Акварун: сайт интегрального человековедения. Астрология, психология, целительство, педагогика, мантика.

8. Объединение Бога и человека

Завет с Ноем  •  Завет с Авраамом  •  Завет с Моисеем  •  Завет с царями
«Бог становится как мы, значит мы можем быть как Он».
Вильям Блейк — Естественной религии не существует; 1788г.
Возможно, не будет большим преувеличением сказать, что во всей Библии нет слова важнее, чем слово «Завет». Буквально это слово означает «соглашение»; оно указывает на встречу, на оформляющиеся взаимоотношения. В отличие от других религиозных доктрин и мифов, вся картина человеческой эволюции, показанная нам Библией, основывается на развитии взаимоотношений между Богом и человеком, и это придаёт традиции, основанной на Библии, наиболее характерную черту. Бог как Иегова-Яхве это позитивный, творческий полюс упомянутых взаимоотношений; человек является воспринимающим, нестабильным, и очень часто, подлинно негативным полюсом. Но важный факт заключается в том, что всё зафиксированное в Библии может пониматься, как та или иная фаза развёртывания отношений между Богом и человеком. Следующие один за другим заветы, посредством которых эти взаимоотношения приобретают последовательную форму и характер, отмечают существенные поворотные точки этого процесса.
Очевидно, если мы верим в определённые и развивающиеся взаимоотношения между Богом и человеком, Бог должен быть наделён, по крайней мере, некоторыми атрибутами личности. Когда Бог воспринимается как метафизический абстрактный Принцип, или даже как необозримо громадная Жизнь Космоса, внутри которой всё существующее действует и борется за выживание, — вряд ли могут быть какие-либо реальные взаимоотношения между таким Богом и человеком; здесь определённо не может быть отношений взаимности или взаимодействия между ними, — и это есть случай индуистской или китайской метафизически-космической доктрины. Это действительно так, и индуист скажет, что божественно-всеобъемлющий Брахман и человеческий атман — «одно»; но эта тождественность лишена основы для «взаимоотношений». Наличие таковых предполагает факт, что связанные факторы, имеющие некое общее основание, отличаются друг от друга или, возможно, взаимно противоположны. Если всё существующее есть Бог-Брахман, то человек по-существу является мимолётным, в лучшем случае, фрагментарным и несерьёзным феноменом, не занимающим никакого реального места в космическом «сне», или «игре» Бога. Если так, то никаких значимых взаимоотношений, или взаимодействий, или взаимопроникновения между абсолютной Реальностью и мимолётной иллюзией, порождённой (тем или иным образом!) «неведением», быть не может.
Древнееврейская традиция, однако, представляет нам образ Бога, Который общается с человеком; Он гневается или вполне доволен ответами человека, и человеку следует Ему молиться; и эта традиция находит своё логическое осуществление в личности Иисуса Христа, где божественная и человеческая природа не только объединены, но взаимно проникают друг в друга, будто в символическом браке. На самом деле, все ближневосточные религии, в той или иной форме, подчёркивают это личное общение Бога с человеком, и человека с Богом; и когда человек достигает стадии полной преданности и любви к Богу, Бог становится «Возлюбленным», постоянным Партнёром, неотъемлемым и ярким Присутствием (Presence), всепоглощающим «Ты» (“Thou”) для каждого человеческого «Я» (см. «Я и Ты» Мартина Бубера; замечательный пример иудейского мистицизма). То же мы слышим и от великих христианских учителей, подобных Майстеру Экхарду (Хоххаймскому), решительно заявлявших так: «Бог нуждается во мне, как Я нуждаюсь в Нём». Это полные взаимоотношения, совершенная реализация взаимности в бесконечном, и действительно почти абсолютном «сближении» (“coming together”).
Несомненно также, что такое состояние мистического соглашения-на-паях не может переживаться душой на ранних стадиях эволюции. Инстинктивное и совершенно спонтанное доверие ещё чистой и не индивидуализированной «живущей души» к божественному Источнику, которого она есть лишь отражение, нельзя считать подлинными взаимоотношениями, подобно тому, как зеркальное отражение не вызывает состояния взаимоотношений с реальным лицом, — это отражённое лицо не содержит самостоятельных характеристик. Только с тем вы можете быть в полном смысле связаны, с кем порвать отношения в вашей власти. Обоюдность реакций между сторонами во взаимоотношениях оживляется возможностью того, что взаимоотношения в любой момент могут быть расторгнуты или, по крайней мере, трансформированы. На самом деле, взаимоотношения обычно укрепляются под внешним давлением угрозы их обрыва, — факт такой угрозы определяет их значение и важность.
Для того, чтобы чисто рефлексивная «живущая душа» могла приступить к опыту постепенного процесса индивидуализации, необходим некоторого рода кризис. И здесь существуют две фундаментальные возможности: (1) «отражение» встречает другое «отражение», и ощущение контраста постепенно приводит к настоящему отделению. Так Адам встречает Еву, и теоретически можно предположить, что взаимоотношения Адама и Евы могут их обоих «дифференцировать», не разрушая чувства доверия к божественному Источнику, Богу; но Библия нам показывает то, что произошло вместо этого; (2) «отражение» добивается утверждения своего желания быть на символическом пути «неповиновения», против своего Источника. В Книге Бытия 3:5 змий обещает: «Откроются ваши глаза, и вы будете как боги, знающие добро и зло», — другими словами — переживающими дуальность, которая означает способность быть отделённым от божественного Источника; стать «нерефлексированным», т.е. выпрыгнуть из зеркала (Эдемского Сада) и приобрести прямо выраженный характер. Однако это делает «трагедию» неизбежной.
Адам и Ева нашли себя «голыми», т.е. столкнулись с конфликтами, уязвимостью и сомнениями, предполагаемыми в самой основе взаимоотношений между мужчиной и женщиной, но не только это; они спроецировали нерешённые конфликты на своих детей, Каина и Авеля. От этих детей, как мы видим, берут начало две линии человеческого развития: путь города, с использованием огня и металла (цивилизация), и путь кочующего животноводства и размножения семян (культура). Первая линия (линия Каина) подчёркивает межчеловеческие взаимоотношения и предположительно опускает значение человеческого отношения к Богу; и если это и принимается во внимание, то на интеллектуальном или чисто символическом уровне. Вторая линия (линия Сифа) удерживает отношение человека к Богу базовым и жизненно важным фактом его пасторальной жизни. Понятно, что этой линии Бог «покровительствует». Эти люди «идут с Богом» так же, как они движутся со своими стадами и спят под звёздами.
Когда «пришествие сынов Бога» (Бен-Элохим; Книга Бытия 6:1-2) привнесло новый и бесконечно волнующий творческий фактор в человеческую эволюцию, мы можем предположить, что обе линии были подвергнуты влиянию этого великого высвобождения новой духовной потенции, хотя история Книги Бытия относительно этого весьма фрагментарна и неопределённа. Во всяком случае, когда большая часть основных жизненных отношений были затронуты негативными реакциями человечества к сознательному использованию творческой силы, когда сексуальные извращения и «чёрная магия» привели к всё-возрастающему состоянию психической темноты и одурманенного злом воображения, Бог избрал Ноя и его семью среди потомков Сифа, в качестве «семени» будущего человечества после катарсиса — Потопа.
К тому времени человек уже не был просто отражением Бога; он стал потенциально «сыном Бога». Он получил дар Прометея, «Божественное семя». Благодаря этому встреча Бога и человека смогла развиться в настоящие взаимоотношения, — взаимоотношения, ставшие возможными благодаря вере Ноя в водительство и присутствие Бога; и благодаря его способности «творчески» адаптироваться к принципиально новой ситуации. Ной является, таким образом, прототипом нового человеческого существа, новой фазы развития души. Такой новый человеческий тип новым способом соотносит себя с Богом; и скрепляются новые взаимоотношения, и они символизируются «заветом». Когда это происходит, Бог и человек действительно начинают «сближение» (“coming together”).

Завет с Ноем

Условия завета Бога с Ноем мы находим в девятой главе Книги Бытия. Здесь мы читаем, что Бог обещал больше не насылать наводнения, уничтожая «всякую плоть», даже если люди снова будут захвачены порочными мыслями — Бог осознал, что теперь такое без сомнения становится неизбежным (Книга Бытия 8:21). Наиважнейшим фактом в этом договоре является то, что Бог даёт обещание «всякому живущему существу», а не только человеку. Завет был заключён с самой жизнью; и это, мы могли бы сказать, универсальный завет, а не только договор Бога-с-человеком. Жизнь на земле будет продолжаться, невзирая на дела человека; и радуга, которая всегда представлялась архаическому человеку мостом между небом и землёй, является символом этого «завета вечного между Богом и всякой душой живой во всякой плоти, которая на земле». (Книга Бытия 9:16).
В будущих заветах мы увидим Бога, подходящего к человеку ещё ближе, в более частном смысле. Это будут заветы с определённой расой людей, с определённым народом или группой, и в конце концов, — с определённой индивидуальной личностью. Через Иисуса, с которым Бог соединился абсолютно, — с каждым человеком как индивидуальностью. Ряд заветов, стало быть, представляет собой серию последовательных периодов схождения Бога к человеку, и более того, — фаз «индивидуализации Бога». Божественное постепенно вовлекается в человеческое. Эта инволюция духа поляризует симметричную эволюцию принципа жизни в человеке, в «живущей душе», направленную к финальной стадии «души божественной», статусу Христа. В качестве прототипов характерных фаз эволюции души, нам известны такие личности, как Ной, Авраам, Моисей, Давид, Соломон, и в заключение, Иисус как ключевой момент Нового Соглашения, которым является Новый Завет. Символом архетипа этого двойного процесса инволюции-эволюции является шестиконечная звезда, или печать Соломона, изображающая взаимопроникновение нисходящего и восходящего треугольника. Число шесть является числом души, и мы находим это число в измерениях размеров Ковчега как ключевое.
Как бы результатом сближения (coming-together) Бога с Ноем, который благополучно прошёл кризис и испытания, мы видим Ноя «земледельца», растящего «виноградник». Традиционные толкователи и этнологи принимают эти слова буквально; но в таком случае, когда мы читаем ниже о пьянстве Ноя и о проклятии «Хама, отца Ханаана» лишь за то, что он «видел наготу отца своего», такой подход имеет очень мало смысла. И всё же, эзотерическая традиция и хорошо известный в ближневосточном мистицизме символизм «винного возлияния», говорят нам, что «виноградник» символизирует «школу инициации», и питие от него вина относится к принятию участия в божественной инспирации и приводит в определённое мистическое состояние.
Таким образом, символы библейской истории рассказывают нам о том, что в результате этой вселенской встречи с Богом, Ной начал постепенно обретать некий тип духовно-мистической «культуры», средствами которой люди смогут достигать сферы универсального знания «жизни» и общаться с «Богом жизни» (Иегова) — используя радугу, как мост. Каждый символ, употреблённый в качестве «печати» завета между Богом и человеком, может использоваться последним, как средство для достижения божественного сознания на этапе, показанном заветом.
История Хама, видевшего наготу отца своего, без сомнения указывает на несанкционированную и не созревшую попытку части человечества «штурмовать врата небес» обнажением и присваиванием секретов инициации. Здесь снова мы видим действие законов дуализма, символизируемых деревом познания добра и зла. В Эдеме Бог дал Адаму (Иш) женщину (Иша), установив принцип поляризации жизни — принцип, с которым индийские философы соотносят имена Шивы и Шакти, то есть сознание и сила-действие. Тут нет причины думать, что «вкушение плода» подразумевает совершение инстинктивного (целомудренного) стихийного полового акта, — если, конечно, не быть фрейдистом! Райское яблоко — метафора выбора определённой позиции относительно потомства и жизни в целом. Одна позиция «добро», другая «зло».
Одна позиция превращает отношение Бога к человеку в естественный акт; другая игнорирует это отношение и делает секс исключительно выражением инстинктивных желаний и органического возбуждения — а затем, возможно, выражением интеллектуальных фрустраций или стремления к власти и возвеличиванию эго.
Дуализм Каина и Авеля подобным же образом указывает на два основных вида отношения к поддержанию жизни человека: Каин принимает по-человечески прямо выраженное отношение к «возделыванию земли» с помощью отточенных инструментов; Авель придерживается рецептивного отношения, присматривая за животными и поддерживая самопроизвольный продукт их спаривания. Когда «сыны Бога» приходят на землю и берут в жёны «дочерей человеческих», в результате чего рождаются «сильные и славные» люди, эта возможность (для человека) обретать величие и славу посредством использования творческих энергий становится как бы дезориентирующей и разрушающей — отсюда, негативной и злой. Люди, завидующие настоящему величию, пытаются достичь тех же высот и славы посредством использования искажённой силы — или посредством строительства «систем» и «доктрин» вместо того, чтобы просто быть самими собой!
В конце концов, когда Ной становится способен «культивировать» более высокие энергии жизни, ведущие к мистическому сознанию, один из трёх его сыновей, Хам, каким-то образом проникает в святая святых и «видит» то, что табуировано для его восприятия. По-видимому, он распространяет это мистическое знание без «запроса» о соответствии уровня своих учеников этим знаниям; а два других сына «укрывают» тайное знание неким способом, — и злу, рассчитывающему на неподготовленных и непроверенных (т.е. непосвящённых) людей, не удаётся овладеть всеми сообществами.
Зло распространяется в форме человеческой гордости — Вавилонской башне, построенной из высушенной «грязи», — гордости сугубо человеческого знания, базирующегося не на крепком «камне» божественного общения. Люди стремятся достичь знания и величия собственными руками, забывая, что эти восходящие усилия человеческого разума должны быть поляризованы схождением божественного, чтобы они могли обладать настоящей духовной силой и быть освещёнными «Истиной».
Следующая форма зла получает развитие в Содоме и Гоморре. Виноградник Ноя, преданного посредника Бога, вырождается в «виноградную лозу Содома», размельчённую в пыль и горькую на вкус (Второзаконие 32:32). Эти два города уничтожаются, но тем временем, Аврам, потомок Сима (сына Ноя), процветает, становясь «богат скотом, серебром и золотом». Мы видим человека, полностью достигшего развитого племенного состояния. В значительной степени, это произошло благодаря пасторальной жизни в оппозиции «грешным городам равнины», во всяком случае, что касается Аврама и Лота. Тогда Бог снова утверждает Свой завет с непорочной линией эволюционирующей души человеческой — т.е. с Аврамом.

Завет с Авраамом

В истории Аврама-Авраама выделяются несколько обстоятельств, которые во многом, если не полностью, остаются незамеченными. Прежде всего, нам следует осознать, что «позиция» развития души Аврама составляет самое полное осуществление «живущей души». Аврам и Лот представляют собой человеческое состояние изобилия жизни в пасторальном смысле, т.е. являются олицетворением той линии, прототипы которой — Авель и Сиф. То, что мы наблюдаем в символических событиях Книги Бытия (глава 12 и далее) это первородная мутация, средствами которой усовершенствованная «живущая душа» входит в «критическое состояние». Это состояние должно разрешиться (по крайней мере потенциально) в Моисее, прототипе «индивидуальной души». Всё, что случается в библейском повествовании между Аврамом (ставшим Авраамом) и Моисеем (имевшим опыт слышания голоса Бога из «горящего куста») — это кризис роста. На самом деле, это соответствует тому самому кризису, который каждый человек переживает в пубертатный период жизни.
Аврам идёт в Египет (Книга Бытия 12:10) для того, чтобы избежать голода, и тут разворачивается очень странная история. Он опасается, что фараон возжелает его прекрасную жену, и с целью завладеть ею, прикажет египтянам убить его самого. Тогда он хитрит, выдавая жену за свою сестру, но как и предполагалось, она попадает к фараону. Из-за этого фараон получает большие неприятности с «ГОСПОДОМ». Наконец, царь египетский осознаёт, что она является наречённой женой Аврама и отсылает их обоих прочь из Египта, вместе со всеми племенами. Это было первое «схождение в Египет» — второе произойдёт, когда Иосиф будет «продан за 20 сребреников и отведён в Египет» (Книга Бытия 37:28). Будет и третье, когда Иисуса младенца принесёт туда Иосиф, спасая ребёнку жизнь. В Библии Египет является символом материального сознания, а в ином смысле, символом Природы как прошлого эволюционирующей волны жизни, относительно процесса создания освещённого индивидуального человека. Аврам, который родился в Уре, приходит в Египет охотно, поскольку на земле, по которой он кочевал, царит голод и там невозможно прокормить большое племя, людей и животных. То есть, «живущая душа», поскольку она расширяется в силе и достатке, вынуждена возвращаться к прошлому исключительно материальной эволюции, поддерживая жизнь и большие богатства. При этом, однако, она рискует обнаружить, что её «сила» (Шакти, или «жена») неправильно используется и оскверняется сильным влиянием материальной энергии, и теряет от этого присущую ей цельность. Аврам опасается быть убитым египтянами, возжелавшими его жену; и поэтому он прибегает к ухищрению. Он отделяет себя от своей «силы» для спасения своей жизни, и «сила» попадает в руки фараона. Но фараон не может ассимилировать и использовать эту новую и незнакомую «силу» (Сару). Это сулит принести ему большую беду, поэтому он возвращает Сару Авраму и просит его вернуться туда, откуда он пришёл, невредимым и, вероятно, более богатым, чем когда-либо.
Эта аллегория представляет собой первый и довольно «невинный» контакт «живущей души» со сферой жизни, в которой она никогда не действовала прежде — первый контакт приближающегося к юности ребёнка с миром незнакомых взаимоотношений и жизненного опыта. Этот контакт подготавливает его к настоящему будущему кризису — кризису, который любой архаический народ празднует и «санкционирует» (т.е. делает сакральным) посредством юношеских ритуалов того или иного рода. Когда кризис приближается, Аврам встречает Мелхиседека, «священника Бога Всевышнего». Как и при каждом глубоком и коренном кризисе, происходит встреча с человеком, который мистическим (так или иначе) образом сосредотачивает силу предыдущего цикла на человеке, готовом к метаморфозе (например, Иисус принимает визит Мудрецов с востока). Немедленно после этого (Книга Бытия 15) мы видим «ГОСПОДА», приходящего к Авраму, и начало процесса договаривания, включая пророческое видение «тёмной ночи души» (400 лет рабства), которой суждено закончиться только с Исходом Моисея.
Завет начинается с обетования земли. Земля это необходимое основание для развития процесса индивидуализации души; т.е. индивидуализация требует границ и относительно устойчивого положения существования. Что касается человеческой коллективности, определённая культура, способная оставить после себя «урожай» ценностей и символов (законы, художественные формы и институты) должна иметь разумно выбранное географическое положение. Она должна также приобрести определённый генетический тип; в большинстве случаев, вначале она его не имеет, но приобретает благодаря сопутствующим ей ограничениям, которые постепенно создают определённый биологический прототип, доминирующий в коллективе. «Семя Авраама» — этот прототип.
Психический процесс интеграции должен разворачиваться также под «защитой» (см. 15:1), или под эгидой некоторых базовых символических ритуалов или «первичных Образов», которые постепенно устанавливаются в качестве доминирующих особенностей коллективного бессознательного в нарастающем сообществе, — в этом случае ритуал «обрезания» символизирует свободное высвобождение потенции творческих энергий индивидуума. Позже, во Второзаконии 10:16, мы видим Моисея, говорящего: «Итак, обрежьте крайнюю плоть сердца вашего и не будьте впредь жестоковыйны». Упомянутое «сердце» указывает на основу ритмического процесса жизни, которая должна быть сознательно и прямо увидена, а затем «ассимилирована» индивидуализированным умом.
Для этого завета характерно изменение «имён», т.е. основных вибрирующих тонов самости прототипов (или «мутантов») нового эволюционного цикла. Аврам (Abram) становится «Авраамом» (Abraham); Сара (Sarai) становится «Саррой» (Sarah). Вряд ли этот факт нуждается в исследовании «Каббалистических» значений этих изменений, или в исследовании Ханаана, Земли Обетования и т.д., но, по крайней мере, в английской форме, мы видим введение придыхательной согласной «h» или «ha». Эта буква в санскрите значительна; так же и в древнееврейском языке. В санскрите она представляет собой процесс выдоха и связана с Акаша или космическим элементом «звука» или вибрации. Она соотносится с числом 5, которое является иероглифом Человека, Пентаграммой или пятиконечной звездой. Таким образом, можно предположить, что изменение имени отсылает к будущему развитию истинной потенции Человека — Человека как индивидуализированного центра божественности.
И всё же, пока тут можно говорить лишь о потенции, ибо только Моисею Бог будет явлен СУЩИМ, божественным принципом индивидуальности. Когда Бог говорит с Аврамом, Он представляет Себя «Всемогущим Богом» (Книга Бытия 17:1), т.е. El Shaddai, Богом силы — жизненной силы, которая присутствует в порождающем процессе, в хорошо защищённом и надёжно умножаемом семени. Эта настойчивость на защите нового вида мутирующего семени, в котором присутствует Бого-гарантирующая сила, придаёт строгий характер патриархальной системе; а в имени Авраам (Abraham), Ab означает «отец».
Потенциальность завещанного процесса в большой мере разворачивается через внука Авраама, Иакова, чьё имя также изменяется (на Израиль), после ночной борьбы с Ангелом (или «силой») Бога. В этой битве мы видим возрастающее развёртывание силы эго по сравнению с силой божественных энергий жизни. Эго несколько повреждено (бедро Иакова «повреждено» — бедро как основание активной силы, говоря символически); и таким образом, Иаков научается более почтительно обращаться с Богом «жизни». Но эго-воля почти установлена и становится основанием для двенадцатичастного процесса индивидуализации — так разворачиваются двенадцать основных сил (12 сыновей Иакова), которые присущи жизни, но которые теперь находятся под контролем эго. Также интересно отметить, что Иаков является младшим из двух братьев (как и Авель). Но на этот раз младший сын не был убит; он победил с помощью хитрости, обмана — инструмента первого проявления эго — с помощью лукавства (Книга Бытия 25 и 27).
В Иосифе, одиннадцатом сыне Иакова (11 является символом вхождения в новую сферу, Врата), мы видим эго в его полном проявлении, как негативном, так и позитивном. Он является любимым сыном Иакова, и потому продолжает процесс, установленный Иаковом. Иаков-Израиль — это воля эго; Иосиф — сознательный ум эго. Иаков (воля) сделал Иосифу «многоцветную одежду» (Книга Бытия 37:3); ибо ум действительно расцвечен различными красками и имеет природу хамелеона. Иосиф (сознательный ум) способен интерпретировать «сны», т.е. осмысливать процессы подсознания и циклические ритмы жизни; и эта аналитическая способность приносит ему власть в Египте, куда он был продан в рабство. Ум, на первых порах, должен быть невольником материи с тем, чтобы в конце концов, открыв свои возможности, получить настоящую силу. Действительно, Иосифу удаётся использовать свои новые способности, управляя материальными силами; и он становится вторым, после Фараона, по власти. Затем он переселяет в Египет всех потомков Иакова, жизнь которых в старой духовно-психической сфере стала пуста и мертва («голод»), когда они лишились ума-эго (Иосифа), от которого ждали беды и которого пытались уничтожить.
Затем, начинается «тёмная ночь души», 400 лет духовных преград в Египте. Пребывание там поначалу казалось приятным отдыхом, благодаря высокому авторитету Иосифа-ума; но позже превращается в жестокое рабство, поскольку энергиям органической жизни бросает вызов огромный рост интеллектуальных способностей. Эго-интеллект принуждается работать на создание громадных материальных структур, на растущую славу рассудка — за его способность удовлетворять всё более широкие потребности. Он растёт и приумножается, но в неверном направлении. Его силы и достижения служат Египту вместо того, чтобы работать на следующую эволюционную ступень человека — строительство Храма постоянной манифестации души.

Завет с Моисеем

Символический период от Авраама до Моисея, я повторяю, является периодом перехода, «критическим состоянием» в эволюции души. Потенция индивидуальной самости, присущая человеческому семени, затенённая или ведомая силой эволюционного процесса, всё больше и больше пробуждается. Первое пробуждение ведёт к формированию эго, которое занимает своё место, как временный каркас для растущего ощущения себя, «Я-естьности». Затем божественный Принцип Я ЕСТЬ сам по себе «нисходит» в сознание эго; и «Моисей» приступает к выполнению своей миссии.
Древнееврейское имя «Мойша» (Mo-she) может быть интерпретировано как «огонь ума», поскольку буква Shin (и согласный звук «sh» во многих языках) символизирует элемент «огня». Происхождение Моисея — линия Левия, третьего сына Иакова-Израиля; символизм числа 3 в данном случае значителен, ибо третьим аспектом Троицы является Священный Огонь, который освещает индивидуального человека (см. схождение Святого Духа как «языков пламени» на Апостолов Иисуса в Пятидесятницу). Таким образом, Дом Левия позже был рукоположен для совершения службы Богу, и левиты несли скинию и действовали, как священники. Имя «Левий» (Levi), кажется, означает по-древнееврейски «привязанный или (при)соединённый», — отсюда звено между Богом и избранным народом.
Мать Моисея, после того, как фараон приказал топить в Ниле всех новорождённых сынов Израилеевых, пыталась спасти сыну жизнь, и положив его в водонепроницаемый «ковчег», спрятала в речном тростнике. Дочь фараона нашла его и усыновила впоследствии. Здесь снова мы видим символизм водонепроницаемого ковчега, как и в случае Ковчега Ноя; но воды теперь, это воды Нила, — от этой реки полностью зависит жизнь Египта. Это длинное течение символически сравнимо с центральным каналом позвоночника и спинномозговой жидкостью, омывающей нервную систему. (На санскрите nila означает «голубой» и два первичных потока, сходящиеся в Хартуме (Судан) формируют основное течение реки и называются Голубым и Белым Нилом. Голубой цвет ассоциируется с Принципом индивидуальной самости, действующим в соединении с умом и посредством него: manas).
Через 40 лет пребывания при дворе фараона (число 40 изначально соотносится с 40 неделями беременности) Моисей, в состоянии праведного гнева убивает египтянина и, сохраняя свою жизнь, спасается бегством на синайский полуостров. Гора Хориву называется «горой Бога и находится на оконечнике треугольного синайского полуострова, указывающего на юг (т.е. вниз), это представляет собой фокусную точку для дальнейшего «схождения» Бога в человеческую душу. Здесь «явился ему Ангел Господень в пламени огня из среды тернового куста», и ГОСПОДЬ говорил с Моисеем, явив ему Своё новое имя: Я ЕСМЬ СУЩИЙ; т.е. представив Себя как Принцип индивидуальной самости в своём предельном божественном аспекте.
Неопалимая Купина и жезл, превращающийся в змея — символы, которые божественный Сущий, скрепляя договор, даёт Моисею — очевидно перекликается с тем, что в индуистской йоге называется подъёмом змеевидной силы (Kundalini) вдоль столба позвоночника человека. Позже, мы видим сынов Израиля, ведомых Моисеем через пустыню того самого синайского полуострова, направляемых «столпом огня» — это ещё одна ссылка на позвоночный столб. (Дорическая колонна также имеет похожее и столь же основательное значение в греческой эзотерической философии).
После того, как Бог проявил Себя Моисею как Принцип Сущего, Он также доверил Моисею Своё «имя силы», Яхве (JHVH) (четырёхчастная сила жизни как манифестация Единого, Интегратора), чьё имя Он, очевидно, не открывал ни Аврааму, ни Исааку, ни Иакову (Исход 6:3). Он повторяет условия завета с Авраамом и поручает Моисею вывести израильтян из Египта. Детали Исхода хорошо известны, от расступившегося Красного моря до вступления в Землю Обетованную. Моисей, как полностью индивидуализированный и сознательный Посредник Бога, слышал Его, говорящего с ним «лицом к лицу, как говорящего с другом своим, человека», и получил Скрижали Закона. Однако в то время, как первые Скрижали были «делом Божиим, и письмена, начертанные на Скрижалях, были письмена Божии», то вторые Скрижали, после того, как сыны Израилевы снова прибегли к языческому культу (на что Моисей в сердцах разбил первые), были им собственноручно «вытесаны» из камня; очень важное изменение.
Позже, Моисей и Аарон, вместо того, чтобы «сказать скале» дать им воду, как Бог повелел им, «ударили по скале дважды», не имея достаточной веры в силу произносимого слова. За отсутствие веры оба вождя не были допущены в Землю Обетованную, и вместо них Иисус Навин привёл туда народ.
Несколько неудач Моисея и израильтян являются символами основных трудностей, встречаемых человеком во время финальной стадии кризиса индивидуализации души. Если Моисей, Посредник Бога терпит неудачу, то это потому, что его эго-воля не может полностью подчиниться воле «индивидуальной души». Средства (эго) акцентированы больше, чем результат («индивидуальная душа»). Удар по скале с целью получить воду — характерная черта упования эго-воли на технику (или технологию!) и производимый ей зрелищный эффект. Публику необходимо поразить! — и Моисей, возможно, не забыл о том впечатлении в прошлом, которое он произвёл на двор фараона, одержав верх над придворными магами.
Однако после того, как душа становится индивидуализированной под воздействием прямого Присутствия Бога и непосредственного общения с Ним, такие телесные (muscular) действия, как удары по скале и, до этого, в порыве незрелого акта неистовства и праведного негодования (характерная черта Моисея!), разбивание Скрижалей, созданных Богом, становятся неудачами с серьёзными последствиями. Народ возвращается к прошлому поклонению Золотому Тельцу, и Моисей в гневе неистовствует; но он также подвержен возвратам к прошлому, используя магические приёмы (получение воды из камня), как это бы сделал шоумен. Ему не удалось приобрести полную веру в силу существования индивидуальной души на уровне энергий ума — трансформирующую силу, проявляющуюся в произнесении слова, саму Силу Отцовства Бога. В контрасте к Моисею, — мы видим Иисуса, полностью наполненного этой тотальной верой. Он очень просто контролирует элементы посредством слова; он повелевает умершему Лазарю встать из могилы; он исцеляет фразой: «Будь здоровым».
Завет с Моисеем производит набор законов, поскольку Бог соприкасается с индивидуальным человеком через ум, и ум является формирующим принципом, устанавливающим паттерны порядка. Основные законы, данные Богом Моисею, представляют собой принципы правильного поведения и правильных взаимоотношений для того, чтобы эффективно существовать в течение периода, посвящённого прохождению человечества как целого (коллективно) через процесс индивидуализации души. Под «коллективным прохождением» я имею ввиду борьбу внутри определённых рамок религиозно-культурных и социально-национальных традиций. Индивидуумы могут, конечно, опережать общность людей, в которой они были рождены. Для них доступны пути оккультного и мистического обучения, «школы проповедничества» и т.д., чьё происхождение, по-существу (если не буквально), возвращает нас к «виноградникам» после времён потопа. Но те индивидуумы, которые некоторым образом предвещают пришествие «Нового Завета» Христа, вынуждены проходить через процесс индивидуализации, через «тёмную ночь души», и её ловушки и суровые испытания, которые часто выглядят непреодолимыми, длящиеся 40 дней, недель, месяцев, лет или даже жизней!

Завет с царями

Соглашение, которое Бог заключает с Давидом, Царём объединённого Израиля, ведёт вовлечённость божественного сознания и силы в человеческую душу — к следующему уровню конкретности и устойчивости. 12 племён Израилевых под руководством Давида становятся нацией. Национальная интеграция устанавливается как принцип человеческой организации, что соответствует интеграции личности на индивидуальном уровне. Этот новый тип интеграции заменяет более суровую биологическую и инстинктивную форму племенного порядка; он основывается на двух факторах: смертном Царе и Храме Бога.
Дуалистическая идея царя и храма сменяет чисто теократический принцип, воплощённый в Завете с Моисеем; принцип, при котором Бог — единственное сосредоточие силы интеграции. До Саула, Иегова официально является единым и единственным правителем Израиля, — Его воля выражается через особенно бдящих людей и любимых Пророков. Однако в то время, как Саул и Давид всё ещё внутренне подчинены Иегове — кроме некоторых случаев! — и принимают указания Пророков, они (Цари), являются видимым сосредоточением национальной жизни как интегрирующего центра. Бог, с другой стороны, «утверждён в Своём доме», Храме, который Соломон (сын Давида), в конце концов, построил. На уровне разворачивания личности эти три Царя Израилевы символизируют три стадии роста, на которых «индивидуальная душа» официально признаётся эго как «внутренний Управитель», Воля. И всё же, в трёх разных и символически характерных направлениях, на всех трёх стадиях, происходят, по крайней мере, относительные провалы. Даже строительство (Соломоном) Храма отражает его любовь к помпезности и парадности; так что это «духовное достижение» индивидуализированной личности также имеет свои сумерки!
Этот контраст между дуальным принципом интеграции и унитарным принципом истинной «теократии» не раз появляется в христианскую эпоху — и в определённом смысле наблюдается в настоящее время. Когда римская империя разделилась на западное и восточное царства, запад принял дуальный принцип — император и папа римский; в то время как на византийском востоке, светская и духовная сферы соединены в личности императора как единоличного Правителя. Сегодня разделение между исполнительной и законодательной ветвями власти представляет собой современное демократическое перевоплощение дуалистического принципа, который, с установлением более или менее независимой судебной системы, становится даже тройным принципом, — и в Америке третьей составляющей стала Конституция в руках Народа.
В коммунистических странах, наоборот, востребован унитарный принцип правления — фактически, если не официально; и до известной степени это утверждает своего рода материалистическую «теократию», ибо коммунизм имеет все отличительные признаки «религиозного» движения, даже если придётся это назвать религией «без религии». Это есть религия в своём весьма негативном аспекте. Апогея своего проявления она достигает в Китае.
Перенесение Ковчега Завета из скинии в надёжный и роскошный Храм — глубоко символично. Бог становится «внедрённым» в коллективную сущность человечества, а «индивидуальная душа» — в человеческом уме, который структурирован эго. Но это утверждение, на самом деле, наиболее ненадёжно, в силу прихоти царей и старой зависти, разделяющей племена — в индивидуальной личности, из-за постоянного сильного притяжения инстинктивных побуждений и инерции эго-структур (комплексов).
После смерти Соломона, едва основанное Царство сразу же раскололось надвое. Подобно этому, «индивидуальная душа» человека всё время подвергается угрозе явной или едва заметной формы шизофрении. Ум имеет тенденцию притягиваться противоположными силами просто потому, что он находится «посередине» — «небесная твердь» (firmament), как правило, отнюдь не тверда! Индивидуум это процесс; или, как прекрасно написал Сент-Экзюпери в своей повести «Военный Лётчик»: «Индивидуум это путь. «Человек» значит лишь то, что проделывает этот путь». В этом смысле «Человек» это Храм Бога, множественно-единое осуществление цикла человечества, который начался с божественного Слова, Логоса. Это множественно-единое осуществление Братства «сынов Бога», «ставших совершенными» людей, то есть людей «во Христе» (Christed).
Увы, слава и великолепие физического храма, — которому суждено быть лишь центром постепенной актуализации духовных энергий «божественной души» («сына Давида», Иисуса) — замещается безупречной простотой настоящего Храма «нерукотворного». Царская власть ведёт к помпезности и роскошеству, неограниченному вожделению к женщине. Давид убивает мужа, чтобы удовлетворить своё желание к его жене; Соломон окружает себя множеством иноземных принцесс, которые привносят в Царство «чужих богов». И постепенно эти боги растворяют интегрированную структуру Царства. И снова «единый Бог», по крайней мере частично, забыт, и когда это происходит, единство Царства подавляется дуальностью.
Этот лейтмотив «единого», становящегося «двумя» постоянно повторяется в библейском повествовании. До тех пор, пока действует принудительная сила интеграции, проявляющаяся как «жизнь», один из «двух» несёт на себе критерий божественной цели, хотя и нерешительно и отрывочно. Один из сыновей огорчает, другой Богу служит; дуализм Каина-Авеля неизбежен и некоторым образом сбалансирован; обе линии, часто мистически, вносят свой вклад в конечный замысел. Но когда Царство Давида и Соломона разделяется на два, обе отделённые половины довольно быстро приходят к упадку и подвергаются захвату. Однако, к тому времени, когда пленники из Южного Иудейского царства возвращаются в Иерусалим и восстанавливают Храм, племена Северного Царства Израиля, кажется, уже исчезают из истории. Они составляют «Потерянные Племена». Об их судьбе существует множество предположений. В том числе есть версия, согласно которой они являются прародителями, по крайней мере, некоторых народов, населяющих Британские острова, куда (по заявлению определённой традиции) позднее отправился Иисус и основал там свою первую «Церковь»!?
Плен в Вавилоне, в определённом смысле, повторяет тему многолетнего рабства в Египте. Даниил становится в Вавилоне могущественной особой, какой себя ощущал Иосиф в Египте, — такой же, а быть может и более того (из-за успешного управления в этом регионе в те дни). Символически демонстрируется тот факт, что даже в периоды плена или рабства душа может влиять на падшую личность, и связь с божественным не исчезает. Она не теряется, поскольку Бог «идёт-вместе» с человеком; поскольку Он заключил с человеком «нерушимый договор».
Благодаря Его завету с Авраамом в своё время, Бог пробуждает Моисея от переживаемого всеми израильтянами состояния рабства в Египте. Его завет с Давидом приводит, после множества превратностей и кризисов, к трансцендентной смене уровня, к появлению Иисуса, названного «сыном Давида». Иисус устанавливает основания «Царства Небесного» и провозглашает Новый Завет. Христо-преображённый Иисус является печатью этого Нового Завета, и Тайная Вечеря представляет собой символическую церемонию заключения Завета.
Иисус-Христос человек, но и Бог — действительно является Новым Заветом. В нём Бог не только идёт-вместе с человеком; Он становится Человеком. Иисус-Христос — Путь, Истина и Жизнь; как «Первый» из сынов Человеческих, преображённых в сына Бога — является прототипом длинной череды индивидуализированных душ, которые после напряжённого переживания Преображения, станут «душами божественными». Он является «началом конца», поскольку окончательное завершение (Омега) цикла Человека есть Братство Сынов Бога, множественно-единое осуществление божественной потенции, началом цикла которого (Альфа), был Христос как Логос, Единица.
Другой вопрос: что сделало христианство, — которое нам известно исторически, и которое до сих пор влияет на жизни полумиллиарда людей — с Жизнью, Истиной и Путём, показанным Иисусом. Это другой рассказ — трагический! Но прежние заветы между Богом и человеком, зафиксированные в библейском повествовании определённо не привели к неуклонной трансформации человечества! Каждая стадия эволюции души имеет свои характерные провалы и их последствия. Иисус-Христос как Новый Завет, тоже не принёс людям фактический мир — внешний или внутренний. Но процесс был начат; и он продолжается, даже под угрозой атомных бомб. Прежние заветы, спустя несколько веков, приводили к плену и рабству. Что случится с человеком через две тысячи лет предательства Христова Завета, даже если предательство это совершалось во имя Христа, кто осмелится пророчить!? Всё, что мы можем сделать, это попытаться понять, в самой глубине своего ума-сознания и при освещении мерцающего светильника нашей души, значение этого Нового Завета, значение Человека-Бога, через которого Божественное всегда оплодотворяет и преображает человечество в вечном (поскольку вечно-возобновляющемся) «браке».
Такое понимание может прийти только к тому человеку, который действует, мыслит и чувствует как индивидуальность. Новый Завет это завет сугубо с индивидуумами. В нём нет прямого социального или коллективного послания. Призыв Христа проникает в самое сердце, или корень, самости индивидуума. Это призыв к пробуждению — призыв, который провозглашает: «Будьте прохожими!» Всё, что не внутри индивидуальности должно быть оставлено позади — «Возьми свой крест и следуй за мной». Полная индивидуализация это и есть Крест, который любой подлинный «ученик Христа» должен нести на Гору Распятия, где «смерть» преодолевается самим принятием нового шага вовне, — шага, который ведёт «индивидуальную душу» в сферу Божественного.
Новый Завет может символизироваться Крестом, в чём христианство столь пылко и глубоко уверено. Но крест должен быть понимаем и переживаем как символ движения, внутреннего динамизма, огромного беспокойства и божественной неудовлетворённости, которые являются неизбежными условиями для достижения «недостижимого», ибо тот, кто достиг, престает быть тем, кем он был! Пробудиться, подняться, идти вперёд — вот слова Завета Христа с индивидуумами. Путь Христа — это значит жить с новым качеством проживания; значит любить в новом качестве любви; умереть, с новым качеством окончания. Это «прохождение без остановки», это постоянное продолжение движения насквозьчерез удобный конформизм и показное счастье, через семейные привязанности, социальную респектабельность, интеллектуальные догмы, традиционные чувства и коллективные верования; конечно, через самого себя и своё имя — всегда продолжение: через моменты, кажущиеся циклами и через циклы как эонические мгновения, всегда, всегда… и всё же с миром, глубоким миром внутри всего продолжения; ибо в этом продолжении есть ритм, есть баланс, и все противоположности совпадают. И в этом совпадении — только в их совпадении! — любовь, красота, радость и божественность реальны. И только в этой реальности есть Бог… Бог это «Мы».
вверх