человеческого сознания в мир материи вплотную подводит некоторых индивидуумов к темноте «человеческой, исключительно человеческой» души, к самому дну, в котором пульсирует скрытая жизнь Бога-в-глубине. Бог имманентен так же, как трансцендентен. Только индивидуализированные люди, получившие способность утверждать «Я есть», пройдя сквозь все земные штормы и находясь среди самого крайнего (естественного) разложения, если предпримут дальнейший шаг, приводящий к новому измерению сознания — смогут и почувствовать и прикоснуться к бытию Бога-в-глубине. Тогда они придут к пониманию Отца; поскольку Отец есть «внизу» так же, как Он есть «наверху». Он присутствует в центре земли с тем же успехом, что и в безбрежном пространстве неба. «Небо» есть везде, где есть центр. Творческий потенциал излучается из центра. Небо не есть некое место в пространстве; Небо это пространство Творческого Порядка. Человек встречает Бога внутри своей души, когда он становится готов принять на себя ответственность истинно творческой деятельности, суть которой заключена в «любви». Это любовь, которая вечно удовлетворяет все человеческие потребности, какими бы они ни были, безотносительно ценности самости и чувства собственного достоинства.
Только так человек может обрести (найти) Бога, могущего проявляться в Его делах как Бог человека, который ограничен лишь уровнем развития эволюционных возможностей. Это «как», перед словом Бог, устанавливает отношения родства между человеком и Богом. Бог актуально становится Отцом человека, когда человек действует как Его сын. Пассивная похожесть на Бога — несуществующая вещь. Для Бога — как бы Его не представлял себе человек — схожесть заключается в сущностном, наивысшем творчестве. Пребывая как абсолютная неподвижность и покой, Он есть неподвижность и покой в основе любых сил природы. Он позитивно проявлен во всём существующем; но позитивность Бога подразумевает, что всё к Нему апеллирующее служит позитивным фактором в его собственной самости. Даже зло, которое само по себе является отрицанием, в Боге становится позитивным фактором; оно работает на абсолютную позитивность Бога.
Похожим образом, любое историческое движение протеста против религии, на первый взгляд негативное, может рассматриваться как глубокая и «трагическая» попытка человека почувствовать — в рамках своей позитивности, внутри динамического и творческого утверждения «Я есть» — Отца. Человек должен почувствовать это непременно в глубине своего «Я», так как его религия переместила Бога-в-высоте в такое высокое царство трансцендентности и мистерии, что встреча человека и Бога кажется почти невозможной. В более глубоком смысле, до тех пор, пока человек не способен мобилизовать внутри своей индивидуализированной самости сознание и силу существования, необходимую для позитивного творческого посредника, он не готов познать себя как «сына» Бога. И нет человека, который мог бы познать Отца, не познав себя как Его сына.
Здесь «познание» следует понимать в библейском смысле переживания основы (core) бытия — по-настоящему творческой основы. Это не просто осведомлённость, но взаимопроникновение. Истинное знание всегда добывается путём полной сонастройки, или идентификации с сутью того, что познаётся; и суть любой жизни (существования) есть деятельность определённого рода, — познание существования есть действование в унисон с этим существованием. Познать Бога, таким образом, значит действовать, как Бог; но, безусловно, только в рамках возможностей человека.
Рамки (limits), однако, не имеют большого значения. Значение имеет качество деятельности. Дух — это всегда не про активность, и не про количество. Бог действует в мире трёх измерений так же, как в универсуме бесконечно больших измерений. Когда Он действует в этом трёхмерном мире — он действует как человек.
Это великий простор духовной жизни, великий всеобъемлющий «факт». Когда Бог действует как человек — им можете оказаться и вы. Можете ли вы принять вызов такой мысли? Это вызов истинного Христианства. Этот вызов подразумевается в простых словах, которые миллионы людей повторяют снова и снова, но мало кто «знает»: Отче наш. В более древних религиях Богу, как правило, давалось имя, даже если это имя (как в позднем иудаизме) не произносилось вслух. Бог, или множество богов, воспринимался как мощное духовное существо, с которым человек должен был установить отношения через более или менее внешние акты поклонения и послушания, а в примитивных культах через строго магические ритуалы искупительного жертвоприношения. Иисус же, насколько нам известно, не давал имени Богу. Он говорил «мой Отец», «Отец наш».
Многие христиане думают об Отце как о Существе, восседающем на престоле, в своём небесном «Жилище» со «множеством дворцов»; но, строго говоря, под словами «наш Отец» не слышится ничего другого, как только то, что мы является Его сыновьями! По-существу, этот термин обращён к нам, людям. Он не говорит ничего в отношении Существа, которого мы называем Отцом; ничего кроме того, что есть некое Существо, с которым мы имеем родственную связь на протяжении творческого процесса Его деятельности. Кто-то создал нас, вызвал к существованию. Наше назначение демонстрировать проявление сил отцовства. Без существования детей нет речи и об отце; можно представить существующего, но не-создающего Бога (пребывающего в Себе), но Он не будет Богом-Отцом. Не называя имени Бога, Иисус, возможно, пытался обратить всё наше внимание на творческую активность Бога, а не на Бога как некое Существо.
Всё, что мы знаем о Боге это то, что Он есть Тот, от которого мы произошли, как сыновья происходят от отца. Мы знаем об Его Отцовстве (о творческих силах) просто потому, что мы и есть результат этих творческих сил, Его дети. Следовательно, слова о том, что Бог является нашим Отцом, в сущности, означают только одно: от нас неотъемлем божественный творческий Источник. Однако, необходимо добавить следующее: мотивом этой отцовской активности является «любовь». Бог создал нас, своих сыновей, по причине безграничной любви.
Это простое утверждение является основой послания Иисуса; всё остальное проистекает из него. Существует божественная творческая активность, побуждающей силой которой является божественная любовь. Люди несут в своей истинно-сущностной самости (в своём истинном высшем «Я») характерные черты этой активности; и если они могут действовать с побуждающей силой, присущей действию их Отца, если они действуют, побуждаемые божественной любовью, тогда они становятся «подобными своему Отцу». Быть подобным Богу таким вот образом, значит быть творцом, благодаря импульсу божественной любви. Любите друг друга, как Я люблю вас, и как Отец любит меня, сказал Иисус; вот тогда ваши действия будут творческими в божественном смысле. Они будут по-настоящему отеческими, потому что это будет божественное отцовство, действующее посредством вас, Его сына; и как только это произойдёт, вы будете «отцом».
Главным пунктом здесь, я повторяю, является то, что Иисус сфокусировал внимание человека не на бытии Бога-Существа во внешних Небесах, но на процессе активности с творческой энергией — «божественном Отцовстве», — причиной и целью которого является «божественная любовь». Это проявление силы любви направлено на человека. Человек происходит из неё. Но эта сила не просто направлена на человека, она в нём скрыта.
Увы, человеческое внимание так долго было направлено на другие вещи и интересы, что человек забыл о самом существовании этой божественной любви-активности, лежащей в его основе. Его действия теперь отделены от божественного Отцовства, творчества Бога; они происходят не от «божественной любви». По причине того, что Отцовство не действует в человеке, он даже не осознаёт, что само бытие есть результат такой творческой активности. Он не «знает» или просто не ощущает себя сыном Бога; и не обладая сыновством, он не имеет ничего того, что принадлежит царству духа.
Иисус пришёл к людям с тем, чтобы применить это «знание» божественного сыновства; чтобы личным примером показать путь, который может привести людей к реализации творческого потенциала любви, который есть субстанция божественного Отцовства; чтобы научить первоначальным шагам любого человека, слабо осознающего поначалу побуждение этой любви-творчества внутри основы своего существа, где только начинает теплиться стремление стать подобным Богу, жить как человек-подобие Бога, Творца и Отца всего Существующего.
Иисус познал себя как сына Бога. Он испытывал творчество и любовь-намерение Бога в самом источнике своего собственного личного бытия, и даже более того, — сам стал источником и вечной опорой его человечества. Он устранил все препятствия на пути потока этого вечно-возрождающегося Отцовства Бога, этих «живых вод» пробивающихся из центра каждой неуведённой и не заблокированной человеческой жизни. Он пропитался этим божественным наследием суть от сути. Он был чистой любовью-творчеством на деле, незамутнённым Отцовством в действии. По этой причине он был сыном совершенным; и будучи совершенным сыном, стал отцом сыновей многих. Для Иисуса это означало продолжение схождения Бога, распространение действия Отцовства до тех пор, пока все люди не смогут «познать» себя как Его дети, и действовать соответственно также как отцы для других сыновей.
Христианские доктрины постоянно говорят об Отцовстве Бога и братстве людей; но из этих высказываний нам не становится ясным, что отцовство это всегда активность, энергия; и что сын не может быть настоящим сыном до тех пор, пока эта энергия не проявит в нём активность. Эта энергия всегда присутствует в каждом человеке, но может и не проявляться. Всё, что мы действительно «знаем» о нашем божественном Отце — знаем о Его силе; и так до тех пор, пока мы не «становимся зрелыми» и не используем эту силу на единственном основании божественной любви. Тогда мы являемся Отцом. «Я и мой Отец — одно». Не одно в своей сущности, возможно, в большинстве обстоятельств; но одно в делах. Ключевым словом всего послания Иисуса является действование — единство с Отцом посредством индивидуального развёртывания энергии Отцовства. Делай как Бог, и Бог будет тобой; поскольку Бог это действие, но действие уникального свойства — действие, которое и мотивировано божественной любовью, и посредством её же силы осуществляется.
Эта божественная любовь, по существу, есть стремление к гармонии, — то есть не исключающей ничего и никого гармонии. Посредством действия такой любви все диссонансы сливаются в звучание всеобъемлющей гармонии. Такая любовь — это божественное исцеление; это то, что делает единым всё, что живёт, страдает, думает и стремится. Любовь является побудительной причиной всех божественных творений; творческий потенциал (Отцовство) это энергия. Задача человека заключается в том, чтобы увеличить масштаб побуждений любви, чтобы энергия творчества, Святой Дух, свободно текла из центра его существа ко всем диссонансам и недугам.
Дух «свят», поскольку это восстанавливающая сила, которая восстанавливает — или радеет за восстановление — гармонии во всём, поскольку она делает всё разрозненное и захваченное конфликтами единым. Весь процесс творения это божественная деятельность, направленная на восстановление универсальной гармонии — гармонии между единством и множественностью, между одним и множеством центров, между Богом и индивидуальными душами. Эта гармония всегда нарушается, всегда восстанавливается, поскольку Бог — это Движение. Есть Бог; есть души. Но они существуют как в Нём, так и вне Его; и Он пребывает в них, как зерно присутствует в произрастающем из него растении. Души существуют, поскольку творчество есть важнейшее качество Создателя. Бог существует неизменно, и Отцовство беспрестанно трудится, являясь нескончаемым источником творческой энергии.
Должно быть таким образом Иисус «познал» Его; вот почему говорилось о Нём только как об «Отце». Вряд ли возможно давать определённое имя беспредельному потоку энергии, в который погружён целиком. Отцовство есть энергия, подобная свету. Молодой фараон Эхнатон, имея видения, восславил в своих гимнах солнечный диск — Атон — как божественный Источник Света и Жизни. Последователи Иисуса, гностики, позднее составили гимн Отцовству Единого Бога. Но Иисус очень просто утвердил истину, что Он и Отец есть одно. «Я есть Он». Тому, кто является дарителем света, не нужно петь гимны свету. Он есть Свет. Он «знает» свет, будучи светом Сам, и представляет собой устраняющую тьму силу.
Это есть центральная истина живого Христианства — Христианства, всё ещё способного преобразить мир, но только в том случае, если оно первым испытает «изменение» в личностях своих лидеров или, по крайней мере, некоторых своих представителей. Но такой опыт означает, что должны быть последовательно предприняты все шаги, ведущие к Преображению. И никто не достигнет этой цели, если не будет иметь достаточной веры и дерзновения, чтобы принять всю ответственность, представляя энергии Отцовства — энергии творчества в любви. Такое дерзновение и вера очень нелегко мобилизуются людьми текущей фазы человеческой эволюции. Поскольку над ними всё ещё господствует непреодолимая слепота инстинктов и эмоциональных желаний, им трудно вообразить себя посланцами Бога, наделёнными творческой энергией; и даже если они имеют такие представления, очень часто им не хватает силы мотивации божественной любви и сострадания ко всем.
И тем не менее, Иисус был уверен, что люди могут иметь такую веру, неустрашимость и воображение. Он стремился очистить души и умы людей от догматических преград, страхов и трусости, которые препятствуют реализации божественного Сыновства. Он провозгласил превосходство сознания и божественной любви над бессознательными импульсами жизни. Он обещал своим ученикам, что они смогут действовать и создавать более «великие вещи», но только «во имя Христа» и властью Святого Духа — силой Отцовства, установившего новые законы человеческого существования.
Это обетование предназначено не только двенадцати Апостолам. Их можно рассматривать как прототипов (т.е. как первые типические манифестации) людей, стремящихся стать «учениками Христа»; так же, как Иисус — прототип нового человека, человека-Христа, человека, в котором божественное Сыновство было полностью сфокусировано, индивидуализировано, внедрено и поэтому имеет силу на Земле. Но существовали тысячи, и будут существовать миллионы учеников Христа, каждый из которых в разной степени культивирует свой рост от человека к Богу в духе, согласно двенадцати основным принципам, представленным двенадцатью первыми учениками. И со времён Иисуса существовали люди, которые становились «одним с Христом» в Его Преображении. Иисус был «Первым Рождённым», но не единственным и не только «сыном». Божественное Сыновство одно, но сыновей должно существовать много. Так Мастерство одно, но «мастеров» должно быть множество.
Когда Церковь подчёркивает идею о том, что Иисус Христос является «Единородным», она интерпретирует греческий термин monogenes в самом общем значении. Этот термин скорее означает «однократно рождённый» или, лучше сказать, «рождённый отдельным актом творения». Христос, Сын, есть прямое, непосредственное творение Отца в духе, в то время как люди есть не прямое, а последовательное творение внутри тёмной матрицы жизни на земле, и таковое требует «божественного вмешательства» — манифестации Христа как Идеала и Проводника — чтобы достичь степени божественного Сыновства.
Христос показывает Путь; людям нужно следовать за Ним. Христос — Путь; люди должны «жить во Христе», должны «облечься (put on) в Христа», как сказал Святой Павел. Как бы то ни было, они, и только они могут преодолевать путь и жизнь. Цель та же, поскольку источник божественного Отцовства — один источник, и все силы есть одна Сила. Во все времена дух — в любом из своих многочисленных аспектов — неизменно единая Сила Отцовства Бога.
Только люди, которые становятся индивидуумами, вышедшими за нормы привязанного к земной жизни человечества, могут проживать в полном смысле духовные жизни, поскольку становятся ориентированными непосредственно к духу. Через эту непосредственность подхода, для духа становится возможным действовать в них так же непосредственно. Таким образом, они становятся «одухотворены» (inspirited); они получают Святой Дух, который Христос обещал тем, кто станет Его учеником в истине и земной действительности.
Но Иисус сказал также: «Просите и обрящете». Условия, которые даются Богом, запрашиваются человеком — это великий принцип духовной жизни. Индивидуум запрашивает способ, определяет качество этого запроса и формулирует просьбу, что создаёт условия, согласно которым Святой Дух может сойти на человека. Дух отвечает на потребность; но особенности потребности и её здравое понимание индивидуальной личностью — есть то, из чего формируется ответ Духа.
Это объясняет ценность и значение той или иной молитвы. Молитва есть формулирование индивидуальной потребности. Формулирование должно быть там, где есть вопрос — по крайней мере, что касается духовного роста — эти ценности должны быть сознательно постигаемы индивидуальной личностью; ведь только в вопросах выживания и сохранения самой жизни, ответы на возникающие потребности человека могут существовать в «автоматическом» режиме (подсознательно).
Тот, кто возжелал стать учеником Христа, должен молиться. Таким образом, он должен прямо ориентировать себя к Духу и Отцу. Он должен признать Отца, чтобы Отец мог признать его — и, в конечном счёте, доверить ему силу Отцовства. Для этого Иисус дал своим ученикам Молитву. Она является прототипом всех подобных молитв, в которых человек, на своём пути к преображению, признаёт Бога своим Отцом, просит Его о том, что ему необходимо на пути ученичества и, в конце концов, ожидает наступления завершающего опыта отцовства, «видения Бога».
Тот факт, что эта Молитва была названа «Господней Молитвой», однако, является, как мы увидим, результатом не глубокого понимания значения слова «Господь» (Lord) в Ветхом Завете. Это Молитва Иисуса, данная ученикам, находящимся на пути к состоянию человека-Христа и предложенная им как путеводитель и точка сосредоточения для ежедневной медитации. Она дана им, первым среди людей, для достижения полного единения с Христом.
Молитва состоит из вступительного утверждения признания и ориентации: «Отче наш, сущий на Небесах!»; далее следуют трижды-три утверждения, — вместе со вступительным обращением они составляют 10 частей. Десять — это совершенное число Творения, поскольку это не только наивысшая точка или зерно (что символизируется числом девять), но начало нового, более высокого уровня — новый творческий импульс.
Слова этой Молитвы так широко известны, что, кажется, нет необходимости их здесь повторять; веками Христиане — мужчины, женщины и дети — произносили их невероятно много раз, механически и не замечая их значения, или понимая буквально, с глубоким религиозным чувством «тварей божьих», но не как потенциальные «сыновья», — хотя Молитва обращается к «Отцу нашему»! Слова, слова... и никакого творческого духа при произнесении этих слов, которые притупляются бессмысленным повторением! Люди, христиане только по названию, так и не сумели понять, что если Иисус молился вместе со всеми нами Богу как «Отцу нашему», то это значит, что Он опровергал идею о невообразимой пропасти между человеком и Богом, и провозглашал неотъемлемое единство человека с Отцом: в материи, качестве и энергии. Лидеры и учителя Христианства не смогли распознать, что Небеса это не отдалённое в пространстве или времени место, а Порядок бытия, качество деятельности, и пространство Воли Бога, пронизывающее все возможные измерения длины, высоты и глубины. Они побоялись или не захотели осознать, что Имя, Царствие и Воля должны быть установлены не в общественно-социальном или церковно-политическом смысле, но главным образом в психологическом восприятии людей, то есть в нас как индивидуумах.
«Да святится Имя Твоё;
Да приидёт Царствие Твоё,
Да будет Воля Твоя и на земле, как на небе».
«Имя» — это свидетельство прямого происхождения, и таким образом, оно завещается от семени к семени; человек несёт имя своего отца. «Царствие» — это владение, наследие. «Воля» это сумма всех самообнаруживающихся способностей и особенностей характера. Эти три фактора устанавливаются внутри нас, если мы обращаемся к Богу с достаточной верой и осознанным стремлением к реализации. «Отец наш». Если Он наш Отец, то Его Имя, Его Царствие и Его Воля потенциально присутствуют в нас, людях, рождённых на земле. Всё, что нам нужно, чтобы видеть, как эта трёхчастная потенциальность актуализируется прямо здесь и сейчас (там, где мы действуем), это наше посвящение в Его сыновья — Отец посвящает, доверяя нам энергию Отцовства.
Это доверие есть единственно истинная «Инициация»; это передача силы Отцовства от Отца к сыну, который «достиг зрелости». Всё, чего не достаёт, чтобы овладеть силой и стать, в истине и реальности, реализующими волю Бога (людьми), это быть зрелыми, как важнейшие (essential) из существ. Это не значит, что люди станут «творцами» в том всеобъемлющем и абсолютном смысле, в котором Творцом является Бог. Но сила Отцовства, которая эманирует от единого Отца-Творца (во время любого мирового цикла) может изливаться как в человека, так и через него, если он созрел; так, когда человек полностью индивидуализирован и преображён светом и любовью божественного Сыновства, он чувствует себя сыном Бога и носителем силы Отцовства.
Прежде всего, человек должен достичь зрелости как духовное существо; это условие первое. Такая зрелость предполагает постепенное развитие тех сил и способностей, которые принадлежат миру «творческого порядка», Небесам. Это есть силы Христа, в противопоставлении способностям и возможностям «земного порядка», которые так высоко ценятся обычными людьми сегодня. Они заземляют человека, привязывают его к материальности и смертности, к насилию жизни или негативному свечению эго. И существеннейшей среди сил Христа является сострадание, или истинное милосердие (charity; от слова charis, т.е. божественная Благодать).
Однако, для человека на текущей (и относительно ранней) стадии человеческой эволюции, достижение духовной зрелости является очень трудной задачей, преисполненной опасностей. Главная опасность заключатся в явлении, которое современные психологи называют «инфантилизмом»; что есть неспособность освобождения от состояния эмоциональной или ментальной, или даже физической (социальной) зависимости от родителей. Это опасность поиска замены, на чисто личном уровне, негативного «образа отца», сложившегося в раннем опыте жизни неустойчивым поклонением некоему трансцендентному «небесному Отцу», который в таком случае является лишь неясной фигурой, носителем нерешённого «комплекса отца», как сказали бы современные психологи. Ребёнок должен учиться действовать на свой собственный лад; он должен «оставить» отца, мать и все семейные привязанности; также он должен критически проверить все традиционные идеи, предубеждения и предрассудки, которые его ум впитал в детстве и юности. Но он должен всегда опасаться: отставая от «реальности земли», как бы не очутиться в мире «псевдонебесных» иллюзий — небес, которые не будучи творческими, не являются небесами Иисуса, о которых Он говорил как о действующих.
Другими словами, человек должен возникнуть из связывающей матрицы прошлого, жить как зрелый индивид в настоящем, и сознательно стремиться к будущему — к своему будущему — как сына Бога. Этот процесс возникновения именуется «Путь». Это «Путь, Истина и Жизнь», — всё это продемонстрировал Иисус как божественный Исполнитель ритуала превращения земного человека в Христа-человека. Так человек, следующий этим Путём, по-настоящему становится «учеником Христа». Если человек достигает своей цели, он испытывает Преображение; он есть сын Бога. Свет и любовь Отцовства полностью фокусируются в индивидуальном существе и (действуют) через него.
«Хлеб наш насущный подавай нам на каждый день;
И прости нам грехи наши,
Ибо и мы прощаем всякому должнику нашему;
И не введи нас в искушение,
Но избавь нас от лукавого»
Вторая часть великой Молитвы, которой Иисус научил своих последователей, обращается к трём основным потребностям человека на этом опасном Пути. Первое: человек должен быть поддержан в своём поиске будущего. Второе: человек должен испытывать сострадательную любовь и действуя, исходить из неё. Третье: человек должен найти силу освободить себя от цепких уз прошлого.
Однако термин, переводимый как «хлеб насущный», в Иисусовой Молитве фактически звучит как «хлеб на завтрашний день»; он направляет к энергии существующей поддержки, которая не просто обеспечивает ежедневную жизнь, но направлена на создание абсолютно нового завтра. Это есть творчески устремлённая в будущее субстанция, а не только земные вещества для тела.
Прощение наших прегрешений, как мы прощаем других означает, что на пути Христова ученичества, великим принципом является обоюдность (mutuality). Золотое правило выражается этим принципом; и здесь, в Молитве, мы видим, что Любовь, которая есть сострадание и «прощение», представлена великим выражением взаимосвязи божественного и человеческого. Человек должен любить и прощать; тогда любовь и прощение Бога оживит его в духе. И в этой взаимной активности ученик поддерживает связь с Христом, и реальность дара Бога («хлеб на (новое) завтра») активируется Духом.
Преодоление искушения и освобождение от зла указывает на существующую для индивидуума постоянную необходимость бороться с инерцией прошлого, или в современной научной терминологии — с энтропией материального мира, и его постоянно «стремящейся вниз» энергией. Многие люди, которые возражали против идеи, что Бог может «вводить» нас в искушение, подвергали сомнению точность перевода; однако во фразе «не введи нас…» может быть глубокое значение, поскольку мы видим, что Иисус после Крещения был также «водим духом в пустыню».
Основной идеей, без сомнения, является то, что никто не может быть наделён властью Отцовства до тех пор, пока его организм, состоящий из тела, души и ума не пройдёт испытание на возможность удерживать «огонь» творческого духа. Любой механизм должен быть также проверен на способность вырабатывать силу, но не оказаться при этом разрушенным высвобождающейся энергией. Более того, каждый человек, приближающийся к своей духовной цели, самим этим фактом пробуждает скопившуюся силу (тотальную инерцию) своего прошлого; он видит себя тем, что собой представлял — то есть тёмным и негативным эго; он встречает свою «тень» в облике конкретного зла; в некоторых случаях действительно побеждает тенденция подсознания, заставляющая в раскаянии и ужасе, в полном отчаянии отшатнуться от этой конфронтации. Божественное вмешательство, таким образом, необходимо для того, чтобы увести человека от прошлого, показав его внутреннему взору то, чем он может быть, и чем он должен стать, поскольку по сути он есть сын Бога.
В таком случае в молитве возникает особая значимость маленького слова «ибо» — «ибо Твоё есть Царствие, и Сила и Слава во веки веков. Аминь». Вмешательство Бога избавляет ученика от зла, «ибо» Бог проявляет себя (этим актом вмешательства) как Отец. Это есть то самое «видение Бога», Спасителя, — или же претендующий на роль сына Бога ученик отшатывается в благоговейном страхе от видения Отца, в руках Которого власть над всей личностью ученика, сам статус «сына». Все великие мистики в той или иной форме очень осторожно говорили о своём «видении Отца»; каждый сын должен встретить Отца лицом к лицу, чтобы получить силу (власть) Отцовства.
Прежде всего, ученик встречает невыразимую световую субстанцию, космическое сознание единства всего в четырёхмерном пространстве «творческого порядка», Царства Небесного. Затем, он ощущает пульсирующую во всём Силу Бога, отцовство, в постоянной активности. И последнее, он рисует в своём воображении (envisions) Славу Бога — саму Личность Отца. И он получает «слово власти», Аминь (AMEN), которое является его собственным духовным Именем (NAME), ключом, открывающим для него знание того, как использовать энергию Отцовства, — а также знание о работе, которая должна быть сделана, — и её цель это озарённая Душа «во Христе».
Энергия должна быть использована. Она должна быть использована человеком — как сыном и работником Отца-Создателя — сознательно и целенаправленно. Все трагедии и кризисы человеческого развития имеют лишь одну цель: сделать индивидуумов способными использовать эту творческую силу на основе божественной любви и мудрости Творца.
Не будь индивидуумов, владеющих мастерством использования энергии Отцовства, Бог-Создатель не увидел бы Свой «Замысел Творения» выполненным; ибо только внутри и через организмы многих сыновей Бога, в течение череды долгих временных эпох, может быть достигнуто выполнение Замысла Бога. Люди Христа это мистические сосуды, в которых может совершаться транс-воплощение материи в божественную энергию. Их высочайшее Братство выполняет божественную творчески-возрождающую Великую Работу после того, как была достигнута кульминация великого цикла творческой активности Бога. Они являются Богом-Множеством; Он, создатель «от Начала» — есть Бог-Единство. Они — Братство Сыновей; Он — Отец.
Во всём существовала, существует и будет существовать пульсирующая сила Отцовства. Это единая сила, сотканная из множества энергий. Имя им легион; владения их бессчётны. Это дух, а также созидающий ум; и это жизнь. Она безбрежна и распространена по бескрайнему космическому пространству; и тем не менее, сфокусирована в Душе преображённой личности. Там, где она фокусируется таким образом, там появляются сыновья Бога. Обладая любовью и мудростью, они наделены силой Отцовства.
Это есть цель. Нет человека столь низкого, чтобы он не смог однажды достичь её — то есть стать Силой после нескончаемых страданий и душевной муки. Нет человека столь возвышенного, кто не познал бы преткновения на этом великом пути, даже при дверях. Путь опасен; многие оказались на обочине как «пострадавшие». И всё же цель может быть достигнута. Иисус, человек, доказал это; и многие после него. Его обетование с нами. И Святой Дух с нами, когда мы позволяем Ему сбить с толку эго, поставив в тупик.
Это возможно: знать, что это возможно; знать, что это возможно через Христа — Архетип божественного Сыновства; знать, что Путь, Истина и Жизнь, которые удостоверяют, что это возможно, всё ещё с нами, хотя и загромождённые догмами и покрытые чудовищным потоком человеческой гордыни и жадности, — такое «знание» может сделать Христианство реальным и живым; трансформирующая сила в мире требует творческого видения и опыта действующего духа; это мощнейшее доказательство божественной цели в нашем мире, в котором сегодня наблюдается либо отрицание духа, либо яростное отрицание такого отрицания.
В этом живом утверждении, в котором есть сила и покой, современный человек может ответить на любой вызов. В этом утверждении человек стоит с Отцом; и Его силой и в Его любви — «возможно всё».
вверх