Акварун: сайт интегрального человековедения. Астрология, психология, целительство, педагогика, мантика.

7. Кризис и грех

Тёмные начала  •  (1) «Грехопадение» в Эдеме и «Изгнание»  •  (2) Каин и Авель  •  (3) «Женитьба» Сынов Бога
«Иисус сказал им: если бы вы были слепы, то не имели бы на себе греха; но как вы говорите, что видите, то грех остаётся на вас»
От Иоанна 9:41
История, — а с точки зрения религии, это история взаимоотношений Бога и человека — это серия отдалённых событий, сплетённых в сложные и часто запутанные структуры, выражающие ритм последовательных изменений души. Это должно быть принято в качестве факта, говорящего о том, что душа рассматривается как поле разработки фундаментальных отношений между Единым и Множеством, духом и материей, между Богом и разнообразием элементов, составляющих вселенную.
В таком подходе к истории, который мы находим во всех Священных Книгах прошлого, наибольшее значение придаётся не тому, что современные историки называют «объективными фактами», а скорее важности этих фактов относительно процесса эволюции души. В этом смысле, такая «сакральная» история по-существу принадлежит сфере искусства — сакрального искусства, — и библейское повествование должно рассматриваться как символический эпос развёртывания души. Здесь мы находим не фиксирование случившихся фактов, а скорее факты, выборочно использованные для информирования человеческих умов со ссылкой на процессы души. Трансформируя эти события в великие «Образы» или яркие сюжеты (или мифы), — они способны обуславливать и формировать коллективное подсознание нового вида человека и возникающую цивилизацию, — авторы Священных Текстов стремились внушить будущим поколениям определённое фундаментальное понимание. Они действовали более или менее сознательно, являясь строителями коллективной психологии.
Мы, как люди 20-го столетия с искушённым сознанием, или склонны недооценивать, или интересоваться такой религиозной образностью и мифами, и может быть, «научно» отрицать обоснованность событий, о которых говорит Библия; и всё же, поскольку мы родились в иудейском или христианском сообществе, в нашем коллективном подсознании сюжеты Библии запечатлены глубочайшим образом. Они на самом деле сформировали множество наших глубинных и наиболее жизненно важных психологических реакций; и было бы бессмысленно пытаться скрывать такой факт. Напротив, нам следовало бы первым делом обратиться к нему и попытаться открыть то существенное психо-духовное значение библейского повествования, которое оно может содержать; и понять причину использования христианской религией и культурой именно этих сюжетов в качестве строительного материала для здания коллективной ментальности западных народов.
Если мы сможем прийти к пониманию того, что основная последовательность событий в Библии составляет символическую картину процесса развития, через который должна пройти каждая человеческая душа на пути к совершенству или «божественному Сыновству» — действительному процессу развёртывания, который, по-существу, может испытать каждый индивидуум, если он или она достигнет полной духовной зрелости, — тогда мы сможем переориентировать наше эго и наше сознание в сторону этой «священной» традиции. Это действительно означает, что мы смогли бы осознать и принять указанные нам аспекты подсознания, которые скрыты настолько глубоко, что мы часто отказываемся допустить мысль о существовании таковых; включением их в наше сознание мы смогли бы достичь всеобъемлющей интеграции, как наполненные, бесценные и позитивные индивидуальные личности.
Мы можем сделать это только покинув пределы традиционно ортодоксальных утверждений, основанных на буквальном понимании каждого слова Библии. Нам известно, что Иисус давал своим ученикам толкования «значения Священной Книги» с обещанием, что Святой дух, после его ухода, продолжит раскрывать это значение. Таким образом, он предполагал, что это значение не могло быть вполне ясно, так как это нелегко для понимания! И всё же, христианские иерархи крепко держатся «сухой буквы» (dead-letter) текста Библии. Современные неортодоксальные попытки интерпретации стремятся поправить эту ситуацию; но, во многих случаях, эти попытки предпринимаются людьми, погружёнными в прямое религиозное переживание христианской традиции, без понимания современной психологии. Таким образом, эти интерпретации приемлемы только для сентиментальных или чересчур идеалистически настроенных людей, которые едва ли показали голову из утробы всеобъемлющей «Церковности» (Сhurchianity). Следующий шаг может и должен быть сделан; и нам необходима попытка отрезвлённого, то есть не столь набожно-обусловленного, ума исследовать конкретное психологическое значение некоторых (самых основных) Образов, которые мощно в нас запечатлены благодаря Библии.
Концептуальный Образ-переживание «первородного греха» и «грехопадения человека» стал одним (наиболее трагическим) из определяющих факторов в ходе эволюции нашей западной цивилизации. Он до сих пор глубоко обуславливает ментальность современного человека, и (психологически) не важно, принимается он буквально или отвергается с интеллектуальной усмешкой. Мы должны найти возможность примирения с этим понятием — Образом-переживанием, — если хотим стать духовно зрелыми индивидуумами.
По сути, всё, что подразумевают сюжеты Грехопадения, и Потопа как следствия массового извращения человечества (напомню, что мы рассматриваем подобные события как символы неизбежных обстоятельств эволюции человеческой души) это то, что процесс развёртывания любой души из сферы жизни, в которой она действует как «живущая душа» и направляется к стадии индивидуального сознания и эго, в основе своей трудный и трагический процесс. Это понять просто, поскольку сама природа сферы жизни и положение в ней «живущей души» — неизбежно ведут к определённому фундаментальному кризису. Возможно, самых тяжёлых последствий этого кризиса удалось избежать; но это довольно-таки бесцельное предположение. Кризис действительно оказался трагическим, и говоря психологически, наши души продвинулись на этом пути не слишком далеко, имея в подсознании груз последствий великих человеческих драм древнего прошлого.
В этом смысле мы можем говорить о первородном грехе так же, как современные психологи говорят об устойчивом эмоциональном влиянии глубоко потрясшего опыта раннего детства. Отличие сорокапятилетнего мужчины или женщины от ребёнка пяти лет может казаться огромным; и всё-таки, то, что произошло во внутреннем мире пятилетнего ребёнка относительно отца или матери, как хорошо известно, обуславливает будущее развитие психики на долгие годы, и становится основанием часто упоминаемого «кризиса среднего возраста». Если мы верим в глубинную психологию — будь то психология Фрейда или Юнга — и в устойчивую силу подобных Образов и комплексов в подсознании, то пренебрежение идеей общечеловеческого влияния «первородного греха», и живучести чувства вины или глубоко укоренённого провала в коллективном подсознании человека, выглядит весьма неразумным. И если мы верим в устойчивость этого негативного Образа в подсознании человека, — а твёрдая устойчивость очевидно существует! — следуя аналогии, мы должны верить в необходимость «терапии», которая может означать «спасение» от психического разрушения в том случае, если внутренняя психическая жизнь человека будет очищена и «освобождена» от удушающей темноты и психологических «фантомов».
Потребность в исцелении, в освобождении от неразрешимых воспоминаний о провалах прошлого очевидна для большинства индивидуальных личностей, и можно сказать, для коллективного ума и чувств человеческой расы. Если мы принимаем возможность психологического исцеления через посещение психоаналитика, то определённо не можем логически отвергать идею коллективного избавления посредством «Христа», считая это «религиозным нонсенсом». Однако всё зависит от того, какое значение мы придаём этим процессам, известным как «грех» и «избавление». Понятия, которых мы всё ещё придерживаемся сегодня, традиционны, и они устарели; и ничто в Евангелиях реально не содержит утверждения, что Иисус придерживался таких понятий или отвергал их, во всяком случае, в том виде, в котором они проповедовались. Эти понятия, и веру в них, церковь веками навязывала нам в своей попытке контролировать умы людей.
По сути, идея греха и искупления — старое иудейское понятие; и совсем несложно увидеть, как Апостолы (особенно апостол Павел) могли чувствовать себя в разной степени вынужденными использовать его в новой форме, поскольку сталкивались с очень трудной ситуацией, возвещая евангелия среди разбросанных территориально людей, недавно покинувших насиженные места. Они были возбуждены и воодушевлены божественным энтузиазмом духовной личности Иисуса, а также внушающей трепет мистерией его смерти и повторного появления среди людей. И всё же, трагический конец необычайно короткого пути Пророка, целителя с необыкновенной силой, Иисуса, озадачил людей, особенно образованный класс того времени. Смерть Иисуса не могла оставаться без интерпретации; она являлась фактом, который, как и любой факт, мог быть интерпретирован по-разному.
Апостол Павел, человек, оказавшийся между двух миров, — миром древнееврейским и миром своего римского гражданства — должен был, вдохновлённый интуицией, осознавать, что смерть Иисуса явилась связующей нитью между старым и новым, между родовым вчера «избранного народа» и всемирным гражданством, символом и ядром которого в то время был Рим. То, что необходимо было сделать, так это соединить Евангелия с Книгой Бытия — объединить смерть Иисуса с трагедией Адама. Две трагедии! Рассматриваемые вместе, они ложились основой для самой масштабной Мистерии, великой драмы Греха и Искупления. Человек есть грешник, — Бог есть Искупитель. Единый «первородный грех» — «единожды рождённый Сын» для искупления греха «кровью Христа».
До сего дня мы можем видеть, как сюжет этой великой драмы (искупления одного основного человеческого греха Сыном Бога) представляется церквями под заглавием: «Идея Спасения» — План Бога. Однако недостаточно ясно осознан тот факт, что если этот План имеет такое огромное значение — откровение любви Бога и слава Его триединого бытия — значит то, что сделало это возможным (грех Адама) приобретает космические пропорции. Не будь первородного греха, не возникло бы необходимости искупления. Сама идея искупления утверждает веру в крайне тяжкий грех, укоренённый в коллективной человеческой природе, и говорит о невозможности для кого бы то ни было от него избавиться без священного жертвоприношения Сына Бога.
В великой драме Спасения, апофеоз «последнего Акта» (искупление общей вины Христом) обретает великолепное значение на фоне первичной ситуации, где первородный грех демонстрирует глубочайшую темноту. Эмоциональный призыв христианства — великой религии искупления греха, как её часто называют — пропорционален интенсивности чувств греховности и вины, сулящих расплату и ад.
По-видимому, Павел больше, чем кто-либо иной, считал необходимым как можно ярче представить картину греховности человека (через осознание собственного опыта греха) для того, чтобы пробудить народ своего времени к безмерной вере в Христа, Искупителя. Средиземноморский мир его дней нуждался в этом эмоциональном пробуждении. И потребность была удовлетворена; народное, эмоциональное христианство одержало победу.
Истинно духовные, или даже этические ценности, вообще-то говоря, по своей природе не обладают достаточной эмоциональной динамикой для того, чтобы привлечь к себе массовое сознание людей. Человек не желает проходить через процесс метанойи; он не готов испытывать глубокий катарсис или перерождение до тех пор, пока не окажется в состоянии близком к отчаянию. Человек отказывается от тьмы и грубого питания своего эго только тогда, когда у него не остаётся другого выхода. Следовательно, в своё время, человеку нужно включение осознания почти невыносимой темноты, в которой он живёт, да так, чтобы он мог пробудиться созвучно действиям Бога, чтобы душа могла очнуться от дремоты негативного «стояния пред Бога».
Однако то, в чём действительно нуждается современный западный мир, не может оказаться тем, что было динамически эффективным в мире, наполненном многочисленными остатками племенных, имперских религий или религий городов-государств, которые равно потеряли влияние и над массами выкорчёванных, угнетённых рабов (миллионов из них!), и над греко-римской аристократией, живущей в духовном вакууме. Перед нами два пути. Один путь — это вызвать рождение новой мировой религии. Есть путь другой — возглавить возрождение той религии, которую исповедовала наша цивилизация в течении 17-ти веков! Противниками христианства времён апостолов были те, кто никогда не слыхивал о Христе; а недругами христианства сегодняшнего, в большинстве своём, являются христиане. Возможно, они перестают верить в Христа, внутренне сопротивляясь тому способу, которым христианство представляет им Спасителя. Если христианство призвано снова делать мировую историю, преобразовывая наш современный мировой хаос, то оно должно быть в состоянии успешно исцелить основные конфликты в душе современного человека. Но традиционное христианское отношение и догмы во многом ответственны за наличие этих конфликтов; и возможно, ответственны даже в большей степени, чем материалистический подход науки. Дьявол — как раз внутри.
В душе современного человека живёт конфликт двух негативов: религиозной догмы (зависимость религии от прошлых интерпретаций Бога, Христа и человека) и научного материализма (озабоченность науки — она опирается на аналитико-императивные количественные методы и интересуется исключительно данными материального мира и материальными ценностями). Только позитивная сила интеграции, проведённая через умы, освящённые любовью и оживлённые творческой волей к трансформации, может реполяризовать эти два негатива и растворить их конфликт. Преображённое христианство должно быть позитивным безгранично. Оно не может использовать негативное условие, грех, основанием для своего эмоционального призыва.
Искупление грехов мира это отрицание отрицания. Сегодня мы нуждаемся в позитивном основании для христианства. Христианство не может преображаться, оставаясь, главным образом, религией Искупления грехов. Оно должно стать путём очищенных и героических индивидуумов к выдающейся реализации божественного Сыновства. Оно должно принимать Преображение больше, чем Распятие; пример жизни Иисуса больше, чем его смерть. Оно должно утвердить божественность как присущую — пусть даже до времени не пробуждённую — каждому человеку. Оно должно быть религией творческого, беспрерывно трансформирующего акта Бога, действующего в самопосвящённых людях, знающих себя свободными и творческими личностями — «свободными» стать тем, чем они по сути являются в духе и правде, «творцами», участниками широчайшего Движения вечно-обновляющегося божественного Творения — здесь и сейчас.
В наше время всякая тайна должна быть проявлена в свете духа, который и во все времена освещает всё вокруг, и который таким образом устраняет все тени. Совсем недавно мы были свидетелями громадного огненного света, высвобожденного из ядра атома материи. Мёртвые буквы книг и законов, начертанных на камнях прошлого, должны быть высвобождены, предъявляя своё горящее духовное основание. «Воинство» творческих душ-умов должно появиться в ближайшее время, чтобы проявившись, прийти и вдохновить христианство к преображению, воодушевить наше глобальное общество-в-делании.
Павел, будь он сегодня среди нас, увидел бы потребность; ибо он был тем, кто сказал в своём Послании коринфянам эти воодушевляющие слова: «Разве не знаете, что малая закваска квасит всё тесто? Итак очистите старую закваску, чтобы быть вам новым тестом, так как вы бесквасны» (1-е Коринф. 5:6-7). И ещё: «Буква убивает, но дух даёт жизнь».

Тёмные начала

Для того, чтобы разглядеть глубочайшие (а потому наиболее жизненно важные) последствия, полученные в результате использования понятия «первородного греха» или «грешности», необходим психологический подход. Но психология, о которой мы здесь говорим, основана на допущении, что душа является центральным обстоятельством мира времени, изменений и эволюции; и таким образом, душа имеет божественную цель и божественную задачу, ради которой, говоря уже религиозно, она была создана по образу и подобию Бога. Завершение этой задачи предполагает для души огромные трудности — таков характер задачи. Уже в ней самой содержатся огромные риски; и главным образом, эти риски принимаются Богом, ибо это Он высвободил душу как основу интегрирующей деятельности, как представительство (outpost) единства духа в мире материальной множественности, как носитель бесконечного (ионического) бытия, действующего в и через принудительную и повторяющуюся активность «жизни».
Риском эволюции является грех. Грех это негативный ответ души на ту задачу, ради достижения которой она была создана. Начинает душа — как младенец — в духе и силе. Она появляется из субъективного состояния божественного единства и обнаруживает себя в мире невероятной неестественности. Она пытается постичь этот мир, ориентировать себя по отношению к его обитателям, даёт им «имена». Она пытается понять смысл изменений, хода времени и сезонов — и, конечно, смысл жизни и смерти. И в ходе процесса этого поиска она становится другой. Она учится думать и воспринимать мир объективно. Здесь присутствует великий риск; и результатом этого, увы, является первородный грех в «Эдеме», в этих детских яслях души.
Более того, если нам необходимо ухватить полное психологическое значение символических событий, описанных во второй главе Книги Бытия и традиционно называемых «Грехопадением человека», нам следует осознать, что эти события составляют только первую Сцену первого Акта драмы эволюции души. Две последующие сцены по сути соотносимы с первой — две великие трагедии: преступление Каина и массовое извращение человечества, случившееся вслед «прихода сыновей Бога» (шестая глава Книги Бытия).
На самом деле, это целая серия событий, имевших место до Потопа, в силу которой создалась ситуация греховности, вины и неудач. Из этого состояния — момента «нового старта», следующего за Потопом — должна была развёртываться эволюция души человека и процесс очищения человеческой природы. Подобно этому (на индивидуальном уровне), негативные результаты потрясений, страхов и фрустраций, испытанных в детстве, обуславливают развитие личности после биопсихологического кризиса пубертатного периода — факт, определённо установленный современной глубинной психологией.
Следуя этой наиболее показательной аналогии становится ясно, что в библейском повествовании, допотопный период человеческой эволюции соотносится с детством человека до половой зрелости; в то время как период после Потопа, представляет собой первые годы юности. В истории Авраама и «исхода в Египет», мы имеем соответствия с юношеским вовлечением в проблемы сексуальных и социально-эмоциональных отношений. Моисей и образование Израиля, Закона, представляют собой раннее развитие независимости и ясного сознательного чувства бытия «Я есть»; в то время как три царя объединённого Израиля — Саул, Давид и Соломон — символизируют три стадии развития эго.
Неудачи эго ведут к состоянию разделения в душе, которое может означать юношеский тип «шизофрении», и как результат, к состоянию зависимости (рабства) от внешних сил — других личностей или обстоятельств. Затем, после серии попыток реинтеграции, приход Христа символизирует начало индивидуальной зрелости. Человек официально становится совершеннолетним, и после «женитьбы» должен сознательно и целеустремлённо начать использовать «силы Отцовства», опираясь на свою собственную ответственность.
Увы, случается также, что «Христос» отвергается; что душа расщепляется интеллектом, и личная природа становится скитальцем в чужих землях. Или семейная жизнь попадает в глубокую колею, и развивается сильный конфликт между душой (точнее, замороженным её отражением!) и эго-сознанием. Западный мир пребывает в этом состоянии в наше время.
Современные глубинные психологи продемонстрировали, что если взрослому человеку дать возможность увидеть потрясения и фрустрации раннего детства в их непредвзятом значении, если вывести из глубины подсознания воспоминания сознательно забытого прошлого на свет (в сознание), то может начаться процесс освобождения. «Призраки» прошлых провалов могут рассеиваться, если их показать человеку в истинном значении, отменив то, чем они показались незащищённому ребёнку, незрелому и легко возбудимому существу. Взрослому индивидууму даётся второй шанс преодолеть то, что блокировало путь развития его души. Это шанс адекватного преодоления с помощью знания, которым теперь он обладает.
И, что ещё важнее, ему дана возможность прощения себя за свои грехи — совершенные по ошибке или как слепое попрание закона. И это, психологически говоря, является тем оправданием, в котором нуждается душа; ибо без этого прощения она не сможет следовать своим эволюционным путём свободно. Она (подсознательно) отягощена угрызениями совести или раскаянием, чувством вины или отчаянием. Она захвачена «фантомами». Ум склонен постоянно их вызывать — снова и снова копаться в прошлом, налагать себе наказание и, увы, бесполезно страдать. Уму свойственно «копать прошлое» сознательно; но он это делает и подсознательно, что часто лишь откладывает развязку, делая её более острой и разрушающей органическое здоровье.
Индивидуальная личность отягощается внутренними терзаниями относительно прошлых провалов и грехов. Подобный внутренний разлад могут испытывать и человеческие коллективы, в том числе расы или цивилизации. Христианин, признаёт он это или нет, обременён акцентированным чувством вины, с детства отпечатанным на его растущей душе коллективной верой в первородный грех как неотъемлемую часть человеческой природы. Эта вера подразумевается в таком количестве традиций, символов и стереотипных позиций, и так настойчиво поддерживается церквями, радио проповедями и даже рекламными плакатами, повсюду попадающимися на глаза человеку, что она обладает всей полнотой власти подсознательного принуждения («кодирования»). Конечно, современными не религиозными мыслителями было предпринято множество попыток вырвать с корнем сознательную веру в «греховность» человека; но что они предложили взамен? К материалистической и бихевиористской версии этого вопроса, было добавлено оправдание всеобщего чувства эгоистичного существования малым (lessness), что разрушает саму веру в реальность души и Бога!
Психологический комплекс не может быть благополучно устранён с помощью сознательного разрушения ощущения индивидуальной самости. «Операция прошла успешно», а пациент умер; это не приведёт к фактическому исцелению! В попытке рассеять очевидную тень от объекта, бессмысленно идти путём разрушения объекта или устранения источника света. То, что действительно необходимо для устранения тени, так это два источника света, освещающие объект с двух противоположных сторон — стороны Бога и стороны человека!
Современный человек сегодня отчаянно нуждается в широко простирающемся психологическом исцелении, позволяющем человеческой душе открыть свою божественную потенциальность; и это вместе с тем, что Великий Врачеватель — Христос. Действительно, необходимо исцеление, подразумевающее такое самоосознанное оправдание, при котором вместо растворения того или иного греха, сможет быть трансформировано и обновлено само понимание того, что составляет «грех». Новое понимание, «обновление ума» через переориентацию отношения человека к процессу и цели эволюции души: это есть психологическая потребность нашего времени.
В свете такого понимания мы можем в новом смысле ухватить значение трагических событий (согласно Библии), предшествовавших Потопу, — изгнания человека из Эдема, убийства, свершённого Каином, и массового прилепления ко злу, последовавшего вслед за приходом «сыновей Бога», их «брака на дочерях человеческих». Эти три кризиса могут быть легко поняты, ибо мы, на самом деле, пережили их в нашем собственном детстве, с разными результатами; конечно не в буквальном смысле сами события, но как стадии процессов роста. Они относятся: (1) к взаимоотношениям ребёнка со своими родителями и домом, (2) к взаимоотношениям с братьями и сёстрами, (3) к ранним ступеням развития воли и преждевременному пробуждению (и злоупотреблению) сексуальных энергий.

(1) «Грехопадение» в Эдеме и «Изгнание»

Во второй главе Книги Бытия (2:7) говорится, что «Господь Бог создал человека из праха земли, и вдохнул в него дыхание жизни; и человек стал «душою живою». Состояние «живущей души», как мы видели в предыдущей главе, — это первая стадия эволюции души. На этой стадии душа становится фокусирующей точкой божественной энергии «жизни»; и целью жизни является интеграция внутри органического целого, единства Бога и множественности материальных земных частиц — «праха земли».
В результате, «живущая душа» имеет стремление в двух противоположных направлениях — в сторону Бога и в сторону материи. Сознание души также двойственно — здесь присутствует осознание Бога и осознание материи. Существует, однако, значительная разница между двумя этими осознаниями, поскольку душа по-существу является подобной Богу и тянущейся к Нему; она обращается к Богу, как листья растения самопроизвольно тянутся к источнику света, солнцу. И в тоже время, она является основой процессов и деятельности жизни («дыхания»), и поскольку эта органическая деятельность имеет дело с химическими элементами почвы (продуктами питания, и проч.), которые она дифференцирует и интегрирует как необходимые вещества для строительства клеток, «живущая душа» должна осознавать материю. Она не прилепляется к материи, — душа представляет собой противоположную полярность — она находится с материей во взаимодействии.
На первых порах душа не осознаёт материю как объективную реальность, но скорее как активность жизни, проявляющуюся чем-то странным, тёмным, совершенно чуждым. Субъективно душа приводится в движение ритмической активностью жизни, и ощущения тела заключаются в осознавании того, что определённые границы этой активности существуют. Подобно этому, новорождённый младенец не осознаёт поначалу своё тело как нечто целое, но осознаёт изменения температуры и самочувствия, голода и боли. Он приходит к ощущению того, что он может вызвать определённые изменения, сжимая что-либо, плача, расслабляясь. Поскольку он обнаруживает, что существуют пределы, в которых он властен производить изменения, он стремится выяснить, насколько далеко он может в этом зайти, и что может ему помочь или помешать. Таким образом, он собирает смутное ощущение внешнего окружения, инстинктивно классифицирует его, затем «именует», согласно его власти над своим благополучием.
«Человек», помещённый Богом в «Сад», сперва демонстрирует жизнь в чисто растительном существовании. Поначалу в Саду находятся лишь деревья; и посреди Сада, внимание обращено на два дерева: дерево жизни «и» дерево познания добра и зла (Книга Бытия 2:9). Таким образом, тот факт, что в середине Сада присутствует два дерева, обычно игнорируется. И тут можно задаться вопросом почему! Требование Бога к «человеку» касается только «дерева познания добра и зла» (2:17) и не имеет ссылки на «дерево жизни»; и действительно, то, что Бог говорит позже, изгоняя Адама и Еву из Эдема, ясно показывает, что «дерево жизни» не было тронуто:
«И сказал Господь Бог: вот, Адам стал как один из Нас, зная добро и зло; и теперь как бы не простёр он руки своей, и не взял также от дерева жизни, и не вкусил, и не стал жить вечно. И выслал его Господь Бог из сада Эдемского, чтобы возделывал землю, из которой он взят.» (3:22,23)
На самом деле, «требование», предъявленное Богом человеку на растительной фазе существования, не нужно понимать как прямое повеление. Бог просто говорит человеку, у которого ещё нет опыта или объективного знания, что ему не следует есть плоды от дерева добра и зла, поскольку «в день, в который ты вкусишь от него, смертью умрёшь» (Книга Бытия 2:17). Это не угроза и не указ, а возвещение о существующей данности. Другими словами, если человек вкусит этот плод, он естественным образом столкнётся с опытом смерти — и это может означать трагедию для человека. По-видимому, акцент не ставился на том, что это непременно случится; но Бог лишь предостерегал невинного Адама о том, что этот плод может быть опасен, и что вкушение может означать смерть — так же делает мать, предостерегая своего ребёнка относительно огня, который обжигает, до которого «нельзя» дотрагиваться.
Однако после того, как Адам вкусил от плода дерева познания добра и зла, ситуация (по-видимому) стала более критической; если бы он вкусил «также и от дерева жизни», то человек мог бы жить вечно. Именно это показалось Богу нежелательной возможностью, и Он изгнал Адама и Еву из Сада, поместив дерево жизни вне досягаемости Адама, защитив его херувимами с «пылающими мечами, обращёнными во все (4) стороны».
Что же тогда символизируют два дерева «посреди сада»? Ответ состоит в том, что они относятся к двум более высоким уровням интеграции души, относительно уровня «души живущей». Только через познание добра и зла, т.е. конструктивных и деструктивных последствий любой самотрансформирующей деятельности, душа может стать индивидуализированной. Человек, индивидуум, ответственен за свои действия, за их полярность и ориентацию. Он может действовать согласно божественной цели интеграции, или служить цели зла, цели тотального разрушения. Ему предстоит выбрать. Он должен выбрать Бога или отрицание Бога. Он должен определённо соотнести себя с Волей Бога и отождествить свою индивидуальную волю с Волей божественной, так как в противном случае, он превращается в служителя зла, и его отношение к Богу становится негативно поляризованным.
Таким образом, вкушение плода дерева познания добра и зла просто означает начало процесса развития «индивидуальной души». С другой стороны, вкушение от древа жизни могло бы означать причащение к божественному бессмертию; но бессмертие означает увековечивание того, что было достигнуто индивидуумом в жизни. И если это индивидуальное достижение консонансно пути зла, то и бессмертие означало бы бессмертие во зле, — таково бессмертие сатаны как антагониста Бога.
В центре Сада находятся два дерева потому, что есть момент, в который Бог высвобождает силу интеграции, силу жизни, и это высвобождение открывает возможность индивидуализации и божественного бессмертия. Ум и дух в жизни подразумеваются. Они лежат в основе опыта «живущей души». Риск её творения заключается в том, что сознание ума и духовное сознание человека способно развиваться, а человек ещё не в силах на них ответить безопасно. Опасно давать ребёнку в руки спички или горящий факел; это так же опасно, как позволить современному человеку использовать энергию солнца! И тем не менее, все божественные планы, кажется, включают в себя «предполагаемый риск», поскольку ни одно творение не может стать творцом, точнее со-творцом, не преодолев кризис фундаментальной реполяризации и переориентации своего сознания и своих энергий.
Кризис начинается в тот самый момент, когда «живущая душа» перестаёт быть только пассивным (растительным) отражением Бога, Который наделил её дыханием жизни; в этот момент человек начинает давать «имена» двигающимся животным, также созданным Богом и живущим в Эдеме (2:19). Тогда душа вступает в животную фазу своей эволюции. Причина для этого эдемского творения животных, приводимая в библейском повествовании, просто интригует. Бог говорит: «Нехорошо, что человек должен быть один; Я создам ему сотоварища». И только когда животные с этой задачей не справляются, Бог создаёт Еву из ребра Адама — по древнееврейски, соответственно, Ишу из Иша (в английском переводе Библии говорится «Женщину из Мужчины»).
Древнееврейские слова, Иш и Иша, говорят о многом, ибо «Иш», являющийся коренным звуком во многих языках, символизирует «Я», Индивидуальную самость. (В санскрите, Ish-svara это манифестация или тон божественной Самости, Логос; в немецком Ich значит «Я», и т.д.). «Сотоварищ для Адама» это существо, которое его поляризует, поскольку поляризация и взаимодействие дуальностей необходимы для возжигания и горения алхимического процесса индивидуализации.
Когда первый бесполый Адам становится Адамом-Евой, или лучше Иш-Ишей, субъективное и чисто рефлективное сознание «живущей души» начинает трансформироваться в объективное сознание жизни и её ритмов. Человек теперь не только отражает в подсознании своего Бога Создателя. Он сознаёт жизнь как силу и ритм. Он осознаёт время и смену сезонов. Он становится позитивно ориентированным в сторону жизни; и это ведёт его к изменению взаимоотношений с Богом. Это потенциально опасное изменение для души, и всё же необходимое. Оно ускоряет кризис, который неизбежен, но который включает в себя очень серьёзную задачу.
Специфический способ, которым была создана Ева-Иша, говорит нам об очень многом; но, очевидно, в большой мере это осталось тайной для библейских интерпретаторов. Что такое «ребро», если не то, что определяет процесс дыхания, его ограничивая? Это именно то, что делает Иша для Иш, Женщина для Мужчины. Женщина действительно определяет жизненную силу Мужчины, фокусируя и ограничивая её. К тому же, внутри грудной клетки находится сердце; и постоянная пульсация его даже более фундаментальна для жизни, чем дыхание. Другими словами, рёбра огораживают ритмические системы живого организма — две системы «посреди» сада человеческого тела.
Из осознания ритма возникает чувство времени. И чувство времени ведёт к пониманию сезонной активности, ритму семени. Функционирование женского организма также подчёркивает этот принцип циклической, сезонной деятельности. Знание этой сезонной деятельности является необходимым основанием для сельского хозяйства и животноводства. Лишь это знание может дать человеку позитивное отношение в контроле над природой и жизнью. Женщина (Иша) даёт Мужчине это знание.
Однако, с точки зрения царства Единства, которое вневременно и не имеет протяжённости или пространства (как мы с вами это принимаем), схождение души — чистого отражения божественного единства — в мир времени и сезонов означает трагическое «изгнание». Но это изгнание происходит, по крайней мере, потенциально, в момент, когда Адам становится Адамом-Евой; в момент, когда цельное человеческое отражение Единого Бога, становится бинарным. Тогда человек вступает на путь дуальности и объективности — на путь развития ума.
Человек должен пройти этот путь для того, чтобы развить индивидуальность и позитивную свободную волю, чтобы обрести различение (discrimination). Различение это возможность выбирать одну из двух противоположностей. Только сознание, которое познало дуальность и приобрело объективный подход к жизни и изменениям, способно выбрать между двумя альтернативами. Адам, как единое отражение Единого Бога, не смог бы знать, что означает альтернатива, и потому не смог бы выбирать одну из них; ему бы не довелось выучить урок свободы. Адаму необходимо было стать Мужчиной-Женщиной и пережить «изгнание» из вневременного единства — в циклическое время. И это был кризис.
Переживание кризиса не является грехом! Но если любому кризису придаётся негативное значение — это есть грех. И Адам, столкнувшись с осознанием своего пребывания в мире времени, дуальности и изменения, «охвачен страхом и стыдом». Он чувствует себя «голым», т.е. незащищённым, слабым, ограниченным и пониженным в положении (inferior). Переживание дуальности — опыт Иш-Иша, Мужчины-Женщины — стало для него источником чувства вины и внутренней потери. Когда он вспоминал единство Бога, оно казалось ему потерянным навсегда, и он боялся. И это было первородным грехом, т.е. страхом. Тот страх, который рождается в человеке при столкновении с эволюционной необходимостью кризиса, который полностью изменяет качество и существо сознания, является основным негативным откликом на жизнь — ответом жизни Богу.
Когда это случается, само отношение человека к Богу становится негативным, и Бог представляется человеку внушающей трепет Силой, которая «проклинает», «сердится» и «мстит». Человеческий страх порождает только Дьявола, и негативная маска зла накладывается на божественное Присутствие в душе. Это является грехом и результатом греха. Человек, бывший некогда пассивным отражением Образа Бога, обнаруживает свою независимость от Бога в негативном свете, и таким образом начинает переживать процесс индивидуализации во тьме и трагедии греха.
За мифологической персонификацией змея, разговаривающего с Евой, за гневом Божьим и «проклятием» Бога, — последнее является просто предсказанием того, какие последствия принесут человеку его страх и стыд, — мы можем увидеть ключевые события, которые приведут к состоянию более или менее усиленного психологического раскола между ребёнком и его родителями. Психолог, д-р Фриц Кюнкель упоминает этот кризис в своих работах и называет его разрушением «Мы-Ощущения» — ощущения, при котором ребёнок чувствует себя интегрированной частью существа матери и маленького круга своей семьи. Психологи подчёркивают тот факт, что в возрасте 4-5 лет ребёнок обычно забывает всё, что он испытывал до этого возраста. Первое, хранимое в памяти событие детства, датируется обычно этим периодом. Так происходит смена психической полярности.
Как утверждает д-р Дж.Л.Морено, настоящая память начинается только тогда, когда ребёнок приобретает реальное чувство времени. Он отделяет прошлое от настоящего; и будущее может казаться ему как волнующим, так и пугающим, поскольку он чувствует себя незащищённым в этом мире времени и смен сезонов — мире, чуждом его душе, по праву духовного рождения принадлежащей миру безвременности и единства Бога.
Это изгнание в мир времени является первым великим кризисом души. Только после него душа действительно начинает осознавать материю как таковую. Это осознание последовательно, и в Книге Бытия оно символизировано потребностью в какой-либо «одежде». Когда Адам и Ева вкусили от плода дерева добра и зла, они сделали себе «набедренные повязки» из «фигового листа» — определённо не из-за христианской благопристойности, но как выражение того факта, что опыт дуальности (дуализм формы и сексуальной функции является лишь внешним аспектом этого) перевёл душу на уровень растительного осознания материальных сил и ритмов жизни.
Затем, после того, как Бог проклял Адама и Еву, и негативный процесс отчуждённости от божественного единства стал глубже, Бог создал для них «одежду из кожи». Адам и Ева были перемещены Богом на уровень животного сознания. Чистота, а также статический и пассивный характер растительной жизни сменились динамической и неугомонной эмоциональностью животного мира. Движение требует выработки позитивных, сильных эмоций. «Живущая душа» была вынуждена «спуститься» к эмоциональности, схожей с животной — к обязательным эмоциям.
В основе эмоциональной обязательности лежит страх и незащищённость. Ребёнок, который не чувствует себя более «единым со» своими родителями теряет защиту своего настоящего «дома» — Эдема. Психологическая пуповина разрывается; и этот разрыв часто оставляет кровоточивую рану, ослабляющую энергию души, энергию жизни, «либидо». Это и есть «проклятие», на самом деле каждый психологический комплекс это и есть, символически говоря, «проклятие» Бога жизненной интеграции. Это разрушает некий аспект интегрирующей силы «живущей души» и делает реализацию задач души много более трудным делом.
Первородный грех, следовательно, является страхом, порождающим всевозможные комплексы.

(2) Каин и Авель

Дуализм Каина и Авеля повторяет изначальный дуализм Адама и Евы: Адама, который был обречён работать и добывать «хлеб свой в поте лица», и Евы, обречённой рожать детей в муках. Каин является прототипом человека, в котором начинает действовать процесс индивидуализации. Он является символическим истоком «цивилизации», которая развивается через использование огня, инструментов и интеллекта (тоже острого инструмента!). Имя Каин означает на древнееврейском — «кузнец», а также — «копьё», продукт кузнечного искусства.
Но Каин является приемником чувства вины и страха Адама. Он глубоко чувствует силу «проклятия», которое заставляет его работать, возделывать землю, устанавливать свою волю над материей, насильственно контролировать жизнь и огонь. Он вынужден развивать самоволие и смекалку, чтобы выжить; и он обижается на это. Эта обида превращается в гнев — фактически, этот гнев направлен на Бога и принудительные силы жизни.
Авель, которому покровительствует Бог, получает удар необузданной агрессии Каина. Авель представляет собой женский, интуитивный ум, находящийся в согласии с ритмами жизни и смены сезонов, и он, таким образом, рецептивно открыт Богу, Источнику жизни. Авель разводит животных; следовательно, он просто направляет процессы жизни, обеспечивая им условия лучшие из возможных. Он является истоком всевозможной «культуры», прототипом паcторальной (pastoral) жизни.
Имя Авель, на древнееврейском Hebel, означает «дыхание». Авель, таким образом, является до известной степени дыханием жизни, основанием «живущей души». Каина, который убивает дыхание (Авеля), следует рассматривать как прототип эго-воли, стремящейся к власти, жестоко и своевольно контролирующей природные энергии. В индуистской йоге существует основной процесс, называемый пранаяма, буквально означающий «убивание дыхания». Говорится, что задержка дыхания вызывает определённые виды биопсихических энергий. Вся «цивилизация», символически, является «задержкой дыхания»; это борьба против принуждений природы, рукотворная плотина на потоке жизни. Насильственно сдерживаемый поток жизни, если он управляем человеческой изобретательностью и умениями, производит силу. Но жизненная энергия, если её долго удерживать под контролем воли или страха человека, становится взрывоопасной. Она становится гневом.
Гнев проистекает в основном из неспособности человека выдерживать давление ситуации, в которой он обнаруживает себя изолированным и подавленным природным осуществлением жизненных инстинктов. Он может оказаться в такой ситуации случайно; однако чаще всего, он сам служит причиной того, что это случается; или это является характерной чертой его судьбы с тем, чтобы он мог развиваться через это или несмотря на это. Каин, можно сказать, выбрал эту судьбу так же, как Авель выбрал более лёгкий и более естественный путь движения вместе с течением жизни. Следовательно, братья представляют собой два основных пути души во взаимоотношениях с Богом, а также с жизнью — негативный (но динамичный) и рецептивный (но пассивный) путь.
Дорога Каина это путь отрицания, но также и индивидуализации посредством отказа оставаться пассивным творением, полностью обусловленным ритмами жизни и сменой сезонов. Это дорога преступления, но также — давайте не забывать об этом, — это дорога аскета, преграждающего репродуктивные энергии жизни с тем, чтобы вырваться из царства желаний и принуждений жизни в царство единства и вневременности Бога. Это путь Прометея, который в греческой мифологии, был проклят и наказан Зевсом, и всё же, из любви и сострадания к людям, дал им огонь.
Огонь возвышает, но также и разрушает; и города — эти места поклонения паттерну произвольного использования человеком вдохновения и силы ума — строятся людьми, которые в глубине души чувствуют себя изолированными и одинокими. Цивилизация это трагическое средство излечения духовного одиночества. Промышленность и искусства, (символически) развиваемые последователями Каина, соединяют людей в городах; но в этих городах высвобождение огромных энергий (для использования человеком) вызывает соперничество и ведёт к лидерству и славе — и таким образом, ведёт к конфликтам, тщеславию и преступлениям.
И всё же, Библия заканчивается видением «Святого Града», увиденного Иоанном, единственным среди учеников Христа, кто в полной мере воплотил божественную любовь. Город Мира, совершенный Иерусалим, в центре которого воцарились символ и сила божественной любви — является конечной целью эволюции души. Неудивительно, что путь к этой цели поначалу весьма туманен. Города, которые построили Каин и его потомство темны от ментальной гордости, насилия и похоти. Грех по линии Каина это грех великих городов. Это грех индустрии, грех злоупотребления огнём, грех «торговцев смертью», грех атомной бомбы.
Преступление и проклятие Каина скрываются в глубоко парадоксальной ситуации, которая появляется в разных формах на каждой фазе эволюции души. Мы увидим этот парадокс и в истории Моисея, который тоже убил человека; в отношениях между Богом, единственным и универсальным Сущим (Я Есмь) и людьми, которые, если они действительно становятся «индивидуальными душами», должны быть так же в состоянии сказать «Я есть». Мы находим новую форму этого парадокса в описании жизни и смерти Иисуса. На самом деле, путь ученика Христа это парадоксальный путь, как мы сейчас увидим.
На каждом шагу в Библии, Бог кажется покровительствующим такому способу отношения к жизни, который мы называем «пасторальным». Это, как если Бог сказал бы так: «Да, города должны быть; но Мой дом с пасторальными людьми. Да, интеллект и индустрия быть должны; но Мой мир с теми, кто держит своё восприятие ясным, свои сердца чистыми, свои души направленными на Меня, как зеркала на солнце и звёзды».
После Авеля, убитого Каином, был рождён Сиф, чтобы заменить убитого. Это имя, Сиф, означает «Назначенный». Бог назначил Сифа источником пасторального пути. Потомки Сифа остаются психически открытыми Богу и живут в гармонии с ритмами природы. Они «призывают» имя Бога; они «идут с» Богом. Они следуют путём сердца, почитания и чистоты, простоты и подчинения равномерным паттернам культуры и групповой морали — путём, который взращивает характер, а не интеллект. Это из них Бог выбрал Ноя и его семью как семенной материал, который сформировал базу нового эволюционного периода после Потопа.
С точки зрения психологического анализа, соперничество между Каином и Авелем может быть названо наглядным примером серьёзных проблем, предполагаемых во взаимоотношениях братьев, или братьев и сестёр — Авель может также пониматься как женский полюс по отношению к Каину, мужскому «копью» (поскольку не существует упоминаний о дочерях Адама и Евы). Конфликты между братьями и сёстрами возникают из взаимоотношений каждого из них с родителями или с одним из родителей. Один из родителей кажется благоволящим сыну, другой дочери. Один сын знает, как снискать расположение отца, другой терпит на этом поприще неудачу.
Философски говоря, это означает, что различные элементы любой текущей ситуации варьируют отношения элементов прошлого. Любое поколение чувствует себя спокойно, если оно в состоянии без труда соотнести себя как целое, с поколением предыдущим; если время плавно переходит из прошлого в настоящее, а затем в будущее. Но если стадия перехода от старшего поколения к младшему несёт в себе все элементы кризиса, то представители поколения младшего реагируют на этот кризис и своих родителей по-разному, и по-настоящему состязательно. Таким образом, конфликты между братьями и сёстрами, наиболее вероятно, происходят в домах, где во время зачатия ребёнка и беременности родители находятся в состоянии стресса.
«Борьба» между Каином и Авелем произошла вследствие способа, которым Бог ответил на их жертвы. Бог «проклял» их родителей! Не сокрушались ли они, не искали ли способа возвращения покровительства Бога, и не учили ли они своих сыновей приносить жертвы Богу?
Изложенная в таких терминах ситуация имеет специфический привкус всех буквальных интерпретаций Библии — интерпретаций, которые являются буквальными и точными в некоторых пунктах, и подразумевают полностью воображаемые допущения в других! Однако психологический подход к кризису Каина-Авеля не может не отметить тот факт, что братья приходят к столкновению в смысле их отношения к Богу, который создал, а затем проклял их родителей. Другими словами, мы видим, что дети перевоплощают проблемы, которые послужили причиной трагедии их родителей, потерявших «родовой дом», Эдем.
Когда Адам был призван Богом к ответу в Саду — после вкушения им «запретного плода» — что он сделал? Он переложил ответственность на Еву, и косвенно на Самого Бога: «Жена, которую Ты дал мне…». Конфликт Каина с Авелем отражает чувство обиды Адама на Еву. Адам со страхом и стыдом отшатнулся от полученного нового знания, открытого ему вкушением плода с дерева добра и зла. Каин, первенец, почувствовал себя осенённым виной; и он перенёс на Авеля чувство обиды, которое Адам испытывал к Еве, искусительнице. Он убил. Он пролил кровь своего (женоподобного) брата.
Каин — «копьё», кузнец, который куёт штыки и оружие — пролил кровь. И эхо этого кровопролития будет несметное число раз повторяться в историческом паттерне эволюции души до тех пор, пока мы не увидим кровь Совершенного Человека, Иисуса, пролитую от «копья» и штыков солдат, состоящих на службе правителей Великого Города, Рима. Да, но ведь кровь, пролитую с готовностью во «искупление грехов человечества» Сыном Бога? Да; но только в том смысле, что до тех пор, пока психически больной человек не сможет заново и сознательно пережить первопричину своего глубокого невроза и простить себя за это, не может быть и полного исцеления. С готовностью принятое Иисусом распятие придаёт определённое равновесие и искупает пролитую Каином кровь Авеля. Сострадательная любовь-милосердие поглощает и нейтрализует жестокость гнева так же, как вера поглощает и нейтрализует страх.

(3) «Женитьба» Сынов Бога

Согласно Книге Бытия (6:1 и далее), «Когда люди начали умножаться на земле и родились у них дочери, тогда сыны Божии увидели дочерей человеческих, что они были красивы, и брали их себе в жёны, какую кто избрал».
Библия не говорит о том, кем были эти сыновья Бога (Ben Elohim); но их вторжение в сферу жизни на земле может означать лишь, что некие духовные сущности, которые не имели отношения к эволюции «живущей души», начавшейся с сотворения Адама, присоединились к руслу этой земной эволюции. Кажется очевидным, что Господь Бог, будучи управителем сферы жизни и эволюции всех живых форм, направил этих «сынов Элохима» для участия в эволюции человеческой души с определённой целью.
Мы можем высказать догадку о том, что участие этих духовных сущностей было задумано Богом, чтобы придать «живущим душам» рождённых на земле людей духовную силу, форму или качество, которыми они не обладали; т.е. силу «божественной души», силу Отцовства. Творческая сила Отца может быть позитивно сфокусирована и динамически выражена только через «божественную душу». Приход «сыновей Бога» представляет собой, таким образом, «схождение» (или инволюцию) духовных сущностей, наделённых творческой силой — силой, с которой прямо и персонально не были знакомы ни потомки Сифа, ни потомки Каина.
Глубокий опыт («брак») творческой силы духа, переживаемый человеческими существами, — которые по сути были «живущими душами» с активным интеллектуальным уклоном (линия Каина) или сильной психической чувствительностью (линия Сифа) — должен был вызвать великий кризис в эволюции души и сознания человека. Он включал в себя серьёзный риск; и результатом стал трагический провал.
«Брак» означает смешение энергий. Творческие энергии божественного духа (сыны Бога) и принудительные, повторяющиеся энергии жизни, встряхивающие тяжёлые материи земли (дочери людей) были смешаны, по крайней мере, в некоторых группах человеческих существ. Последствием этого стало рождение людей славы, великих персон, «гигантов»; но это вызвало также и постепенную материализацию и искажение творческой силы, которая стала принадлежать человеку таким образом. Вместо преобразования энергий жизни и одухотворения «живущей души» дочерей человеческих, «сыновья Бога» погрузились в водоворот принуждения и материальности земных тел, доставшихся им или их потомкам. «Воображение и мысли сердец их» стали тёмными и злыми «во всякое время», — воображение в человеке более всего прочего имеет сходство с творческой силой Бога. Таким образом, духовные сущности, которые должны были придать трансформирующею силу духа людям, потерпели неудачу, и дочери человеческие также утвердили свою неспособность к рождению новой расы одухотворённых людей.
Этот провал творческого потенциала, эта неспособность к преобразованию энергий жизни в сторону духа, в конечном счёте, послужила причиной греха «сатанизма»; творческая сила оказалась тёмной и деструктивной — чёрной магией, в действительном и ужасающем смысле слова; комбинацией страха, гнева и похоти.
Страх, гнев и похоть являются основными грехами человека. Они составляют теневую троицу, поляризованную ненавистью, подобно тому, как божественная Троица является трёхчастным потоком любви-милосердия. Страх является корневым грехом, поскольку он есть негативный аспект Отцовства Бога; в своём глубочайшем выражении это духовная импотенция. Страх рождается из-за ощущения недостатка творческого потенциала, из глубокого чувства неполноценности и неадекватности, которые заставляют человека беспомощно и безнадёжно отступить в тот момент, когда творческая сила затрагивает его. Поскольку динамизм гнева сочетается со страхом, рождается ненависть; ненависть, смешанная с похотью, становится «сатанизмом». Сатана есть отрицание и инверсия Бога — «тень» любого духовного роста.
Эта сатанинская тень появляется всюду, где душа отказывается расти из-за страха и инерции. Таким образом, она присутствует при любом кризисе. Она появляется во время любого кризиса роста, когда душа обнаруживает себя неспособной адекватно и сознательно, с верой, надеждой и любовью, встретить вызов духа — вызов самотрансформации и творческого обновления.
Бог есть Тот, кто посылает вызов. Бог принимает «предполагаемый риск» на себя. И когда риск опасно возрастает, а проблемы проявляются более откровенно, Бог, в силу самого характера Его вечного гармонического бытия, испытывает потребность наблюдать Себя всё более вовлечённым в человечество.
Эта вовлечённость (или «инволюция») божественного в человеческое достигает своей кульминации, когда душа человека обладает достаточным совершенством, чтобы полностью откликнуться на «воплощение» Бога в этом человеке. Это достижение высшей точки, и в библейском повествовании мы видим Бога, действующего через и совместно с неординарно чувствительными людьми со времён Ноя; и как о символах этой божественной вовлечённости в дела людей, мы говорим о нескольких «заветах» Бога, заключённых с Его человеческими слугами и посредниками. Таким образом, рождается не существовавший прежде порядок (метод) эволюции души — процесс её индивидуализации под божественным руководством.
Бог это «Наставник». Он «выводит» душу из тёмных слоёв сферы жизни — символического Египта — в Землю обетованную. Эта земля — место зрелости души, где индивидуум может «познать» Отца, переживая силу Отцовства. Страх и первородный грех, в этом «знании» теряют свою навязчивую власть. И человек, ощутивший себя отцом «во Имя» Отца Единого, освобождается от греха и, в итоге, свободен от смерти. Он восходит к своему истинному состоянию — состоянию божественного Сыновства.
вверх